Принятие
Пепел и сталь: За гранью долга
Солнечный свет, пробивающийся сквозь узкие расщелины в потолке пещеры, казался Мавуике раскаленными иглами. Она застонала, пытаясь пошевелиться, но тело отозвалось тяжестью, словно её жилы залили свинцом вместо привычного жидкого пламени. Запах... В воздухе не было привычного аромата серы и жженой резины Натлана. Пахло морозной свежестью, дорогим табаком и чем-то металлическим.
Она резко открыла глаза. Память возвращалась рывками, как кадры старой кинопленки: черная жижа Бездны, холодный луч, прошивающий плечо, и руки Капитано — те самые руки, что сжимали её в порыве страсти, теперь сжимали её, чтобы спасти.
Мавуика рывком села на ложе, застеленном меховыми шкурами. Голова закружилась, но она заставила себя сфокусировать взгляд. Она находилась в небольшом гроте, явно обустроенном под временный штаб. В углу горел магический светильник Фатуи, отбрасывая голубоватые тени на каменные стены.
Первым делом рука Архонта легла на плечо. Кожаный костюм был безжалостно разрезан, обнажая повязку, пропитанную какими-то алхимическими составами Снежной. Мавуика сорвала край бинта. Под ним виднелась розовая, молодая кожа. Рана, которая должна была лишить её руки или жизни, почти затянулась.
– Это невозможно... – прошептала она, касаясь шрама. – Бездна не заживает так быстро.
– Если использовать лучшие разработки Дотторе и приправить их силой, способной заморозить само время, то возможно всё, – раздался низкий голос из тени.
Капитано сидел на невысоком ящике у входа в грот. Он был без шлема. Свет лампы подчеркивал резкие скулы, глубокую морщину между бровями и глаза, в которых сейчас не было ни льда, ни стали — только бесконечная, выматывающая усталость.
Мавуика почувствовала, как внутри привычно вспыхивает раздражение — её защитная реакция на любую слабость. Она вскочила на ноги, игнорируя протестующий стон мышц. Застежка на груди, чудом уцелевшая, была застегнута криво, куртка висела на одном плече, но её это не заботило.
– Ты! – Она сделала шаг к нему, её глаза начали наливаться золотым светом. – Какого черта ты творишь, Капитано? Ты утащил меня с поля боя! Мои люди... Натлан... Они видели, как Первый Предвестник уносит их Архонта! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?
Капитано медленно поднялся. Он был выше её на голову, и его массивная фигура заполнила собой пространство пещеры, но Мавуика не отступила. Она ткнула пальцем в его грудную пластину.
– Они решат, что я в плену! Или, что еще хуже, что я предательница! Ты выставил меня слабой!
– Я спас тебе жизнь, – спокойно ответил он, и эта его невозмутимость взбесила её еще больше. – Ты была при смерти, Мавуика. Энергия Бездны пожирала твое сердце бога изнутри. Если бы я оставил тебя там, в пыли, сейчас бы Натлан выбирал нового Архонта.
– Это мой выбор! Моя смерть! – Она замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил её запястье.
Хватка была железной, но в ней не было агрессии. Мавуика рванулась, их тела столкнулись, и она почувствовала жар, исходящий от него — тот самый жар, который он всегда пытался скрыть под коркой льда.
– Пусти меня, – прошипела она, тяжело дыша. Её грудь, едва прикрытая разорванным костюмом, касалась его доспехов. – Я должна вернуться. Я должна показать им, что я жива.
– И что ты им скажешь? – Капитано не отпускал её руку, напротив, он притянул её ближе, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Скажешь, что тебя выхаживал враг? Что ты спала на шкурах в лагере Фатуи? Твои воины вспыльчивы так же, как и ты. Они не будут слушать объяснений. Они увидят только то, что хотят видеть.
Мавуика замерла. Логика его слов ледяным душем остудила её гнев. Она представила лицо старого советника, лицо молодого воина, который смотрел на неё с обожанием... И то, как это обожание сменится презрением.
– Ты испортил всё, – тише сказала она, опуская голову. Её лоб уперся в его плечо. – Мы могли бы продолжать... тайно. Но теперь...
– Теперь мы в одной лодке, Мавуика, – его вторая рука легла ей на талию, прижимая к себе. – Мои солдаты тоже в недоумении. Я нарушил прямой приказ Царицы — не вступать в открытые союзы с Архонтами до изъятия Гнозиса. Я рисковал операцией ради тебя.
Мавуика подняла на него взгляд. В её глазах всё еще плясали искры, но теперь это был не гнев, а горькое осознание.
– Почему? – спросила она. – Почему ты не позволил мне просто... уйти как воину? Для тебя ведь долг всегда был превыше всего. Ты — идеальное оружие Снежной.
Капитано долго молчал. Он смотрел на неё так, словно пытался запомнить каждую черточку её лица, каждую прядь огненных волос.
– Потому что оружие не чувствует боли, когда его сталь трескается, – наконец произнес он. – А я почувствовал. Когда ты упала... мир перестал иметь значение. Ни Царица, ни Тейват, ни этот проклятый Гнозис. Только ты.
Мавуика почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она, Архонт Войны, не знала, что отвечать на такую прямолинейную, сокрушительную честность. Она привыкла к битвам, к вызовам, к страсти, которая сжигает дотла, но не к... преданности, которая идет наперекор всему миру.
