Приёмный сын Ясаки
Буря над заливом и плюшевое Высшее Благо
Свинцовые небеса над заливом Осака раскололись пополам.
Ливень хлестал с первобытной яростью, превращая каменистую равнину между береговой линией и холмами в сплошное месиво из грязи и пенящейся соленой воды. Ветер выл подобно раненому зверю, срывая верхушки волн и швыряя брызги в лица пятитысячной армии, выстроившейся на плацдарме.
Это был экспедиционный корпус Международной конфедерации магов — величайшая коалиция европейского волшебного мира за последние полвека. Авроры в алых мантиях Британии, боевые чародеи Испании в пластинчатых зачарованных доспехах, немецкие дуэлянты с ритуальными посохами и наемные вампирские кланы с карпатских перевалов. Их знамена полоскало штормом, а над рядами мерцали сотни защитных заклинаний, создавая гудящее марево.
Во главе этой внушительной армады стоял Альбус Дамблдор.
Великий чародей преобразился. На его плечи была наброшена мерцающая серебром Мантия-невидимка Певереллов, в левой руке тускло светился черный Воскрешающий камень, вправленный в золотую перчатку, а в правой он сжимал Бузинную палочку. В нагрудном амулете старика, прямо напротив сердца, пульсировал багровым огнем обнаженный Философский камень, насыщающий древнее тело неисчерпаемой алхимической праной. Дамблдор казался ожившим титаном, сошедшим со страниц мифов о сотворении мира.
Рядом с ним замерли Джеймс и Лили Поттер, позади нервно переминались Сириус Блэк и Римус Люпин. Но все взгляды были прикованы к фигуре, стоящей на полшага впереди командующих.
Годрик Поттер изменился до неузнаваемости.
Эликсир жизни и алхимическое пламя Фламеля выжгли проклятие бесплодия, но цена оказалась чудовищной. Его кожа отливала неестественной алебастровой белизной, сквозь виски просвечивали сияющие золотом вены, а в карих глазах бушевало расплавленное рубиновое безумие. Его магическое ядро, насильственно разорванное и сплавленное заново, пульсировало волнами тяжелой, удушающей силы. В руках Избранный сжимал перекованный меч Гриффиндора. Клинок стал шире, его сталь потемнела до цвета запекшейся крови, по долу змеились древние гоблинские руны, а от острия исходил едкий дым — сплав яда василиска, дыхания венгерской хвостороги и алхимической эссенции камня.
– Он здесь, – прохрипел Годрик, обнажая в хищном оскале белые зубы. Голос юноши вибрировал от переполнявшей его мощи. – Я чую его. Смертный смрад его гордыни.
На противоположном краю равнины, на вершине одинокой базальтовой скалы, разбивающей океанские волны, стоял Гарри.
На нем было длинное темно-синее пальто с высоким воротником, распахнутое на груди и открывающее черное боевое кимоно с серебряными печатями клана Химедзима. Дождь, падавший с небес стеной, не смел коснуться его фигуры: за дюйм до ткани капли разбивались о невидимую призму духовного давления и мгновенно испарялись тонким паром. В левой руке он небрежно удерживал черные лакированные ножны Наруками, а его правая рука покоилась в кармане.
Позади Гарри, скрытые пеленой дождя и мерцающих барьеров, стояли те, кто пришел защитить свой дом. Судзаку Химедзима в полном боевом облачении жрицы, леди Ясака, чьи девять золотых хвостов лениво рассекали воздух за спиной, Азазель, с усмешкой подбрасывающий на ладони копье света, и легионы Подземного мира под командованием Сазекса Люцифера.
Но никто из них не двигался вперед. Это было личное дело.
Годрик сделал шаг, и земля под его зачарованным сапогом треснула, озарившись алыми искрами. Он сорвался с места не как человек — он превратился в размытый снаряд из багрового пламени, преодолевая сотни ярдов за считанные доли секунды. Взмах перекованного меча Гриффиндора породил ударную волну, которая буквально рассекла надвое бушующий океанский прибой, взметнув к небесам тонны кипящей воды.
