Приёмный сын Ясаки
Великое перевоспитание Профессора Помпона
Субботний полдень в Большом зале замка Хогвартс всегда был наполнен особым гулом. Но сегодня, спустя всего неделю после сокрушительного краха так называемого «Восточного крестового похода», древние стены давили на учеников и преподавателей подобно могильным плитам.
Свет, струившийся сквозь стрельчатые окна, казался тусклым. Зачарованный потолок, обычно отражавший мягкую лазурь августовского неба, застыл серым, безжизненным полотном с редкими каплями дождя.
За столами четырех факультетов царила тревожная, шепотная тишина. Никто не обсуждал домашние задания, новые метлы или предстоящий учебный семестр. Все разговоры крутились вокруг одного: катастрофы в заливе Осака. Слухи, просачивавшиеся из Министерства Магии, с каждым днем становились все безумнее. Говорили, что пятитысячный экспедиционный корпус Международной конфедерации магов был сметен за считанные минуты. Говорили, что непобедимый Избранный, Годрик Поттер, лежит в родовом поместье без магии и с раздробленными костями. Но самое страшное — куда-то бесследно исчез сам Альбус Дамблдор.
Министерство в лице дрожащего Корнелиуса Фаджа третий день подряд твердило в «Ежедневном пророке», что великий чародей занят «глубочайшими тайными переговорами на высшем метафизическом уровне».
– Это ложь, – процедила Гермиона Грейнджер, нервно постукивая пальцами по краю серебряного кубка за столом Гриффиндора. – Мой папа всегда говорил: когда правительство начинает использовать слова «метафизический» и «протокольный», значит, они потеряли контроль над ситуацией. Профессор Дамблдор никогда не пропускал субботний обед перед распределением первокурсников. Никогда!
– Да ладно тебе, Гермиона, – мрачно пробурчал Рон Уизли, вяло ковыряя вилкой жареную картошку. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги. С тех пор как Годрика доставили из Мунго в Поттер-манор, его сестра Джинни не выходила из своей спальни в «Норе», без конца рыдая над сорванной помолвкой. – Директор просто готовит ответный удар. Вот увидишь. Он вернется, поднимет армию фениксов, и эти восточные язычники пожалеют, что связались с британской магией!
– Ты идиот, Уизли, – раздался холодный, ядовитый голос с противоположной стороны зала.
Драко Малфой сидел во главе стола Слизерина. Впервые за долгие годы его высокомерная ухмылка уступила место искреннему, нервному напряжению. Его отец, Люциус, чудом избежал участия в походе, сославшись на внезапный приступ драконьей оспы, и теперь забаррикадировался в мэноре, переводя семейные галлеоны в швейцарские гномьи банки.
– Мой отец сказал, что там были не просто язычники, – тихо произнес слизеринец, заставив притихнуть весь свой факультет. – Там стояли владыки Бездны. Существа, по сравнению с которыми Темный Лорд был дворовым хулиганом с хлопушкой. Если Дамблдор пал… нам всем конец.
За преподавательским столом атмосфера была не лучше. Минерва Макгонагалл, исполнявшая обязанности директора, сидела с идеально прямой спиной, но ее морщинистые руки, сжимавшие край салфетки, мелко дрожали. Профессор Флитвик беспокойно ерзал на своей стопке подушек, а Помона Стебль то и дело промокала глаза кружевным платком.
Ровно в полдень тишину замка разорвал странный звук.
Это не был бой старинных башенных курантов. Это была резкая, звонкая, бьющая по барабанным перепонкам электронная мелодия. Она лилась не из коридоров и не с потолка — она звучала прямо из воздуха, вибрируя на частоте, от которой у кошек завхоза Филча шерсть на загривке встала дыбом.
– Что за чертовщина?.. – вскочил со своего места Невилл Долгопупс.
В ту же секунду все отражающие поверхности в Большом зале вспыхнули нестерпимо ярким, ядовито-розовым неоновым светом.
Серебряные блюда на столах, начищенные кубки, витражные окна, даже зачарованный потолок — все задрожало. Пространство искривилось, и вместо привычного свода над головами сотен оцепеневших студентов развернулась колоссальная, идеально четкая иллюзия, напоминающая гигантский магловский телевизионный экран ультравысокого разрешения.
