← Назад к обзору

Привет

Ядовитый цвет ревности

Город окончательно погрузился в серую, липкую зиму. Снег, который вначале казался чистым и благородным, быстро превратился в грязную кашу под ногами сотен людей, спешащих по своим никчемным делам. Для Ильи время тянулось густой патокой. Звон в его ушах стал привычным спутником, ритмичным пульсом, который затихал только тогда, когда Микки был в поле зрения.

В школе после исчезновения Дениса стало еще тише. Полиция дежурила у входа, учителя проводили бесконечные классные часы о безопасности, но Илье было плевать. Он чувствовал себя невидимым призраком, хозяином этих теней. Он сидел на подоконнике в рекреации одиннадцатого класса и смотрел вниз, во внутренний дворик, где девятиклассники обычно проводили время между уроками.

Его взгляд, привычно искавший белое пятно среди толпы, внезапно замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь в висках болезненными толчками.

Микки стоял у старой ивы. Но он был не один.

Рядом с ним находился парень. Высокий, почти как Илья, но худощавый, с копной растрепанных светлых волос и широкой, раздражающе искренней улыбкой. Дима. Илья знал его — он перевелся в девятый «Б» пару недель назад.

Дима что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя. А Микки... Микки смеялся. Илья не видел его лица полностью из-за маски, но он видел, как сощурились его глаза, как он подался вперед, почти касаясь плечом этого чужака.

Звон в ушах Ильи мгновенно превратился в рев реактивного двигателя. Мир вокруг начал пульсировать кроваво-красным.

– Нет, ты серьезно? – донесся снизу звонкий голос Микки, непривычно живой и громкий.

– Клянусь! – Дима хохотнул и, прежде чем Илья успел осознать происходящее, притянул Микки к себе, по-дружески приобнимая за плечи. – Я тебе это завтра принесу, сам увидишь!

Микки не отстранился. Напротив, он на мгновение прижался к Диме, и его плечи, обычно напряженные и поднятые, были расслаблены.

Илья почувствовал, как его пальцы впились в деревянный подоконник, оставляя глубокие борозды в старой краске. Это было физически больно — видеть, как кто-то другой касается его сокровища. Как кто-то другой вызывает этот смех, который Илья считал своей личной собственностью.

– Эй, Уилер, ты чего такой бледный? – мимо проходил одноклассник, но Илья даже не повернул головы.

– Уйди, – процедил он сквозь зубы так, что парень мгновенно ускорился, не желая испытывать судьбу.

Илья продолжал смотреть вниз. Дима что-то нашептывал Микки на ухо, и тот снова прыснул, толкнув нового друга в бок. Это было слишком. Это было невыносимо. Стеклянный шар, который Илья так бережно хранил, не просто треснул — он начал заполняться ядовитым дымом.

Когда прозвенел звонок, Илья спустился вниз. Он ждал их у входа в раздевалку. Его фигура, затянутая в черное, казалась монолитом, преграждающим путь свету.

Микки и Дима шли вместе, продолжая обсуждать какую-то компьютерную игру.

– О, Илья! – Микки заметил его и просиял. – Познакомься, это Дима, он у нас новенький. Он тоже любит рисовать, представляешь?

Дима протянул руку, всё еще улыбаясь своей широкой, открытой улыбкой.

– Привет. Микки много о тебе рассказывал. Говорил, ты крутой парень.

Илья посмотрел на протянутую ладонь так, словно это была дохлая крыса. Он не пошевелился. Его карие глаза впились в лицо Димы с такой ненавистью, что улыбка новенького начала медленно сползать.

– Мы уходим, Микки, – голос Ильи был сухим и холодным, как лед под снегом.

– Но мы хотели еще зайти в кафе с Димой... – Микки растерянно перевел взгляд с друга на одноклассника. – Он хотел показать мне свои наброски.

– У тебя много уроков, – Илья сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Димы. – И я обещал твоей маме, что ты будешь дома вовремя.

Дима нахмурился, его дружелюбие сменилось недоумением.

– Слушай, чел, мы всего на полчаса. К чему такой контроль? Микки не маленький ребенок.

Звон в голове Ильи стал торжествующим. Это был вызов. Мусор посмел огрызаться.

