← Назад к обзору

Приёмный сын Годзиллы

Завет Титанов

Связь установилась не как разговор, а как падение в бездонный океан первобытного сознания. Мики Саэгуса стояла рядом с Гарри, её ладони легко касались его висков. Её собственное сознание было мостом, хрупким, но невероятно прочным канатом из пси-энергии, перекинутым через тысячи километров бушующего моря к Острову Монстров.

Гарри не видел. Он чувствовал.

Он чувствовал холодный камень под ногами, солёные брызги на коже и рёв прибоя, похожий на дыхание планеты. Он чувствовал себя одновременно крошечным и необъятным. А потом он почувствовал Его.

Сознание Годзиллы было не мыслью, а геологическим процессом. Оно было медленным, как движение тектонических плит, и могучим, как извержение вулкана. В нём не было человеческих эмоций, но были их первобытные эквиваленты: ярость, долг, голод, покой. И сейчас оно было разбужено. Оно вибрировало от гнева, который был так глубок и древен, что мог бы расколоть луну.

*«Оно вернулось»,* – это была не мысль, а образ. Воспоминание, которому были миллионы лет. Картина молодой, кипящей лавой Земли. Небо, затянутое фиолетовыми тучами. И из этих туч, из разлома в самой ткани реальности, спускались они. Существа из голодной пустоты, кристаллические кошмары, пожирающие энергию и жизнь. Они превращали планету в холодный, мёртвый шлак.

А затем появился он. Годзилла. Или, вернее, его предок. Первый из рода. И началась война. Война не за территорию, а за само право на существование. Битва между абсолютной жизнью и абсолютной пустотой. Он изгнал их, запечатал разлом своей собственной энергией, заплатив за это тысячелетним сном в ядре планеты.

Теперь, спустя эоны, один из них вернулся. Его пробудил ничтожный смертный, играющий с силами, которые он не мог даже вообразить.

*«Враг… Древний враг…»* – сознание Годзиллы сфокусировалось, превращаясь из геологического процесса в острие копья. – *«Долг… Очистить…»*

– Он знает, что это, – прошептал Гарри, открывая глаза. Связь прервалась, оставив его дрожащим, переполненным чужой, титанической яростью. – Это древний враг самой жизни. Он сражался с ними раньше. Он считает своим долгом уничтожить его.

Мики отняла руки, тяжело дыша. Даже для неё, сильнейшего телепата планеты, прикосновение к разуму Годзиллы в таком состоянии было подобно попытке удержать голыми руками термоядерный взрыв. – Он в ярости, Гарри. Но это не слепая ярость. Это холодная, сфокусированная ярость хирурга, который собирается вырезать раковую опухоль.

На мостик вошла Флёр. Она принесла два стакана с водой, один протянула Гарри, другой – Мики. – Я видела ваше состояние на мониторах, – тихо сказала она, её взгляд был полон беспокойства. – Что сказал… Король?

– Он принял бой, – ответил Гарри, осушая стакан одним глотком. Холодная вода помогла немного унять внутренний огонь. – Это его война. Была и будет. А мы – его армия.

Он повернулся к главному экрану, где мерцало суровое лицо командора Гордона. – Командор, докладывайте обстановку.

– Эта тварь, которую мы условно назвали «Левиафан», движется на запад со скоростью около восьмисот километров в час, – отчеканил Гордон. – Она не летит по прямой. Она как будто… принюхивается. Меняет курс, реагируя на крупные источники энергии. Сейчас она над Средиземным морем. По нашим расчётам, её цель – Атлантика. Точнее, Остров Монстров. Она идёт за Годзиллой.

– Она идёт на пир, – поправил Гарри. – Она питается энергией. Годзилла для неё – самый большой шведский стол на этой планете. Мы не можем допустить их столкновения над Европой. И мы не можем позволить ей добраться до Острова Монстров. Там находится слишком много кайдзю. Если она поглотит их всех, она станет непобедимой.

– Значит, нам нужно выбрать поле боя, – сказала Флёр, её стратегический ум мгновенно включился. – Место, где будет минимум побочного ущерба и где у нас будет преимущество.

– Именно, – кивнул Гордон. – Я предлагаю Фарерские острова. Необитаемый архипелаг к северу от Шотландии. Скалы, шторма и глубокая вода. Идеальное место для драки гигантских монстров. Мы можем эвакуировать немногочисленных смотрителей маяков и рыбаков за пару часов. Весь наш флот уже движется туда. Мы встретим её там.