В правый верхний угол экрана вылез логотип: сияющая пентаграмма с крылышками и надпись аршинными буквами: **«ЛЕВИАФАН МЕДИА ПРОДАКШН: ПРЯМОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПОДЗЕМНОГО МИРА»**.
– Внимание всем мирам и измерениям! – разнесся над залом заливистый, восторженный девичий голос, сопровождаемый взрывами нарисованных блесток и хлопками конфетти. – В эфире специальный, внеплановый выпуск супер-шоу «Чудесная Леви-тан: Сердечные хроники»! Спонсор показа — личный фонд Второго Мага Кишуа Зелретча! Ученики Хогвартса, бросайте ваши скучные свитки! Время магии любви и чистосердечного раскаяния!
Минерва Макгонагалл медленно поднялась на ноги, ее челюсть отвисла:
– Мерлинова борода… Что это за балаган?! Северус… то есть, Финеас! Картины, немедленно проверьте внешние щиты замка!
Но картины на стенах не двигались. Великие волшебники прошлого застыли на своих холстах, с выпученными глазами глядя в потолок.
На экране заиграла бодрая, до безумия прилипчивая музыка из синтезаторов и колокольчиков. Появилась заставка: гигантская розовая звезда, вокруг которой кружились сердечки, клубничные торты и маленькие летучие мышки в кружевных чепчиках. В центре экрана возникла потрясающей красоты черноволосая девушка в ультракороткой юбочке девочки-волшебницы. Она подмигнула прямо в зал, сделав руками жест в форме сердечка:
– Приветик, Британия! С вами ваша любимая Мао Серафолл! Сегодня у нас особенный эпизод! Мы начинаем грандиозный проект по перевоспитанию самого вредного, самого душного и самого неисправимого злодея во всех трех мирах! Встречайте — наш новый штатный маскот, гроза школьных туалетов и главный специалист по Высшему Благу… Профессор Помпон!
Экран сменился сценой, изображавшей сверкающий розовый класс с пенопластовыми партами. В центре комнаты стоял большой фиолетовый унитаз с нарисованными ромашками.
Под барабанную дробь крышка унитаза с грохотом откинулась. Из клубов густой розовой пены, отчаянно барахтаясь, вылез круглый, набитый синтепоном плюшевый пингвин.
На его фетровой круглой голове сидела крошечная остроконечная шляпа с помпоном. На оранжевом носу криво держались знакомые каждому присутствующему проволочные очки-половинки. А на шее болталась крошечная табличка: *«Я ворую конфеты у первокурсников ради Высшего Блага»*.
Пингвин неуклюже перевалился через край унитаза, плюхнулся пузом в лужу пены, взмахнул черными бархатными крылышками и, уставившись прямо в камеру двумя черными блестящими пуговицами, издал на всю Великобританию отчаянный, надрывный резиновый звук:
– *ПИ-И-ИП! КВЯ-А-А-АК!*
В Большом зале Хогвартса повисла тишина столь абсолютная, что было слышно, как на полу догорает упавшая спичка Филча.
Студенты сидели, не шевелясь. Ложки замерли на полпути ко ртам. Рон Уизли подавился картофелиной, его лицо приобрело цвет спелого баклажана.
– Это… – прошептал кто-то за столом Когтеврана. – Это что… очки директора?
– Нет… – помертвевшими губами выдавила Гермиона Грейнджер, медленно сползая под стол. – Нет, этого не может быть. Форма оправы… скол на левой дужке… покрой мантии… Мерлин всемогущий…
– ДИРЕКТОР ДАМБЛДОР?! – в едином порыве взревели сотни глоток.
Минерва Макгонагалл издала короткий, сухой звук, похожий на всхлип раненой совы, закатила глаза и без чувств рухнула прямо на праздничный пудинг.
***
В это же самое мгновение в Лондоне, в зале заседаний Визенгамота, шло экстренное слушание.