– Для тебя — Микки Филипенко, – Илья наклонился к самому лицу Димы, понизив голос до шепота, от которого у того поползли мурашки по спине. – И если ты еще раз решишь, что имеешь право распоряжаться его временем, я позабочусь о том, чтобы ты больше не смог держать карандаш в руках. Ты меня понял, художник?

– Илья! – вскрикнул Микки, хватая его за локоть. – Перестань! Что ты такое говоришь?

Дима отступил на шаг, его лицо побледнело, а в глазах отразился тот самый первобытный страх, который Илья видел у всех своих жертв.

– Ладно, Мик... я, пожалуй, пойду. Увидимся завтра в школе, – Дима поспешно развернулся и почти бегом направился к выходу, не оглядываясь.

Микки стоял, дрожа от возмущения. Он сорвал маску, и его лицо, обычно бледное, теперь горело лихорадочным румянцем.

– Зачем ты это сделал? – его голос сорвался на крик. – Он мой друг! Он добрый, он веселый! Почему ты всегда ведешь себя так, будто я твоя вещь?

Илья медленно повернулся к нему. Ярость, кипевшая внутри, на мгновение утихла, сменившись ледяной, болезненной ревностью.

– Он не друг тебе, Микки. Он просто еще один человек, который хочет откусить кусок от твоего света. Они все такие. Они улыбаются, а потом предают.

– Это ты так думаешь! – Микки топнул ногой, и слезы брызнули из его глаз. – Ты никого не подпускаешь ко мне! Мне четырнадцать, Илья! Я хочу общаться, я хочу смеяться, а не сидеть под твоим надзором, как в тюрьме!

– Я защищаю тебя, – повторил Илья свою мантру, пытаясь коснуться плеча мальчика.

– От кого? – Микки оттолкнул его руку. – От Димы? Он просто обнял меня, потому что мы радовались! Ты сумасшедший, Илья! Ты видишь врагов там, где их нет!

Микки развернулся и бросился к выходу. Илья стоял один посреди пустого коридора. Звон в ушах был таким громким, что он едва слышал собственные мысли. «Он обнял его. Он касался моего сокровища. Микки защищает его. Микки злится на меня из-за этого мусора».

Он пошел следом, но не догонял. Он шел в тени, наблюдая, как белая фигурка Микки удаляется в сторону дома. Мальчик шел быстро, сердито размахивая рюкзаком.

Весь вечер Илья провел в своей комнате, глядя в потолок. Он не мог есть, не мог спать. Перед глазами стояла сцена у ивы: руки Димы на плечах Микки. Этот жест казался Илье осквернением. Как будто кто-то грязными пальцами коснулся лепестка редкого цветка.

«Его нужно убрать», — эта мысль пришла сама собой, спокойная и логичная. Звон сразу стих, сменившись приятным предвкушением.

На следующий день Илья пришел в школу раньше обычного. Он не искал Микки. Он искал Диму.

Он нашел его в туалете на втором этаже. Дима стоял перед зеркалом, поправляя волосы. Увидев в отражении Илью, он вздрогнул и попытался быстро прошмыгнуть мимо.

Илья перегородил ему дорогу, прижав к стене.

– Послушай меня внимательно, – Илья говорил тихо, почти ласково. – Микки — это не тот, с кем ты можешь играть в дружбу. Он особенный. Он мой. И каждый раз, когда ты подходишь к нему ближе чем на метр, ты сокращаешь свою жизнь на десятилетие.

– Ты больной, Уилер, – Дима попытался оттолкнуть его, но Илья был в разы сильнее. Он схватил парня за воротник и приподнял, заставляя смотреть себе в глаза.

– Ты думаешь, я шучу? – Илья достал нож и приоткрыл лезвие всего на пару сантиметров. – Ты видел, что случилось с Марком? А с Денисом? Как думаешь, почему их больше нет в школе?

Глаза Димы расширились. Он судорожно сглотнул, глядя на блестящую сталь.

– Это... это был ты?

– Я делаю то, что необходимо для покоя моего сокровища, – Илья улыбнулся. – И если ты сегодня же не перестанешь с ним общаться, если не скажешь ему, что он тебе противен, я вырежу твое сердце и принесу его ему в подарок.

– Ладно, ладно! – прохрипел Дима. – Я всё понял! Только отпусти!

Илья разжал пальцы, и Дима мешком повалился на пол. Он тут же вскочил и вылетел из туалета, едва не сбив с ног входящего учителя.

Весь день Илья наблюдал за результатом своей работы.