– Гарри! – взревел Годрик, обрушивая клинок сверху вниз.
Воздух взорвался.
Звук столкновения двух клинков напоминал падение метеорита. Гарри даже не вынул Наруками полностью: он лишь наполовину выдвинул клинок из ножен большим пальцем, перехватив чудовищный сокрушительный удар меча Гриффиндора прямо на цубу своей катаны.
Ударная волна разогнала дождь в радиусе пятидесяти метров, создав идеально сухой купол абсолютного вакуума. Камни под ногами братьев обратились в серую пыль.
Гарри смотрел в горящие рубиновым светом глаза брата сквозь скрещенную сталь. Его собственное лицо оставалось абсолютно спокойным, словно застывшая ледяная маска. Изумрудные глаза были чисты, глубоки и безжалостны.
– Сколько раз мы должны скрестить клинки, Годрик? – негромко, с ледяной прохладой произнес Гарри. Его голос легко перекрывал рев шторма. – Ты продолжаешь ползти ко мне, ослепленный чужими сказками. Неужели в твоей пустой голове так и не родилось ни одной собственной мысли?
– Заткнись! – Годрик надавил на рукоять обеими руками, вздувая жилы на шее. Алхимический огонь камня захлестнул его клинок, пытаясь расплавить сталь Наруками. – Ты ничего не понимаешь! Я несу волю самого Творца! Директор дал мне силу, превосходящую человеческие пределы! Я вернулся из могилы, чтобы взять то, что принадлежит нашему роду по праву! Твой сын станет моим наследником, а ты падешь к моим ногам!
– Безумие, Годрик. Чистейшее безумие, – Гарри чуть заметно качнул головой, и в его взгляде мелькнуло искреннее презрение. – Сила управляет всем в этом мире. И без истинной силы ты не способен защитить ничего. Ни свою честь, ни свой народ, ни даже собственную гордость. Ты выклянчил эту мощь у дряхлого старика и куска алхимического булыжника. Ты — всего лишь дешевая подделка истинного воина.
Гарри резко крутанул кисть. Лазурная молния бога Сусаноо, спавшая в стали Наруками, детонировала прямо в лицо Избранному.
Годрика отбросило назад. Он прочертил сапогами глубокие борозды в прибрежном скальнике, но мгновенно восстановил равновесие. Из его рта вырвался хриплый смех, переходящий в торжествующий вой:
– Подделка?! Тогда покажи мне оригинал, братец! Покажи мне, чему тебя научили твои демонические шлюхи!
Годрик взмахнул мечом горизонтально. Из лезвия вырвался гигантский полумесяц алого пламени, смешанный с проклятием «Секо» высшего круга. Земля застонала, испаряясь под бегущим серпом смерти.
Гарри не сдвинулся с места. В его руке блеснула сталь Наруками, покинувшая ножны с тонким, поющим звуком.
Движение было настолько стремительным, что казалось, будто Гарри не пошевелился вовсе. Пространство перед ним на мгновение преломилось, словно треснувшее зеркало.
– *Стиль Шторма: Разрез Измерений.*
Алая волна Годрика просто распалась на тысячи крошечных искр, не долетев пяти шагов. А в следующую секунду сам воздух вокруг Избранного покрылся сетью светящихся синих разрезов.
Годрик взвыл, ощутив, как его плоть рассекают десятки невидимых ударов. Зачарованная ткань его брони лопалась, алхимическая кровь брызнула во все стороны, окропляя грязь. Но сила Философского камня была воистину чудовищной: раны на теле юноши затягивались прямо на глазах, оставляя лишь шипящие белые рубцы.
– Ха-ха-ха! Бесполезно! – безумно захохотал Годрик, бросаясь вперед со скоростью молнии. – Камень дает мне вечную регенерацию! Я бессмертен!
Их бой превратился в смертоносный танец двух стихий, за которым зачарованно и в ужасе наблюдала пятитысячная армия.
