← Назад к обзору

Привет

Стеклянное эхо

– Илья, ты слышишь это? – Микки сидел на краю своей кровати, обхватив колени руками. Его голос дрожал, а белые волосы казались почти прозрачными в холодном свете луны, пробивавшемся сквозь щель в шторах.

Илья стоял у окна, засунув руки в карманы черных джинсов. В его голове стоял не просто звон, а настоящий гул, похожий на шум приближающегося поезда. Но когда он смотрел на Микки, на это хрупкое создание в белой пижаме, поезд замедлял ход.

– Что именно я должен слышать, Мик? – Илья обернулся, его карие глаза казались черными провалами на бледном лице.

– Город... он словно задыхается, – прошептал мальчик, сильнее натягивая рукава на пальцы. – Внизу опять были машины с сиренами. Мама сказала, что нашли еще одного. Возле школы, Илья. Прямо там, где мы ходим каждый день.

Илья медленно подошел к кровати и сел рядом. Матрас прогнулся под его весом. Он чувствовал, как от Микки исходит тонкий аромат мяты и страха. Этот страх был почти осязаемым, и Илье хотелось сжать его в кулаке, раздавить, чтобы он больше не смел касаться его сокровища.

– Тебе не нужно об этом думать, – Илья положил тяжелую ладонь на затылок мальчика, осторожно перебирая неровно подстриженные светлые пряди. – Это просто шум. Фоновый шум этого гнилого места. Пока я здесь, стены этой комнаты — единственное, что имеет значение.

– Но полиция... они сегодня приходили в девятый класс, – Микки поднял голову, и Илья увидел в его глазах отражение собственного безумия, которое он так тщательно пытался скрыть. – Они спрашивали про Марка. Спрашивали, видел ли кто-то, как он уходил. Я промолчал, Илья. Я вспомнил твои руки в тот вечер и просто... не смог ничего сказать.

Звон в ушах Ильи на мгновение стал невыносимо острым, как лезвие бритвы. Он заставил себя улыбнуться — той самой пустой, механической улыбкой, которую он тренировал перед зеркалом.

– Ты всё сделал правильно, Микки. Ты ведь знаешь, что люди любят врать. Они бы всё перевернули, обвинили бы меня в том, чего я не совершал, просто потому что я не такой, как они. Ты ведь не хочешь, чтобы меня забрали?

Микки судорожно выдохнул и прижался лбом к плечу Ильи.

– Нет. Конечно, нет. Ты единственный, кто меня понимает. Без тебя я просто... исчезну.

– Ты не исчезнешь, – Илья обнял его, собственнически притягивая к себе. – Я скорее сожгу этот город до основания, чем позволю тебе исчезнуть.

Следующее утро в школе было пропитано паранойей. Повсюду стояли полицейские, в коридорах было непривычно тихо, а ученики сбивались в кучки, испуганно озираясь. Илья шел сквозь эту толпу, как ледокол, крепко держа Микки за руку. Его каштановые волосы были взъерошены, а взгляд застыл на одной точке — на затылке мальчика перед ним.

– Смотри, это же тот альбинос, – шепнул кто-то в толпе, когда они проходили мимо кабинета химии. – Говорят, его друг — настоящий псих. Видел, как он на Марка смотрел?

Илья не замедлил шаг, но его пальцы на руке Микки сжались чуть сильнее. Звон вернулся, требуя новой жертвы. Ему нужно было заглушить эти голоса. Ему нужно было, чтобы мир снова замолчал.

– Илья, мне больно, – тихо пискнул Микки, пытаясь высвободить запястье.

Илья мгновенно ослабил хватку.

– Прости. Задумался.

– Ты опять это делаешь, – Микки остановился и поправил маску на лице. – Ты словно уходишь куда-то далеко. Я зову тебя, а ты не слышишь.

– Я всегда тебя слышу, Микки. Даже когда ты молчишь.

Они дошли до кабинета истории. Микки должен был зайти внутрь, но он медлил, переминаясь с ноги на ногу. Его белая толстовка казалась слишком яркой в этих серых стенах.

– Илья, пообещай мне кое-что, – мальчик заглянул ему прямо в душу своими светлыми глазами.

– Всё что угодно.

– Не делай ничего... плохого. Ради меня. Я чувствую, как ты злишься. Это пугает меня больше, чем убийца в новостях.

Илья почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Он хотел пообещать, хотел сказать правду, но правда была слишком грязной для этого чистого ребенка.

– Иди на урок, Мик. Увидимся на перемене.

Илья развернулся и пошел прочь, не дожидаясь ответа. Ему нужно было пространство. Ему нужно было тишина. Он поднялся на чердачный этаж, где обычно никого не было. Там, среди старых парт и пыльных коробок, он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза.

Звон в ушах превратился в крик. Перед глазами всплывали лица тех, кто смел смотреть на Микки, кто смел говорить о нем, кто смел дышать тем же воздухом. Илья чувствовал, как в кармане куртки лежит нож — его единственный верный союзник в борьбе с этим шумом.

– Уилер? Ты что тут забыл?

Илья открыл глаза. Перед ним стоял один из друзей Марка, крепкий парень по имени Денис. В его руках была сигарета, а на лице — та же самодовольная ухмылка, которая так раздражала Илью в Марке.

– Уходи, – коротко бросил Илья.

– Ой, какие мы грозные, – Денис сделал шаг вперед, выпуская дым прямо в лицо Илье. – Слушай, все знают, что это ты отделал Марка. Полиция скоро до тебя доберется. Но знаешь, что самое смешное? Твой маленький дружок-альбинос. Он ведь такой хрупкий. Один щелчок — и сломается. Интересно, как он будет плакать, когда тебя посадят?