Корнелиус Фадж, обливаясь потом и судорожно промокая лысину платком, стоял за трибуной, пытаясь перекричать возмущенную толпу чистокровных лордов:
– Лорды и леди! Ситуация под полным контролем! Альбус Дамблдор возглавляет глубоко законспирированную миссию по… по внедрению в тыл восточных мятежников! Никакого поражения не было! Это стратегическое перегруппирование!
– Хватит врать, Корнелиус! – гремела мадам Боунс, чье лицо побагровело от гнева. – Половина аврората лежит в Мунго! Род Поттеров заперся в поместье и не отвечает на каминные вызовы! Где наш Верховный чародей?!
Ответом ей послужил мелодичный звон.
Огромные хрустальные люстры под потолком Визенгамота вспыхнули малиновым пламенем. Зачарованные зеркала на стенах зала пошли рябью, и посреди наступившей тишины раздался звонкий девичий смех:
– А теперь — урок первый! Как перестать быть напыщенным индюком и научиться радовать детишек!
Перед взорами пятидесяти старейших волшебников Британии развернулось зрелище, навсегда уничтожившее остатки величия их нации.
На экране плюшевый пингвин, в котором каждый присутствующий с ужасом опознал величайшего мага столетия, пытался отбиваться короткими крыльями от гигантского надувного молотка Серафолл. Пингвин отчаянно пищал, его резиновая мембрана надрывалась на ультразвуке, разнося по залу суда:
– *ПИП! ПИП! ПИП! Отпустите… КВЯК! …меня, нечестивые… ПИ-И-ИП!*
– Он пищит! – взвизгнул один из престарелых членов Визенгамота, хватаясь за сердце. – Наш Верховный чародей пищит, как резиновая уточка в ванне!
Фадж покачнулся, его котелок соскользнул с головы и покатился по ступеням трибуны. Министр магии смотрел на экран невидящими глазами, понимая, что его политическая карьера, репутация Британии и весь привычный уклад мира только что превратились в пыль под аккомпанемент японской поп-музыки.
***
Поттер-манор, Годрикова Лощина.
В гостиной древнего особняка пахло крепким огневиски, валерианой и безысходностью.
Джеймс Поттер сидел в кресле, сжимая в руке стакан. Его глаза были красными, небритые щеки ввалились. На диване, укутанный пледом, лежал Годрик. Бывший Избранный больше не напоминал блистательного героя. Без магии, выжженной священным клинком Гарри, с разрушенным ядром, он вздрагивал от каждого шороха. Его челюсть все еще кривилась при попытке заговорить, а в глазах застыл пустой, стеклянный ужас.
Лили сидела на полу у его ног, безучастно глядя в потухший камин.
Внезапно поверхность большого старинного зеркала в резной золоченой раме над каминной полкой затянуло розовым туманом.
– Добрый день, Поттер-манор! – раздался глумливый, скрипучий голос, от которого у Джеймса волосы встали дыбом. – Персональный привет от Зелретча! Специально для истинных ценителей чистокровного величия!
Зеркало вспыхнуло.
На экране плюшевый Дамблдор, весь перепачканный заварным кремом, пытался убежать от декоративного розового пылесоса, но запутался в собственных войлочных лапках и с размаху влетел фетровым клювом в картонный мусорный бак.
– *КВЯ-А-А-АК!* – разнеслось по гостиной.
Джеймс выронил стакан. Хрусталь разбился о ковер, янтарная жидкость впиталась в ткань. Старший Поттер вскочил на ноги, его губы затряслись:
– Альбус?.. Это… это Альбус?!
Годрик на диване посмотрел на зеркало. Он увидел знакомые полукруглые очки на плюшевой мордочке, услышал знакомый ритм бессильных заклинаний, превращающихся в писк дешевой резины…
Из горла юноши вырвался дикий, сдавленный хрип. Он начал судорожно царапать ногтями обивку дивана, его тело забилось в истерическом припадке:
– Нет… нет… Он же обещал! Он обещал, что мы победим! Он обещал, что я стану богом! А он… он просто игрушка! МЫ ВСЕ ИГРУШКИ!