– Годзилла не пойдёт на Фарерские острова по нашему приказу, – возразил Гарри. – Он пойдёт туда, куда его поведёт инстинкт охотника. Нам нужно сделать так, чтобы это место стало для него приманкой.

– Как? – спросила Мики.

– Мы создадим там ложный источник энергии, – ответил Гарри. – Более сильный и привлекательный, чем всё, что Левиафан может учуять по пути. Командор, у нас есть экспериментальные генераторы мазерного излучения?

– Есть пара прототипов на борту «Кирю», – хмыкнул Гордон. – Нестабильные, жрут энергию как не в себя, но могут выдать импульс, способный прожечь атмосферу.

– Отлично. Разворачивайте их на самом большом острове архипелага. Направьте всю энергию флота на их питание. Создайте такой мощный энергетический маяк, чтобы Левиафан не смог его проигнорировать. Он изменит курс и пойдёт прямо в нашу ловушку.

– А Годзилла? – спросила Флёр.

– Я позову его, – глаза Гарри сверкнули синим. – Когда придёт время. Он услышит мой зов и поймёт, где назначена битва. Но его одного будет мало. Эта тварь… она не из нашего мира. Против неё нужны не только сила и ярость.

Он посмотрел на Мики. – Мама, есть ли вести с Острова Инфант?

Мики на мгновение закрыла глаза. – Они знают. Шобджин почувствовали пробуждение Левиафана. Они говорят, что это «Великий Пожиратель», «Тень, что гасит звёзды». Они говорят, что Мотра не может сражаться с ним напрямую. Её природа – жизнь. А его – не-жизнь. Прямое столкновение уничтожит её. Но… они говорят, что её сила может помочь. Ослабить его. Создать брешь в его защите из пустоты.

– Этого достаточно, – кивнул Гарри. – Нам нужна любая помощь. А что с остальными? Родан? Ангирус?

– Родан уже в пути, – ответил Гордон, указывая на другую карту. – После уничтожения Азкабана он не вернулся на Остров Монстров. Он кружит над Исландией, как будто ждёт приказа. Он готов. Ангирус… он не покинет Годзиллу. Куда пойдёт Король, туда пойдёт и его самый верный рыцарь.

– Итак, у нас есть план, – подытожил Гарри. – Флот СЗЗ создаёт приманку и обеспечивает поддержку. Родан атакует с воздуха, его жар должен быть эффективен против этой кристаллической структуры. Годзилла и Ангирус – основная ударная сила на земле. Мотра окажет псионическую поддержку. А мы…

Он посмотрел на Флёр. – Мы будем на острие атаки. На борту «Кирю».

– «Кирю»? – переспросила Флёр. – Это тот… механический Годзилла?

– Да, – подтвердил Гордон. – Наш козырь в рукаве. Мы восстановили и модернизировали его. Он оснащён Абсолютным Нулевым Орудием. Если и есть что-то в нашем арсенале, способное заморозить эту тварь на молекулярном уровне, то это оно. Но им нужно управлять изнутри. И пилот должен иметь прямую нейронную связь с системой. Гарри – единственный, кто может это сделать. Его ДНК идентична оригинальному Годзилле, на основе скелета которого построен «Кирю».

– Я буду его вторым пилотом, – твёрдо сказала Флёр. – Моя магия… я чувствую, что она может противостоять этой пустоте. Не уничтожить, но создать щит. Щит из жизненной силы. Мы будем его мечом, а я – его щитом.

Гарри посмотрел на неё, и в его взгляде была не только любовь, но и безграничное уважение. Она не просто следовала за ним. Она встала с ним в один ряд. – Решено, – сказал он. – Всем занять свои посты. Начинаем операцию «Завет Титанов».

***

В глубочайших подземельях Хогвартса, куда не проникал ни один луч света, было холодно и сыро. Воздух пах многовековой пылью, плесенью и застарелым страхом. Дамблдор стоял перед огромной, запечатанной рунами каменной дверью. Рядом с ним, дрожа, стояли Джеймс, Сириус и профессор Флитвик, единственный, кто знал древние руны основателей достаточно хорошо, чтобы прочесть ритуал. Лили и остальные члены Ордена остались наверху, чтобы сдерживать панику среди студентов.