Это не было битвой магов. Это было противостояние двух титанов, сошедших с полотен древних саг. Годрик атаковал дико, размашисто, вкладывая в каждый взмах меча Гриффиндора тонны кинетической энергии и первобытной алхимической ярости. Он кружился смертоносным вихрем, обрушивая колющие выпады, способные пробить борт дредноута, и посылая веерные взрывы ядовитого пламени.
Гарри двигался подобно тени на воде.
Идеальная, безупречная грация школы Сусаноо. Ни одного лишнего движения. Ни одного потерянного вздоха. Он парировал тяжелейшие удары брата кончиком ножен, уклонялся от лезвия с точностью до миллиметра, позволяя стали Годрика рассекать лишь воздух за спиной, и тут же контратаковал точечными, безжалостными уколами Наруками.
– Ты медлителен, – холодно ронял Гарри, парируя клинок и нанося удар рукоятью в солнечное сплетение брата.
Годрик согнулся пополам, отхаркивая кровь, но тут же взмахнул левой рукой:
– *Конфринго Максима!*
Взрыв сотряс скалу. Гарри исчез в смазанном пространственном рывке, возникнув за спиной Годрика. Взмах катаны снизу вверх снес правую руку Избранного по самый локоть вместе с зажатым в ней мечом.
Армия европейцев ахнула. Лили Поттер закричала, закрыв лицо руками.
Но Годрик даже не вскрикнул. Из культи с шипением вырвались алые жгуты алхимической плоти. В долю секунды рука восстановилась, выхватывая меч прямо из воздуха.
– Я не чувствую боли! – прорычал Годрик, оборачиваясь и нанося круговой удар, целясь снести Гарри голову. – Ты не сможешь убить меня! Слышишь?! Я закончу то, что начал отец!
– Боль — единственное, что напоминает человеку о его смертности, – голос Гарри звучал прямо над ухом Годрика.
Гарри материализовался сверху, ступив ногой на плоскую сторону лезвия меча Гриффиндора и с чудовищной силой впечатав клинок брата в каменистую породу.
Годрик дернул оружие, но оно словно вросло в гранит под весом спокойного юноши.
Гарри медленно наклонился вперед, заглядывая в расширенные от ярости и бессилия зрачки Избранного. Лазурное сияние в глазах мужа главы клана Химедзима стало почти ослепляющим.
– Ты так отчаянно жаждешь силы, Годрик, – тихо произнес Гарри. – Но ты понятия не имеешь, какова ее истинная тяжесть. Сила — это не способность сокрушать врагов. Сила — это то, ради чего ты готов умереть. Моя сила принадлежит моей жене. Моим детям. Моей матери Ясаке и земле, которая дала мне жизнь, когда вы выбросили меня в помойную яму. А ради чего сражаешься ты? Ради одобрения старика? Ради пустой фамилии, которая давно сгнила изнутри?
– Я… я спаситель мира! – прохрипел Годрик, изо всех сил пытаясь высвободить клинок.
– Ты — пустое место, – вынес приговор Гарри.
Наруками со свистом рассекла воздух.
На этот раз удар был наполнен чистейшей концептуальной энергией синтоистского экзорцизма, смешанной с молнией небес. Лезвие катаны вошло точно в грудь Годрика, пробивая ребра, легкие и насквозь пронзая пылающее золотом магическое ядро.
Годрик застыл.
Рубиновое сияние в его глазах дрогнуло. Алхимическая энергия Философского камня попыталась восстановить разрыв, но лазурные молнии Сусаноо действовали подобно святому яду: они выжигали саму возможность регенерации, пожирая чужеродную силу и запечатывая каналы древними печатями-офуда, проявляющимися прямо на бледной коже юноши.
Гарри повернул рукоять на девяносто градусов.
– *Печать Четырех Врат: Абсолютное Угасание.*
С глухим хлопком искусственно раздутое ядро Годрика схлопнулось. Перекованный меч Гриффиндора выпал из ослабевших пальцев, с жалобным звоном ударившись о камни, и его зачарованное багровое пламя мгновенно угасло, оставив лишь холодный тусклый металл.