Лили закрыла лицо ладонями и зарыдала в голос — горько, безутешно, оплакивая не только позор наставника, но и свою разрушенную семью, преданного сына и собственную слепоту, за которую им теперь предстояло расплачиваться до конца своих дней.
***
Франция. Долина Луары. Поместье рода Делакур.
Здесь царила совершенно иная атмосфера.
Августовское солнце заливало роскошную мраморную террасу, увитую лозами белого винограда. В хрустальных бокалах искрилось коллекционное шампанское столетней выдержки. Воздух звенел от ароматов лаванды, роз и чистого, искреннего веселья.
За круглым кованым столиком сидела семья Делакур в полном составе.
Глава рода, месье Жан-Поль Делакур — влиятельнейший дипломат и член французского Магического Сената — откинулся на спинку плетеного кресла, вытирая платочком слезы от безудержного хохота. Его супруга, статная мадам Аполлин, изящно прикрывала рот веером, но ее плечи мелко подрагивали, а в глазах плясали торжествующие искорки.
Рядом сидела ослепительная Флер, небрежно закинув ногу на ногу и отпивая шампанское. Но самым прекрасным зрелищем на этой террасе была тринадцатилетняя Габриэль.
Девочка, которую Годрик Поттер когда-то бросил умирать на ледяном дне Черного озера, выглядела абсолютно здоровой. Ее серебристо-платиновые волосы сияли на солнце, щеки пылали румянцем, а глаза искрились жизнью. Никаких следов древнего яда василиска и некромантии озера в ней не осталось — священное очищающее пламя Судзаку и целительские техники дома Ясаки, примененные Гарри, полностью обновили ее духовные каналы.
Посреди террасы висел зачарованный хрустальный шар, настроенный на ту же самую межпространственную волну Зелретча.
– *ПИ-И-ИП! За Высшее... КВЯК! ...Благо!* – надрывался с экрана плюшевый Дамблдор, пока Серафолл примеряла ему на голову розовый чепчик с кружевами.
– О, mon Dieu! – простонал месье Делакур, стуча ладонью по столу. – Я готов отдать половину золота в наших хранилищах тому демоническому режиссеру, который это придумал! Аполлин, любовь моя, плесни мне еще вина! Это лучший день в истории французской магии!
– Британские зазнайки получили именно то, чего заслуживали, – с легким французским акцентом произнесла Флер, грациозно поправляя золотистые локоны. – Годами они смотрели на нас свысока. Годами Дамблдор читал лекции в Конфедерации о том, как нам следует жить, кого бояться и кому подчиняться. Их «Великий Светлый Спаситель» бросил мою сестру ради очков в турнире, а теперь их величайший лидер работает тряпичным клоуном у демонов! Какая поэтическая справедливость!
– Гарри обещал мне, что накажет плохих людей, – с сияющей улыбкой произнесла маленькая Габриэль, сжимая в руках изящный нефритовый амулет — подарок Гарри и Судзаку на ее выздоровление. – Он сказал: «Никогда не бойся тех, кто громко кричит о своем величии. Чем громче крик, тем смешнее они падают».
– Твой спаситель — истинный джентльмен и великий воин, ma petite, – Жан-Поль Делакур поднял бокал к небу, салютуя невидимому восточному союзнику. – За Гарри Химедзиму! За клан Химедзима! И пусть этот пингвин поет свои серенады в британских зеркалах до скончания веков! Французский Сенат завтра же подпишет вечный пакт о ненападении с синтоистским пантеоном!
– За Гарри! – дружно поддержали вейлы, заливаясь звонким, мелодичным смехом под звуки очередного резинового писка из хрустального шара.
***
Съемочный павильон № 4, Люцифа-сити. Подземный мир.
Пока Европа сходила с ума от смеха и ужаса, на самой съемочной площадке обстановка накалялась.
– СТОП! СНЯТО! – в ярости крикнула Серафолл, бросая надувной молоток на пол. – Это никуда не годится! Помпон-тян, ты совершенно не стараешься! Где экспрессия?! Где коварная злодейская харизма?! Ты просто сидишь в мусорном баке и грустно смотришь в стену!