На большой перемене Микки подошел к Диме в столовой. Он улыбался, неся в руках два сока.

– Эй, Дима! Смотри, я купил нам...

Дима даже не поднял головы. Он резко встал, едва не опрокинув стул.

– Оставь меня в покое, Филипенко, – громко сказал он, так, чтобы слышали окружающие. – Ты странный. Весь этот твой вид, маска эта... И друг твой — маньяк. Не подходи ко мне больше, мне неприятно с тобой общаться.

Микки замер. Сок выпал из его рук, разбившись о кафельный пол. Ярко-оранжевая жидкость растекалась, пачкая его белые кроссовки.

– Но... Дима... что случилось? Вчера ведь всё было хорошо...

– Вчера я просто был вежлив, – бросил Дима, стараясь не смотреть на Микки, и быстро ушел в сторону выхода.

Микки стоял посреди столовой, опустив голову. Его плечи начали мелко дрожать. Он снова был один. Весь мир снова отвернулся от него, оставив его в пустоте.

Илья наблюдал за этим из угла, чувствуя, как внутри разливается блаженное тепло. Звон исчез полностью. Тишина была абсолютной и прекрасной. Он подошел к Микки и осторожно положил руку ему на плечо.

– Я же говорил тебе, Мик, – тихо произнес он. – Люди лживы. Им нельзя верить.

Микки развернулся и уткнулся лицом в грудь Ильи, громко рыдая. Он вцепился в его черную куртку своими тонкими пальцами, ища защиты и утешения.

– Почему они такие злые, Илья? Почему никто, кроме тебя, меня не любит?

Илья обнял его, закрывая своими руками от всего мира. Он чувствовал, как слезы Микки пропитывают его одежду, и это была лучшая награда.

– Потому что ты слишком хорош для них, – прошептал Илья, целуя мальчика в макушку. – Ты — мое сокровище. А сокровища должны храниться в надежном месте. Под замком. В темноте, где их вижу только я.

– Спасибо, что ты не ушел, – всхлипнул Микки, сильнее прижимаясь к своему единственному другу.

– Я никогда не уйду, – пообещал Илья.

Он вел Микки к выходу из школы, чувствуя себя победителем. Дима больше не был угрозой. Никто больше не был угрозой. Он очистил пространство вокруг своего бога, и теперь в этом пространстве были только они вдвоем.

Вечером, когда Илья провожал Микки домой, снег повалил с новой силой. Мальчик шел молча, его лицо снова скрывала маска, а глаза были полны печали. Но это была та печаль, которая делала его еще более зависимым от Ильи.

– Илья, – позвал Микки у подъезда.

– Да?

– Ты ведь правда никогда не причинишь мне боль?

Илья замер. В его кармане лежал нож, на котором еще не высохла аура страха Димы. В его голове жили монстры, которые требовали крови. Но глядя на это маленькое белое существо, он знал ответ.

– Никогда, Микки. Ты — это я. Разве можно причинить боль самому себе?

Микки кивнул и исчез за дверью.

Илья стоял на улице, подставляя лицо падающему снегу. Звон в ушах начал потихоньку возвращаться — тонкий, едва слышный зуд. Он знал, что в городе еще много людей. Много тех, кто может случайно задеть Микки в толпе. Тех, кто может косо посмотреть на его белые волосы.

Ему предстояло еще много работы.

Он пошел в сторону дома Димы. Он не собирался убивать его сегодня. Но он хотел убедиться, что страх в глазах парня не угас. Ему нужно было подпитывать этот страх, чтобы тишина в голове Микки продолжалась.

Илья Уилер шел по ночному городу, и его карие глаза горели недобрым огнем. Он был ревнивым богом своего маленького рая, и горе тому, кто посмеет нарушить его границы.

– Ты только мой, Микки, – прошептал он в пустоту переулка. – Только мой.

Звон в ушах превратился в колыбельную. Город замер, ожидая новой жертвы, а Илья Wheeler улыбался, предвкушая завтрашний день, когда он снова сможет держать за руку свое белоснежное, хрупкое, абсолютно одинокое сокровище.

Он был убийцей. Он был психопатом. Но для Микки он был всем. И это было единственное, что имело значение в этом холодном, прогнившем мире. Стеклянный шар был восстановлен, и на этот раз Илья собирался покрыть его стальной броней. Чего бы это ни стоило.