Гарри выдернул Наруками и брезгливо толкнул брата носком сапога. Годрик кубарем покатился по мокрой грязи, задыхаясь, кашляя настоящей, смертной кровью и с ужасом осознавая, что вся дарованная камнем мощь покинула его навсегда. Он снова был слаб. Он снова был никем.
– Годрик! Сынок! – Джеймс Поттер рванулся вперед, забыв о строе и приказах, но Лили мертвой хваткой вцепилась в его рукав, заливаясь слезами. Она видела: Гарри пощадил брата. Он не стал лишать его жизни, но забрал то единственное, чем тот жил — иллюзию всемогущества.
А в рядах европейцев поднялся панический ропот. Их несокрушимый герой, непобедимый Избранный лежал в грязи у ног восточного мечника, разбитый за считанные минуты.
– Довольно! – разнесся над полем громоподобный, рокочущий глас.
Альбус Дамблдор шагнул вперед.
Земля задрожала под его поступью. Мантия Певереллов взметнулась за его спиной, превращаясь в гигантские крылья из чистой тьмы небытия. Бузинная палочка испустила столб ослепительно белого, нестерпимого света, пробившего грозовые тучи до самого космоса. Философский камень в его амулете взревел, высвобождая всю накопленную за столетия мощь.
– Ты преступил все мыслимые законы мироздания, несчастный мальчик! – гремел старец, и его фигура начала расти, окруженная ореолом абсолютной, божественной власти Повелителя Смерти. – Ты отверг семью, ты осквернил кровь предков и встал на сторону порождений мрака! Но магия не прощает отступников! Я, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, верховный защитник Света, выношу тебе приговор! Именем трех Даров и тайны Бытия — да обратишься ты в первозданный прах!
Пространство вокруг Дамблдора начало скручиваться в гигантскую черную воронку. Это было заклинание стирания концепций — магия, способная уничтожать целые города вместе с душами их обитателей. Европейские чародеи в благоговении опустились на колени, закрывая глаза руками от слепящего величия своего лидера.
Гарри медленно вытер лезвие Наруками о шелковый платок и слегка приподнял бровь:
– Старик совсем из ума выжил…
– Эй-эй-эй! Минуточку внимания! – внезапно раздался звонкий, невероятно громкий и совершенно неуместный девичий голос, разнесшийся над равниной через тысячи невидимых магических динамиков.
Черная воронка Дамблдора на мгновение поперхнулась. Старик недоуменно моргнул, сбившись с ритма древнего заклинания.
В небесах над заливом вспыхнула гигантская розовая неоновая звезда. Зазвучала бравурная, до безумия прилипчивая электронная музыка из аниме-опенингов, с колокольчиками, синтезаторами и хлопками в ладоши.
– Что за… – опешил Джеймс Поттер, дико озираясь по сторонам.
Прямо из центра розовой звезды, кружась в грациозном танце с блестками, конфетти и парящими сердечками, вниз спикировала фигура в пышном костюме девочки-волшебницы.
Серафолл Левиафан!
– Любовь и справедливость спешат на помощь! – звонко пропела Владычица Демонов, приземлившись на одну ногу прямо между Гарри и исполинским Дамблдором. Она приложила пальчики к виску в фирменном победном жесте и подмигнула оцепеневшей европейской армии: – Звездная волшебница Леви-тан прибыла, чтобы покарать скучных дедушек, которые обижают маленьких детей и портят настроение моему крестнику Чарльзу!
– Демоническое отродье… – прошипел Дамблдор, приходя в неописуемую ярость от столь вопиющего неуважения к его моменту абсолютного триумфа. Он направил Бузинную палочку прямо в лоб Серафолл: – Исчезни во тьме! *Авада…*
– Слишком шумно, дедуля! – надула губки Серафолл.
Ее жезл с наконечником в виде сияющего полумесяца описал сверкающую дугу. Глаза Владычицы на долю секунды вспыхнули леденящей, абсолютной мощью первородного Левиафана, которая без труда превзошла жалкие потуги человеческих реликвий.
– *Секретное заклинание Леви-тан: Супер-пупер Чудесный Преображающий Луч Розового Счастья! Кья-а!*
Из кончика ее жезла вырвался колоссальный поток слепящего, искрящегося розового света, в котором кружились фигурки котят, звездочки и радужные лепестки.
