← Назад к обзору

Принятие

Багровый рассвет над пеплом Бездны

Гул мотора, ставший для Мавуики привычным саундтреком последних недель, сегодня звучал как-то иначе — надрывно, словно сам металл чувствовал приближение бури. Она неслась по направлению к северным границам, где, согласно донесениям разведки, была замечена странная активность. Ветер привычно хлестал по лицу, но жар, исходивший от её собственного тела, был сильнее утренней прохлады. Застежка на груди, вновь туго стянутая, казалась единственной преградой, удерживающей её рвущееся наружу сердце.

Она знала, что Капитано уже там. Его отряд Фатуи расположился неподалеку от разлома, и это соседство давно раздражало старейшин Натлана. Но для неё он перестал быть просто «Первым Предвестником». Он стал тем, кто делил с ней тишину ночей и ярость прикосновений.

Внезапно горизонт дрогнул. Небо, и без того окрашенное в цвета заката, потемнело, но не от туч, а от густого, липкого тумана, источающего запах разложения и пустоты.

– Бездна... – выдохнула Мавуика, выжимая ручку газа до упора.

Когда она достигла края плато, её глазам предстала картина хаоса. Из разломов в земле лезли твари, которых она не видела десятилетиями: искаженные гончие, вестники в черных одеждах и огромные, соткавшиеся из чистой тьмы монстры. В самом центре этого месива, окруженный кольцом своих солдат, стоял Капитано. Его огромный двуручный меч описывал дуги, оставляя за собой шлейф инея, который мгновенно превращал монстров в ледяную крошку.

Мавуика не раздумывала. Она спрыгнула с байка еще до того, как он полностью остановился. Мотоцикл, проскользив по гравию, завалился на бок, а Архонт уже летела вниз, в самую гущу боя.

– Натлан не горит, он очищает! – её голос прорезал крики раненых и рычание тварей.

Она приземлилась в центре толпы врагов, и волна Пиро энергии разошлась от неё во все стороны, превращая низших существ Бездны в пепел. Кожаный костюм заскрипел, когда она выпрямилась, призывая свой клеймор.

Капитано обернулся на мгновение. Даже сквозь маску она почувствовала его короткое, одобрительное кипение силы. Они встали спина к спине — лед и пламя, два самых могущественных существа Тейвата, объединенные общей угрозой.

– Ты опоздала, Архонт, – пророкотал он, снося голову очередному вестнику. – Я уже начал думать, что тебе не по вкусу утренняя разминка.

– Просто хотела дать тебе шанс показать себя, – Мавуика ухмыльнулась, её волосы полыхали настоящим огнем, рассыпая искры. – Но вижу, без меня ты тут совсем замерз.

Они сражались как единый механизм. Там, где Капитано сковывал врагов ледяным оцепенением, Мавуика обрушивала на них сокрушительный жар. Ритм боя был неистовым. Мавуика чувствовала, как адреналин кипит в жилах, как её вспыльчивый нрав находит выход в каждом ударе. Она была прекрасна в своем гневе: распахнутый воротник костюма, тяжело вздымающаяся грудь, глаза, светящиеся первобытной силой.

Но Бездна была коварна. Из тени, которую отбрасывала одна из скал, вырвался луч концентрированной пустоты. Он был нацелен в спину Капитано, который в этот момент отражал атаку трех элитных гончих.

– Берегись! – крикнула Мавуика.

Она не успевала ударить мечом. Единственным способом спасти его было заслонить собой. Пиро Архонт рванулась вперед, её тело превратилось в сгусток огня. Она приняла удар на себя.

Раздался звук, похожий на треск разбивающегося зеркала. Луч Бездны прошил её плечо, пробивая прочную кожу костюма и обжигая плоть холодом небытия. Мавуика вскрикнула, её отбросило назад. Она упала на колено, прижимая руку к ране, из которой вместо крови, казалось, вытекает сам свет.

– Мавуика! – голос Капитано изменился. В нем больше не было холодной уверенности Предвестника. Это был крик человека, который только что увидел, как рушится его мир.