Она потянулась к нему, её губы коснулись его подбородка, а затем нашли его рот. Это не был тот яростный поцелуй на краю обрыва. В нем было больше отчаяния и признания поражения перед чувствами, которые они оба так долго отрицали. Капитано ответил с жадностью, его руки сжали её спину, сминая кожу куртки.
– Что нам теперь делать? – выдохнула она ему в губы, когда они на мгновение отстранились.
– То, что мы умеем лучше всего, – Капитано взял её лицо в свои ладони. – Сражаться. Но теперь мы будем сражаться за нас.
Мавуика отстранилась и начала приводить в порядок свой костюм. Она застегнула ту самую золотистую застежку — на этот раз ровно, словно ставя точку в своих сомнениях.
– Ты прав. Если я вернусь сейчас и просто объявлю, что Фатуи — наши союзники против Бездны, начнется гражданская война.
– Мои люди уже распространили слух, что мы заключили временный пакт о ненападении из-за критической угрозы, – добавил Капитано, снова надевая маску. Его голос мгновенно обрел привычную холодную мощь. – Это даст нам время. Немного, но даст.
Мавуика подошла к выходу из пещеры. Снаружи Натлан дышал жаром. Она видела свой байк, который кто-то из солдат Фатуи заботливо пригнал к подножию скалы и даже отмыл от пыли.
– Ты сумасшедший, Капитано, – она обернулась, её глаза снова сверкнули тем самым дерзким огнем, который он так любил. – Но, кажется, я еще безумнее, раз согласилась на это.
– В этом мире выживают только безумцы, Архонт, – донесся ответ из-под маски.
Мавуика прыгнула вниз, легко приземлившись на камни. Она вскочила на мотоцикл, и рев мотора огласил окрестности, возвещая о возвращении Пиро Архонта. Она знала, что впереди — ложь, тяжелые разговоры с вождями и, возможно, битва с собственным народом. Но теперь, чувствуя на себе взгляд человека, стоящего в тени пещеры, она знала, что больше не сражается в одиночку.
Она рванула с места, оставляя за собой облако пыли. В зеркале заднего вида она увидела, как Капитано вышел на свет, провожая её взглядом. Он не махал рукой, не делал лишних жестов. Он просто стоял — незыблемая скала среди хаоса.
Подъезжая к Стадиону Священного Пламени, Мавуика увидела толпы людей. Они ждали. Они боялись. Она увидела воинов, сжимающих копья, и старейшин с суровыми лицами.
– Госпожа Мавуика! – выкрикнул кто-то из толпы, когда она заглушила двигатель. – Вы живы! Но... где Предвестник? Что он с вами сделал?
Мавуика слезла с байка, медленно сняла перчатки и обвела толпу властным взглядом. Она выпрямилась, подчеркивая свою силу, свою неуязвимость.
– Предвестник сделал то, что диктует кодекс воина, – её голос разнесся над площадью, усиленный энергией Пиро. – Он признал, что Бездна — враг, который не делает различий между Натланом и Снежной. Мы заключили союз крови.
По толпе пронесся ропот. Недоумение, страх, гнев — эмоции сменяли друг друга, как тени от облаков.
– Союз с Фатуи? – выступил вперед один из вождей. – После всего, что они замышляли? Мавуика, ты ли это говоришь?
– Я говорю как ваш Архонт! – Она сделала шаг вперед, и земля под её ногами слегка оплавилась. – Если мы будем сражаться на два фронта, Натлан падет к завтрашнему утру. Капитано и его люди будут сражаться на наших границах. Это мой приказ. И любой, кто поднимет руку на нашего временного союзника, будет иметь дело лично со мной.
Она прошла сквозь толпу, которая расступалась перед ней, словно волны перед кораблем. Никто не посмел возразить, но она чувствовала их спины, полные сомнений.
Зайдя в свои покои, Мавуика прислонилась к двери и закрыла глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она только что поставила на кон всё: свою репутацию, свою страну, свою жизнь.
– Надеюсь, ты стоишь этого, северянин, – прошептала она в пустоту комнаты.
В этот момент в окно влетел маленький ледяной кристалл. Он не растаял от жара комнаты, а плавно опустился на стол. Мавуика подошла и коснулась его. Перед её глазами вспыхнуло краткое видение: Капитано, стоящий на вершине скалы, и его голос, звучащий прямо в её сознании:
– Всегда.
Мавуика улыбнулась. Она подошла к зеркалу, поправила разорванный край куртки и посмотрела на свое отражение. В её глазах больше не было смятения. Там горел огонь, способный не только разрушать, но и согревать тех, кто был ей дорог.
Война только начиналась, но впервые за многие века Мавуика чувствовала, что у этой войны может быть счастливый конец. Не для Архонта, не для Предвестника, а для женщины и мужчины, которые нашли друг друга в самом сердце бури.
Она подошла к шкафу, достала новый комплект формы и начала переодеваться. Ей предстояло много работы. Нужно было скоординировать действия с Фатуи, укрепить оборону и... придумать, как увидеться с ним снова, чтобы никто не заметил. Последняя мысль заставила её сердце радостно екнуть.
– Ну что ж, Капитано, – пробормотала она, застегивая новую золотистую застежку на груди. – Посмотрим, чья стратегия окажется эффективнее в этой игре.
Натлан погружался в сумерки, но для Мавуики это был лишь рассвет новой, опасной и невероятно захватывающей главы её жизни. Главы, в которой лед и пламя больше не пытались уничтожить друг друга, а слились в единый, сокрушительный поток.