Дамблдор попытался выставить щит Повелителя Смерти. Он призвал всю мощь Бузинной палочки, защитную ткань Мантии и бессмертие Камня. Но древняя демоническая магия Владычицы Подземного мира, замешанная на чистом концепте превращения и абсолютного абсурда, просто проигнорировала законы европейской магии. Она накрыла великого чародея с головой, словно волна клубничного зефира.
Раздался громкий, сочный звук лопнувшего мыльного пузыря:
*ПУФФ!*
В небо взметнулось облако розового дыма и блесток.
Заклинание стирания миров мгновенно рассеялось. Ветер стих. Штормовые тучи над заливом словно по мановению волшебной палочки растаяли, пропуская яркие, теплые лучи полуденного солнца.
На месте, где только что стоял грозный повелитель магии, возвышалась… тишина.
Пять тысяч европейских магов замерли, боясь вздохнуть. Джеймс Поттер выронил палочку в грязь. Лили забыла, как дышать. Азазель на холме медленно прикрыл рот ладонью, а его плечи начали мелко подрагивать.
Посреди выжженного круга, на куче сползшей шелковой мантии Певереллов, сидел предмет.
Это был плюшевый пингвин.
Круглый, невероятно мягкий на вид, высотой едва ли в два фута. С черными бархатными крылышками, белоснежным пушистым пузиком и ярко-оранжевым фетровым клювом. На его круглой плюшевой голове сидела крошечная, съехавшая набок остроконечная шляпа волшебника, а на носу каким-то чудом держались крошечные проволочные очки-половинки, из-под которых испуганно моргали две черные блестящие пуговицы.
Несколько секунд на побережье стояла мертвая, кладбищенская тишина. Только океанские волны лениво накатывали на берег.
Плюшевый пингвин шевельнул лапками, попытался сделать шаг, неуклюже перевалился с боку на бок и издал тонкий, пронзительный звук:
– *Кряк?.. Пип!*
Он в панике посмотрел на свои крылья, замахал ими, силясь произнести заклинание, но из плюшевого нутра раздалось лишь жалобное резиновое попискивание:
– *Пип-пип! Квя-а-а-к!*
– ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – тишину разорвал оглушительный, гомерический хохот Азазеля. Генерал-губернатор падших ангелов рухнул на колени, колотя кулаком по камням и буквально задыхаясь от смеха: – Я не могу! Держите меня семеро! Великий Верховный чародей! Повелитель Смерти! Владыка судеб! Пип-пип, мать твою! Пин-гвин!
Следом за Азазелем не выдержал Иссей, согнувшись пополам и хватаясь за живот. Даже на губах невозмутимого Сазекса Люцифера появилась широкая, искренняя улыбка, а верные стражи клана Химедзима прятали ухмылки за наручами доспехов. Судзаку тихо хихикнула в рукав своего кимоно, прижимаясь к плечу мужа.
Гарри стоял, опустив Наруками, и медленно переводил взгляд с пищащей игрушки на сияющую от гордости Серафолл. На его лице проступило редкое, ошеломленное выражение:
– Серафолл… ты серьезно?
– Абсолютно! – радостно взвизгнула демоница, подбегая к пингвину, подхватывая его под мышки и поднимая над головой, словно трофей. Пингвин отчаянно засучил плюшевыми лапками и возмущенно запищал на ультразвуке: – *Пи-и-ип! Квяк!*
– Познакомьтесь с новым персонажем четвертого сезона «Чудесной Леви-тан»! – гордо объявила Серафолл, поворачиваясь к оцепеневшей пятитысячной армии. – Его зовут Профессор Помпон! Он будет моим ворчливым фамильяром, который постоянно пытается строить глупые козни, но в каждой серии получает волшебным жезлом по макушке и падает в мусорный бак! Рейтинги в Подземном мире взлетят до небес!
В рядах Конфедерации магов началась тихая, паническая истерика.