Он отбросил ближайших врагов одним мощным взмахом, буквально распылив их в воздухе, и в два шага оказался рядом с ней. Он опустился на колени, его огромные руки, закованные в броню, дрожали, когда он попытался поддержать её.

– Не смей... не смей закрывать глаза, – прошипел он, его голос срывался.

Твари Бездны, почувствовав слабость защитника Натлана, начали смыкать кольцо. Их было сотни. Солдаты Фатуи пытались сдержать натиск, но врагов было слишком много.

Мавуика тяжело дышала, её лицо побледнело, а золотистая застежка на груди была залита темной, дымящейся жидкостью. Она попыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули.

– Иди... сражайся, – прошептала она, сжимая его ладонь. – Ты же Первый... ты не можешь остановиться...

Капитано поднял голову. Твари Бездны были уже в нескольких метрах. Один из Вестников занес свой клинок, готовясь нанести решающий удар.

В этот момент что-то внутри Капитано сломалось. Та ледяная дисциплина, которую он выковывал столетиями, рухнула под напором первобытной ярости и страха потери. Воздух вокруг него внезапно стал настолько холодным, что камни начали трескаться.

– Уйдите... прочь! – его рев был подобен лавине, сходящей с гор Снежной.

Он не встал, чтобы продолжить бой. Он просто прижал Мавуику к себе, закрывая её своим телом, своим плащом, своей самой сутью. Его меч, воткнутый в землю рядом, начал пульсировать ослепительно белым светом. Волна Крио энергии, подпитанная его отчаянием, ударила во все стороны, замораживая всё в радиусе сотни метров. Монстры Бездны превратились в ледяные статуи прямо в прыжке, а затем рассыпались в пыль.

Бой стих. Остался только свист ветра и тяжелое дыхание двух людей в центре ледяной пустыни, которую он создал.

Капитано сорвал с себя маску. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, было искажено болью. Он смотрел на Мавуику, и в его глазах стояли слезы, которые тут же замерзали на ресницах.

– Ты дура, – прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. – Зачем ты это сделала? Я бы выжил. Я всегда выживаю.

– А я... не хотела проверять, – Мавуика с трудом подняла руку и коснулась его щеки. Её пальцы были холодными, что для Архонта Пиро было равносильно смерти. – Ты ведь... обещал быть моим союзом. А союзники... не бросают друг друга.

– Я не оставлю тебя, – Капитано подхватил её на руки. Ему было плевать на Бездну, на Сердце Бога, на приказы Царицы. В этот момент для Первого Предвестника Фатуи существовала только эта вспыльчивая, невыносимая и бесконечно дорогая ему женщина. – Слышишь? Весь Натлан может сгореть, весь мир может провалиться в Бездну, но ты будешь жить.

Он поднялся, не обращая внимания на своих солдат, которые в оцепенении наблюдали за этой сценой. Капитано шел сквозь ряды своих людей, неся Архонта Натлана так, словно она была величайшим сокровищем Тейвата.

– Капитан! Куда вы? – крикнул один из офицеров. – Бездна еще может вернуться!

Капитано даже не обернулся. Его голос, стальной и беспощадный, разнесся над полем боя:

– Если хоть одна тень приблизится к ней — я уничтожу этот мир. Занимайтесь ранеными. Я забираю её.

Мавуика прикрыла глаза, чувствуя, как тепло его тела, пробивающееся сквозь доспехи, начинает бороться с холодом Бездны внутри неё. Она знала, что завтра их обоих назовут предателями. Её — за то, что доверилась врагу, его — за то, что поставил чувства выше долга.

Но сейчас, когда он нес её прочь от места битвы, прижимая к груди так крепко, что она слышала каждый удар его сердца, Мавуика чувствовала странное умиротворение.

– Ты всё-таки размяк, – прошептала она, теряя сознание.

– Только ради тебя, Архонт, – ответил он, ускоряя шаг. – Только ради тебя.