– Альбус, это безумие, – прошептал Джеймс, его лицо было пепельно-серым. – Мы не знаем, что там.

– Мы знаем, – ответил Дамблдор, его голос был глухим и лишённым эмоций. – Там – наш единственный шанс. Гарри и его союзники столкнулись с угрозой, которую мы не можем игнорировать. Но мы не можем и присоединиться к ним. После всего, что было… он никогда не примет нашей помощи. Поэтому мы должны создать третьего игрока. Хаос, который отвлечёт всех и даст нам передышку.

– Выпуская одного монстра, чтобы он сражался с другим? Где я это уже слышал? – горько усмехнулся Сириус. – Это не стратегия, Альбус. Это самоубийство.

– Это жертва, – поправил Дамблдор. – Которую мы должны принести. Профессор Флитвик, начинайте.

Маленький профессор, бледный как смерть, подошёл к двери и начал читать заклинание на древнем, гортанном диалекте, от которого, казалось, вибрировали сами камни. Руны на двери начали светиться тусклым, болезненным, фиолетовым светом.

– *«Quando chaos regnat, forma perit…»* – читал Флитвик, его голос дрожал. – *«Evigila, creatura sine nomine… Esuriens…»* (Когда царит хаос, форма исчезает… Пробудись, безымянное создание… Голодное…)

Каменная дверь задрожала. Из щелей посыпалась пыль. Из-за двери донёсся звук. Не рёв, не крик. Звук, похожий на скрежет тысяч стеклянных осколков по металлу.

Джеймс выхватил палочку. – Альбус, ещё не поздно остановиться!

Но Дамблдор не слушал. Он смотрел на дверь, и в его глазах отражался фиолетовый свет рун и безумие отчаяния. Он уже перешёл черту.

С оглушительным скрежетом дверь, простоявшая тысячу лет, медленно начала открываться внутрь, впуская в подземелье абсолютную, непроглядную тьму и запах озона, испорченной магии и… пустоты.

***

– Они сделали это, – прошептала Мики на мостике «Готан-го». Она прижала руки к вискам. – Они что-то выпустили. Под Хогвартсом. Я чувствую… голод. Не такой, как у Левиафана. Другой. Он голоден до… магии.

Гарри посмотрел на тактическую карту. Рядом с иконкой Хогвартса появилась новая, пульсирующая фиолетовым, нестабильным светом. – Дамблдор… старый дурак, – прорычал он. – Он решил разыграть свою последнюю карту, даже не понимая правил игры. Он думает, что это отвлечёт нас.

– Он создал нам второй фронт, – констатировал Гордон. – Эта тварь, что бы это ни было, сейчас вырвется на поверхность и начнёт пожирать всю магию в округе. Хогвартс станет её первой жертвой.

– Нет, – сказал Гарри. – У неё будет цель поинтереснее. Левиафан. Он – сгусток энергии, пусть и чужеродной. Этот «Пожиратель Магии» пойдёт за ним, как акула на кровь. Дамблдор думал, что создаёт хаос, а на самом деле он дал нам ещё одно оружие. Неуправляемое и опасное, но оружие.

Он переключил канал связи. – «Кирю», приём. Готовьтесь к телепортации. Мы с Флёр уже в пути.

Они вышли с мостика и направились к телепортационной платформе. – Ты уверен в этом, Гарри? – спросила Флёр, её рука нашла его. – Управлять этой машиной… это может тебя убить.

– Умереть, управляя стометровым роботом в битве с космическим чудовищем за спасение планеты… – Гарри на мгновение остановился и посмотрел ей в глаза. В них впервые за долгое время появилась тень улыбки. – Звучит как неплохой способ уйти, не находишь? Но я не планирую умирать сегодня, mon amour. У нас ещё слишком много дел после победы.

Он притянул её к себе и поцеловал – быстро, но твёрдо. – Я люблю тебя, Флёр Делакур.

– А я люблю тебя, мой Король, – ответила она, и в её голосе не было ни капли страха. – А теперь пойдём, покажем этим богам, почему им не стоило беспокоить смертных.

***

На Фарерских островах бушевал шторм. Холодный ветер выл, бросая в лицо колючие струи дождя. Гигантские волны с грохотом разбивались о чёрные базальтовые скалы. Посреди самого большого острова, на плоском плато, был развёрнут флот СЗЗ. Десятки кораблей стояли на якоре в защищённой бухте, их огни тускло светили сквозь пелену дождя. В центре плато возвышались три гигантских мазерных излучателя, их тарелки были направлены в небо.