– Директор?.. – прошептал Джеймс Поттер, пятясь назад, словно увидел привидение. Его глаза были размером с чайные блюдца. – Они… они превратили Альбуса Дамблдора… в детскую игрушку?!
– Бежим… – раздался одинокий, дрожащий крик в рядах испанских магов.
– Отступаем! Назад к порталам! – взревел командир немецкого корпуса, в ужасе глядя на розовую демоницу, тискающую их главнокомандующего. – Это чертовы чудовища! Они обращают людей в мягкие игрушки! Спасайтесь!
Великая армия Европы сломалась.
Без единого выстрела со стороны защитников Японии, без кровавой бойни, пять тысяч отборных боевых чародеев побросали знамена, щиты и походные мешки, в панике ринувшись к эвакуационным пространственным кругам. Вампиры растворялись в тумане с визгом испуганных летучих мышей, авроры толкали друг друга локтями, стремясь первыми проскочить в спасительные арки порталов.
На поле боя остались лишь поверженный Годрик, лежащий в грязи и бессмысленно смотрящий в небо невидящими глазами, да чета Поттеров.
Джеймс и Лили подбежали к сыну, подхватывая его под руки. Лили, рыдая, посмотрела на Гарри. В ее взгляде больше не было ни капли прежней материнской снисходительности или слепого доверия к Дамблдору. Там был лишь безграничный, выжигающий душу стыд и страх перед тем, кем стал ее брошенный ребенок.
– Гарри… – прошептала она пересохшими губами.
Гарри медленно вогнал Наруками в ножны. Раздался тихий, четкий щелчок цубы.
– Убирайтесь, – ровно, без гнева и злобы произнес он. – Забирайте своего сломанного героя и возвращайтесь в свой крошечный мирок. Если вы или кто-то из ваших приспешников еще хоть раз осмелится взглянуть в сторону моей семьи… пингвином никто не отделается. Я сотру Англию с карты мира.
Джеймс не нашел в себе сил ответить. Подхватив стонущего Годрика, Поттеры активировали аварийный портключ и с громким хлопком исчезли, оставив после себя лишь сломанный меч Гриффиндора, сиротливо ржавеющий в прибрежной грязи.
Поле битвы окончательно опустело. Солнце ласково согревало омытую дождем землю, а легкий морской бриз уносил последние следы озона и серы.
Серафолл подошла к Гарри, сжимая под мышкой яростно извивающегося плюшевого Дамблдора:
– Ну как, Гарри-тян? Я ведь спасла положение? Правда же? Скажи, что я лучшая крестная на свете!
Пингвин в ее руках попытался клюнуть демоницу в бок, но его фетровый клюв лишь жалобно смялся, издав громкий резиновый писк:
– *ПИ-И-ИП!*
Азазель, все еще вытирая слезы от смеха, подошел ближе и похлопал игрушку по плюшевой шляпе:
– Знаешь, Альбус, в этом обличье ты выглядишь куда представительнее. И главное — речей о Высшем Благе стало на порядок меньше.
Гарри не сдержал короткой, искренней усмешки и покачал головой:
– Ты неисправима, Серафолл. Но… спасибо. Чарльзу наверняка понравится эта серия твоего шоу.
– Ура-а-а! – радостно подпрыгнула Владычица. – Я сделаю специальный выпуск с автографами для маленького Чарльза и девочек!
Судзаку подошла к мужу, мягко обвивая его руку своими тонкими пальцами и прижимаясь щекой к его плечу:
– Все закончилось, любимый.
– Да, – Гарри посмотрел в сторону Киото, где над горами поднимался легкий дымок храмовых курений. Там, в безопасности родового поместья, ждали их дети. – На этот раз — навсегда.
Он наклонился и нежно поцеловал жену в висок, вдыхая родной аромат цветов сакуры и священного огня.
Британская сказка о великих волшебниках, древних пророчествах и избранных спасителях закончилась громким фарсом и писком резиновой игрушки. А впереди Гарри Химедзиму ждала настоящая жизнь — наполненная теплом семейного очага, детским смехом и покоем, который он завоевал собственным клинком.