Плюшевый пингвин, сидевший посреди декораций, даже не шелохнулся.
Внутри синтепоновой оболочки Альбус Дамблдор ушел в глухую ментальную оборону. Он понял: любое физическое сопротивление здесь бесполезно. Магия этого мира подчинялась законам абсурда, а его собственные силы были заблокированы. Поэтому старец избрал тактику пассивного неповиновения: он просто перестал двигаться, превратившись в обычную неподвижную куклу.
– Он объявил забастовку, госпожа Серафолл, – доложил бес-оператор, почесывая рога. – Рейтинги в прямом эфире колоссальные, Британия в коме, Франция скупает попкорн тоннами, но динамика падает. Зрители хотят экшена! Они хотят, чтобы злодей делал глупости и получал по заслугам!
– М-да… Трудный случай, – раздался сухой, скрипучий голос.
Кишуа Зелретч Швайнорг, неторопливо дожевывая второе ведро воздушной кукурузы, поднялся со своего режиссерского кресла. Его багровые глаза весело блеснули:
– Пассивно-агрессивное сопротивление старого интригана. Классика. Он думает, что если притворится ветошью, нам станет скучно, и мы вернем его обратно в его уютный пыльный замок. Наивный старик. Он забыл, с кем имеет дело.
Серафолл надула губки, упирая руки в бока:
– И что делать, дедушка Зелретч? Заморозить его? Поджечь ему хвостик? Превратить в гигантский пудинг?
– Нет-нет, физические пытки здесь бессильны, – старый вампир оскалился в предвкушающей усмешке. – Здесь нужен педагогический подход. Глубокое, концептуальное перевоспитание личности. Нужен кто-то… кто сломает его закостенелую логику об колено. Кто-то, чье безумие превосходит законы самой мультивселенной.
Зелретч поднял свою трость из эбенового дерева и трижды четко ударил набалдашником о пол.
– Взываю к Бездне абсолютного хаоса. К порождению Великого Кошачьего Заговора. Явись пред нами, о великий инструктор по промыванию мозгов!
Пространство перед съемочной площадкой с громким треском разорвалось.
Это не было благородным порталом или магическим кругом. Это выглядело так, словно саму ткань реальности прорезали ржавыми консервными ножницами. В воздух взметнулись клубы желтого дыма с запахом дешевого растворимого кофе, сигарет без фильтра и сушеной рыбы.
Из дыма послышался странный, булькающий, абсолютно нечеловеческий звук:
– *Буре-ню-у-у-у-у-у~!*
Дамблдор внутри пингвина инстинктивно вздрогнул. Его пуговичные глаза расширились.
Из расселины неторопливо, вразвалочку, переваливаясь с ноги на ногу, вышло нечто.
Оно было ростом едва ли в два фута. Гуманоидное существо с пропорциями чиби-персонажа: гигантская круглая голова, крошечное пузатое тельце в белом бесформенном платьице и растрепанные светлые волосы, увенчанные двумя большими треугольными кошачьими ушками. Но самым жутким было лицо: пара колоссальных, круглых, абсолютно пустых багровых глаз без зрачков и рот в форме буквы «ω», застывший в вечной, маниакальной полуулыбке.
В крошечной лапке существо держало дымящуюся сигарету, а под мышкой покоился гигантский, явно краденый гранатомет РПГ-7, раскрашенный в ядовито-зеленый цвет.
– *Дори-дори-дори-дори!* – протрещало существо высоким, скрипучим, ультразвуковым голосом, выпустив струю дыма прямо в нос оцепеневшей Серафолл. – Кто посмел потревожить великую Неко-Арк во время ее законного перерыва на сон в мусорном контейнере за рестораном «Аненербе»?! Если у вас нет чека на оплату моих консультаций в размере десяти тысяч йен и пачки чипсов со вкусом тунца, я взорву эту богадельню к чертовой матери, ня!
Серафолл онемела. Великая Владычица Демонов медленно отступила на шаг, пряча жезл за спину:
– Зелретч… Что… Что это за кошмар?!