Мир вокруг Ильи мгновенно потерял цвета. Остался только этот человек и невыносимый, оглушительный рев в голове.

– Не смей произносить его имя своими грязными губами, – голос Ильи стал пугающе низким.

– А то что? – Денис рассмеялся, но в его глазах промелькнула тень сомнения. – Ты ведь просто...

Он не успел договорить. Илья рванулся вперед с быстротой атакующей кобры. Удар пришелся точно в солнечное сплетение, выбивая из легких Дениса весь воздух. Тот согнулся пополам, хрипя и хватаясь за горло.

Илья схватил его за волосы и с силой ударил лицом об угол старой парты. Раздался тошнотворный хруст. Кровь брызнула на черную ткань куртки Ильи, но он даже не моргнул. Звон в ушах сменился блаженным, чистым звуком — звуком возмездия.

– Он — мое сокровище, – прошептал Илья, наклоняясь к самому уху стонущего парня. – Моя зависимость. Ты — мусор, который мешает мне на него смотреть. А мусор нужно убирать.

Он достал нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете чердачного окна. Илья действовал методично, почти скучно, словно выполнял привычную домашнюю работу. Он не чувствовал ни жалости, ни страха. Только глубокое, почти физическое облегчение.

Когда всё было кончено, Илья аккуратно вытер лезвие о рубашку Дениса. Он посмотрел на свои руки. На них не было ни пятнышка — он научился быть осторожным. Звон исчез. В голове наступила пугающая, идеальная тишина.

Он спустился вниз как раз к звонку на перемену. Микки ждал его у лестницы, тревожно озираясь. Увидев Илью, он бросился к нему.

– Где ты был? Я так волновался!

Илья посмотрел на него и почувствовал, как сердце, которое мгновение назад было холодным камнем, начинает биться снова.

– Просто дышал свежим воздухом на крыше, Мик.

Микки подозрительно прищурился. Он подошел ближе и принюхался.

– От тебя пахнет... чем-то странным. Словно железом.

Илья замер. Его зависимость была взаимной: Микки чувствовал его слишком хорошо.

– Это просто запах старой школы, – Илья поправил маску на лице мальчика, ласково коснувшись его щеки. – Пойдем в столовую. Тебе нужно поесть, ты совсем исхудал.

Они шли по коридору, и Илья чувствовал себя богом в этом маленьком, обреченном мире. Он знал, что тело Дениса найдут не сразу. У него было время. Время, чтобы насладиться тишиной. Время, чтобы побыть со своим белым одуванчиком.

– Илья, – позвал Микки, когда они сели за дальний столик. – Ты ведь не оставишь меня? Никогда?

– Никогда, – ответил Илья, глядя, как Микки робко снимает маску, чтобы откусить кусочек булочки. Его губы были бледными, а кожа — почти прозрачной. – Я всегда буду рядом. Даже если весь мир будет против нас.

– Иногда мне кажется, что ты — единственный реальный человек, – прошептал Микки. – А все остальные — просто тени.

Илья улыбнулся. На этот раз улыбка была настоящей.

– Так и есть, Мик. Только мы с тобой реальны.

Вечером они возвращались домой через парк. Город уже гудел от новостей об очередном исчезновении. Полицейские патрули мелькали тут и там, но Илья вел Микки по темным тропинкам, которые знал только он.

– Илья, посмотри! – Микки остановился у пруда. – Первый снег.

С неба действительно падали редкие, крупные снежинки. Они кружились в свете фонарей, медленно опускаясь на черную воду и белые волосы мальчика. Микки протянул руку, ловя снежинку. Он выглядел таким невинным, таким чистым, что Илье на секунду стало больно.

«Я монстр, который охраняет ангела», — подумал он.

– Красиво, – сказал Илья вслух. – Почти так же красиво, как ты.

Микки смущенно опустил голову.

– Перестань. Я обычный.

– Нет, – Илья подошел со спины и обнял его, укрывая в своей огромной черной куртке. – Ты — мое сокровище. Мой белый шум, который превращается в музыку. Ты — единственная причина, по которой я еще не сошел с ума окончательно.

Они стояли под падающим снегом, два подростка, разделенные пропастью греха и чистоты. Один — убийца с вечным звоном в ушах, другой — альбинос в белой маске, не знающий, что его жизнь построена на костях тех, кто посмел на него не так посмотреть.

– Пойдем домой, Илья, – тихо сказал Микки. – Становится холодно.

– Пойдем, – согласился Илья.

Он взял Микки за руку, и они пошли прочь от парка, оставляя за собой цепочку следов на тонком слое свежего снега. Илья знал, что завтра всё начнется сначала. Будут вопросы, будут крики, будет новый звон в ушах. Но пока его рука сжимала холодную, тонкую ладонь Микки, он был готов встретить любой шторм.

Потому что зависимость нельзя вылечить. Ее можно только кормить. И Илья Уилер собирался кормить свою зависимость столько, сколько потребуется, даже если для этого придется утопить весь мир в тишине.

– Илья? – позвал Микки, когда они уже подходили к его подъезду.

– Да?

– Спасибо, что защищаешь меня. Даже если я этого не заслуживаю.

Илья остановился и посмотрел в эти доверчивые глаза.

– Ты заслуживаешь всего мира, Микки. И я тебе его подарю. Очищенным и тихим.

Он смотрел, как мальчик скрывается за дверью подъезда. Белое на черном. Идеал в мире хаоса. Илья постоял еще немного, вдыхая морозный воздух, а затем развернулся и исчез в темноте, не оставляя за собой ни звука. Тишина была его новой религией, а Микки — его единственным богом. И ради этого бога он был готов на всё.