И рядом с ними, словно древний бог, ожидающий битвы, стоял «Кирю». Мехагодзилла. Его серебристое тело блестело от дождя, синие сенсоры на голове горели ровным, холодным светом. Он был молчалив и неподвижен. В его кабине, расположенной в грудной клетке, Гарри и Флёр заканчивали предстартовую проверку.

– Нейроинтерфейс подключён, – доложил Гарри, его голос через комлинк был чистым и ровным. – Синхронизация с биокомпьютером… девяносто восемь процентов. Я чувствую его, Флёр. Каждый сервопривод, каждый кабель. Он… как моё собственное тело.

– Магический барьер стабилен, – ответила Флёр, её руки лежали на вспомогательной панели, покрытой светящимися рунами, которые она сама начертила. – Я могу поддерживать защитное поле вокруг нас около пятнадцати минут. Потом потребуется перезарядка.

На главном экране их кабины появилось изображение Гордона. – Он здесь. Левиафан вошёл в зону нашего воздушного пространства. Идёт прямо на мазерный маяк. Расчётное время прибытия – десять минут.

Изображение сменилось, показав то, что видел высотный дрон-разведчик. В разрывах штормовых туч виднелось нечто. Пульсирующая, аморфная масса из чёрного кристалла и фиолетовой энергии, которая, казалось, всасывала в себя свет. Она была огромна, размером с небольшой город.

– И ещё, – добавил Гордон. – Наш друг из Хогвартса тоже на подходе. Он движется быстрее, чем мы ожидали. Похоже, голод делает его очень быстрым. Он будет здесь минут через пятнадцать. У нас намечается королевская битва на троих.

– Пусть приходят, – сказал Гарри. – Мы готовы.

Он закрыл глаза, снова устанавливая ментальную связь. Не с Годзиллой. С другими. *«Родан. Брат мой, повелитель неба. Враг здесь. Время для огненного шторма. Атакуй».*

Далеко на севере, над ледниками Исландии, гигантская тень расправила крылья. Родан издал пронзительный, торжествующий клич, который заставил лавины сойти с гор, и устремился на юг, превращаясь в огненный метеор.

Гарри обратился снова, его зов полетел через океан, на Остров Монстров. *«Отец. Король. Враг в ловушке. Пир накрыт. Пришло время охоты».*

В лагуне Острова Монстров Годзилла поднял голову. Его спинные пластины вспыхнули ослепительным синим светом. Он издал рёв. Не яростный, а призывный. Рёв Альфы, ведущего свою стаю на войну. Он шагнул в океан, и вода вскипела вокруг него. За ним, фыркая и перекатываясь, последовал верный Ангирус. Они двинулись на северо-восток, поднимая волны высотой с многоэтажный дом.

Над Островом Инфант в воздух поднялась гигантская бабочка. Её крылья, переливающиеся всеми цветами радуги, светились мягким, успокаивающим светом. Мотра не издавала звуков. Её песню слышали лишь те, кто был открыт ей. И эта песня летела через океан, неся надежду и обещая поддержку.

На Фарерских островах Гарри открыл глаза. – Они идут, – сказал он. – Все.

Он положил руки на рычаги управления «Кирю». – Командор, активируйте мазерный маяк на полную мощность.

– Есть! – ответил Гордон.

Три гигантские тарелки на плато загудели, набирая мощность, и в небо ударили три ослепительных луча голубой энергии. Они пронзили штормовые тучи и сошлись в одной точке высоко в атмосфере, создав искусственную звезду, видимую за сотни километров.

Почти сразу же чёрная масса Левиафана в небе дёрнулась и устремилась вниз, к источнику вкусной, концентрированной энергии.

– Он клюнул, – сказал Гарри. – Флёр, держись.

Он потянул рычаги на себя. Гигантский робот «Кирю» шевельнулся. Его суставы с шипением выпустили пар. Синие сенсоры на голове сфокусировались на приближающейся с неба угрозе. Мехагодзилла поднял голову и издал рёв. Механический, синтезированный, но неотличимый от рёва его органического прототипа.

Это был вызов. Это был Завет Титанов, скреплённый не словами, а обещанием битвы. Планета затаила дыхание. Симфония разрушения вот-вот должна была начаться.