– Познакомься, дорогая, – с благоговейным трепетом произнес Второй Маг. – Это Неко-Арк. Апофеоз пародии, воплощение катастрофы и лучший внештатный кризис-менеджер во всех мирах компании Type-Moon. Я нанял ее в качестве личного тренера и репетитора для нашего плюшевого друга.
Круглые багровые глаза Неко-Арк медленно сфокусировались на пингвине.
Существо выплюнуло сигарету, подошло вразвалочку к Дамблдору и наклонило голову набок с громким щелчком шейных позвонков:
– *Буре-ню?* Что это за подозрительный круглый баклажан в очках? Это и есть тот самый легендарный британский дед, который развел целую страну на бабки, а потом спалился на первой же командировке в Киото, ня?
– *ПИ-И-ИП!* – возмущенно выдавила мембрана Альбуса.
Неко-Арк прищурилась. Ее крошечная лапка молниеносно метнулась вперед, схватила пингвина за фетровый клюв и с силой провернула его на триста шестьдесят градусов.
– Слушай сюда, кусок синтепона, ня! – заверещала кошачья бестия, придвигая свою жуткую мордочку вплотную к пуговицам директора. – Твоя актерская игра — полное дерьмо! Станиславский в гробу крутится со скоростью турбины Боинга! Ты называешь это Высшим Благом?! Где маркетинг?! Где мерчендайз?! Где капиталистическая жилка, старый хрыч?! Ты сидишь на золотой жиле детского телевещания и даже не пытаешься впарить зрителям свои фирменные лимонные дольки по тройной цене через телемагазин, ня!
– *КВЯ-А-АК!* – пингвин попытался вырваться, но хватка маленького монстра обладала силой гидравлического пресса.
– Никаких «квяк»! – рявкнула Неко-Арк, закидывая РПГ за спину и доставая откуда-то из-за пазухи толстую бамбуковую палку с надписью «Духовное Очищение». – Начиная с этой секунды, ты поступаешь в спартанский лагерь перевоспитания имени Священного Тунца! Мы выбьем из тебя всю британскую чопорность за сорок восемь минут экранного времени!
Она повернулась к операторам, дико сверкая глазами:
– Эй, рогатые бездари! Врубайте тяжелый брейккор! Ставьте стробоскопы на максимальную мощность! Сейчас Профессор Помпон исполнит для благодарных зрителей Хогвартса традиционный танец искупления грехов, ня!
– Э-э-э… – растерялся четырехглазый режиссер, глядя на Серафолл.
– Врубайте! Врубайте все, что она говорит! – в восторге запрыгала демоница, чувствуя, что шоу выходит на стратосферный уровень безумия.
Под сводами павильона грянул оглушительный, яростный электронный бит.
Неко-Арк с диким боевым кличем: «*ЧОКО-ПАЙ АТАКУ-У-У-У!*» схватила Дамблдора за лапу, закружила его над головой, словно лассо, и со всей дури швырнула в стену из разноцветных кубиков. Не успел пингвин приземлиться, как кошачья бестия возникла рядом, нанося серию молниеносных ударов бамбуковой палкой под ритмичное припевание:
– *Дори-дори-дори! Повторяй за мной, дед! «Я больше не буду воровать детей!»*
– *ПИП!* – взвизгнул Дамблдор, подлетая в воздух.
– *«Я больше не буду кормить учеников тухлыми сказками о судьбе!»*
– *ПИ-И-ИП!* – мембрана сжалась от очередного удара, отправившего директора в сальто.
– *«Светлая магия сосет, Синто рулит, а Неко-Арк — президент вселенной!» Ну же, громче, тряпичная ты башка, ня!*
– *КВЯ-А-А-А-АК! ПИП-ПИП-ПИП!*
Альбус метался по съемочной площадке, спасаясь от крошечного белобрысого демона, который телепортировался со звуком лопающихся резиновых уточек, стрелял лазерами из круглых багровых глаз, швырялся банками с кошачьим кормом и заставлял его крутить кульбиты, нарушающие все законы анатомии и физики.
Вся его многолетняя окклюменция, все его философские построения, вся его непоколебимая вера в собственную мудрость рассыпались в прах под ударами мультяшного молотка существа, которое плевать хотело на концепцию бытия как таковую.
Зелретч сидел в кресле, довольно жмурясь и потягивая кофе:
– Восхитительно. Чистый, незамутненный катарсис через абсурд.
***
В этот момент в Большом зале Хогвартса царила немая сцена.
Студенты и преподаватели, не отрывая глаз от гигантского экрана под потолком, наблюдали, как их великий директор, трансформированный в пингвина, под бешеный ритм электронной музыки отбивается вантузом от безумного кошачьего существа, кричащего на всю Англию:
– *Пляши, дедуля! Пляши ради Высшего Блага! Если не наберем миллион лайков до конца трека, я скормлю твою шляпу гигантскому крабу, ня!*
– Он… он танцует брейк-данс… – прошептал Рон Уизли, окончательно теряя связь с реальностью.
Пингвин на экране действительно, подгоняемый пинками Неко-Арк, крутился на своей остроконечной шляпе, беспомощно размахивая лапками и издавая непрерывную дробь: *ПИП-ПИП-ПИП-ПИП-ПИП!*
В зале заседаний Визенгамота несколько пожилых волшебников синхронно сползли со своих кресел на каменный пол в глубоком обмороке. Корнелиус Фадж сидел за трибуной, тихо пуская слюни и бессмысленно улыбаясь в пустоту.
Магическая Британия была сломлена. Не кровью, не насилием, не страхом перед новым Темным Лордом. Она была уничтожена самым страшным оружием во вселенной — абсолютным, всепоглощающим, оглушительным позором, от которого невозможно было отмыться ни заклинаниями памяти, ни золотом, ни веками покаяния.
***
Япония, Киото. Поместье клана Химедзима.
Вечернее солнце медленно опускалось за вершины священных сосен, окрашивая небо над древней столицей в мягкие персиковые и лиловые тона. В саду тихо звенели цикады, а по деревянным желобам мирно струилась родниковая вода.
На широкой веранде, выходящей во внутренний дворик, стоял низкий столик с дымящимся зеленым чаем и свежими рисовыми сладостями.
Гарри сидел на татами, откинувшись на деревянную резную опору. На его коленях мирно спал пятимесячный Чарльз, сладко посапывая и крошечным кулачком сжимая край отцовского темного кимоно.
Рядом, бережно прижимая к груди маленькую Шури, сидела Судзаку. Ее прекрасное лицо выражало глубокий, абсолютный покой женщины, чей дом защищен от любых бурь. Девятилетняя Куно сидела чуть поодаль, увлеченно показывая старшей девочке Харуки, как складывать из бумаги фигурки танцующих журавликов.
Из глубин сада, ступая бесшумно, словно утренний туман, на веранду поднялась леди Ясака. Ее девять золотых хвостов мягко колыхались, а в руках она держала небольшое зачарованное зеркальце связи, по поверхности которого все еще бежали крошечные розовые сполохи.
– Ну что там, мама? – с легкой, ленивой усмешкой спросил Гарри, не открывая глаз и мягко поглаживая сына по спинке.
Ясака тихо, грудно рассмеялась, опускаясь на колени рядом с приемным сыном:
– Твоя крестная и этот сумасшедший старик Зелретч превзошли самих себя, Гарри. Они привели в студию какое-то белое кошачье чудовище. Сейчас твой бывший директор проходит курс «ускоренного перевоспитания». Судя по отчетам наших наблюдателей в Лондоне, британское Министерство Магии прекратило свое функционирование. Министр в прострации, аврорат отказывается выходить на службу, а в Хогвартсе ученики массово подают заявления на перевод в Шармбатон.
Судзаку сделала глоток чая и покачала головой, в ее алых глазах мелькнула тень брезгливой жалости:
– Жалкий конец для тех, кто мнил себя хозяевами мира. Они хотели забрать нашего Чарльза, чтобы продлить свою гнилую славу. А в итоге стали посмешищем для всех измерений.
– Они получили то, к чему так долго шли, – спокойно произнес Гарри.
Он открыл глаза. Чистая, глубокая зелень его взгляда была ясной, без единой капли затаенной обиды