← Назад к обзору

Проклятье

Шепот змей и горький сахар

Подземелья Слизерина редко знали покой по субботам, но сегодня градус безумия зашкаливал. Воздух в гостиной, обычно прохладный и пахнущий озерной водой, стал тяжелым от смеси дорогих духов, табачного дыма и паров огневиски. Стены дрожали от низких басов — кто-то из старшекурсников притащил зачарованный граммофон, который выплескивал ритмичную, почти гипнотическую музыку.

Драко сидел в своем привычном кресле, сжимая в руке стакан с золотистой жидкостью. Он не пил — просто наблюдал. Его взгляд, словно намагниченный, постоянно возвращался к одной и той же точке в центре зала.

Эмилия.

Она была в коротком черном платье из шелка, которое подчеркивало её хрупкость, и с распущенными платиновыми волосами, сиявшими в свете зеленых ламп. Она смеялась слишком громко, её движения были слишком резкими, а в руках постоянно мелькал бокал, содержимое которого обновлялось с пугающей скоростью.

– Она перегибает, – негромко заметил Блейз Забини, присаживаясь рядом. – Для пятнадцати лет у неё слишком хороший аппетит к неприятностям.

– Она Слизеринка, Блейз. Мы все здесь питаемся неприятностями, – холодно отозвался Драко, хотя внутри него нарастало глухое раздражение.

В этот момент к Эмилии подошел Теодор Нотт. Тео всегда отличался особым, тягучим обаянием и полным отсутствием моральных тормозов. Он что-то прошептал ей на ухо, приобнимая за талию.

Драко увидел, как Эмилия на мгновение замерла. Её взгляд метнулся через всю комнату и встретился с его глазами. В этом взгляде был вызов — чистый, неразбавленный бунт. Она словно спрашивала: «Ну и что ты сделаешь, Малфой? Будешь и дальше играть в старшего брата или наконец признаешь, что я тебе не по зубам?»

Вместо того чтобы оттолкнуть Нотта, Эмилия вдруг кокетливо улыбнулась и прижалась к нему плотнее. Она запустила пальцы в его темные волосы и что-то ответила, отчего Тео довольно оскалился.

Драко почувствовал, как пальцы, сжимающие стакан, побелели. Ярость, холодная и острая, как осколок льда, кольнула под ребрами.

– Кажется, наш Тео нашел себе новую игрушку, – протянул Блейз, внимательно следя за реакцией друга. – И, судя по всему, игрушка совсем не против.

– Мне плевать, – бросил Драко, залпом допивая виски, которое обожгло горло. – Пусть делают что хотят.

Но ему не было плевать. Он видел, как Эмилия снова посмотрела на него, прежде чем позволить Тео увлечь себя в сторону танцующей толпы. Она играла с огнем, и Драко знал, что Нотт — это не тот человек, с которым стоит играть в такие игры. Теодор не признавал слова «нет», особенно когда был пьян.

Прошло около двух часов. Вечеринка вошла в ту стадию, когда лица сливаются в одно пятно, а разговоры превращаются в бессвязный гул. Драко несколько раз порывался встать и уйти в спальню, но какая-то интуитивная тревога удерживала его на месте.

Он внезапно осознал, что в гостиной больше нет ни Эмилии, ни Тео.

Драко обвел взглядом комнату. Панси спала на диване, Пэнси и Гойл о чем-то спорили в углу, но платиновой макушки нигде не было видно.

В кармане брюк завибрировал телефон. Это было странно — почти никто не писал ему в такой час. Он вытащил аппарат и почувствовал, как сердце пропустило удар, увидев уведомление.

Сообщение было от Эмилии.

«Драко,пцжалыйста, забпри менч, я гдц то в мужчком крвле, Теодор притащтл мня мюда и я не знат, что оц хочеб сделаб сд мгой, Драко,пожалуйста, мне страшно»

Опечатки кричали о панике и сильном опьянении. Драко вскочил так резко, что стакан со звоном покатился по каменному полу.

– Малфой, ты куда? – крикнул вслед Блейз, но Драко уже не слышал.

Он вылетел из гостиной, на ходу выхватывая палочку. Мужское крыло спален Слизерина представляло собой лабиринт из темных коридоров и тяжелых дубовых дверей.

«Где она? В какой комнате?» – мысли метались в голове, как испуганные птицы.

Он знал, где находится спальня Нотта. Это была дальняя комната в конце коридора, которую Тео занимал один благодаря влиянию своего отца.

Драко бежал, игнорируя встречных учеников. Его мантию раздувало ветром, а в ушах стучал пульс. Когда он добежал до нужной двери, он услышал приглушенные голоса.

– Да брось, Эми, ты же сама этого хотела, – голос Тео был вязким, неприятным. – Зачем строить из себя недотрогу? Ты весь вечер на меня вешалась.

– Тео... пусти... мне плохо... – голос Эмилии звучал слабо, в нем не осталось и следа той дерзости, что была днем. Она всхлипнула. – Я хочу уйти. Пожалуйста.

– Никуда ты не пойдешь, – отрезал Нотт. Послышался звук борьбы и звон разбитого стекла.

Драко не стал стучать.

– Алохомора! – выкрикнул он, но дверь была заперта на более сложное заклинание. – Бомбарда!

Дверь содрогнулась, но выстояла. Драко чувствовал, как внутри него закипает магия, бесконтрольная и яростная.

– Диффиндо! – он буквально вырезал замок из дерева.

Дверь распахнулась, ударившись о стену.

Картина, представшая перед ним, заставила его кровь заледенеть. Эмилия лежала на кровати, прижатая к матрасу весом Теодора. Её платье было надорвано на плече, а на щеке красовался красный след от пощечины. Нотт, чья рубашка была расстегнута, обернулся на шум, его глаза были мутными от алкоголя и злости.

– Малфой? Какого черта...

Он не успел договорить. Драко сократил расстояние между ними в один прыжок. Он не стал использовать магию — это было бы слишком просто. Он схватил Теодора за шиворот и с силой отшвырнул его от кровати. Нотт врезался в книжный шкаф, и на него посыпались тяжелые фолианты.

– Если ты еще раз прикоснешься к ней, – прошипел Драко, прижимая палочку к горлу пытающегося подняться Тео, – я лично скормлю тебя гигантскому кальмару. По частям.

– Да она сама... – прохрипел Нотт, вытирая кровь с разбитой губы. – Ты видел, как она на меня смотрела!

– Вон отсюда, – голос Драко был тихим, но в нем звучала такая неприкрытая угроза, что Теодор, несмотря на хмель, предпочел не спорить. Он подхватил свои ботинки и пулей выскочил в коридор.

Драко несколько секунд стоял, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь в руках. Затем он медленно повернулся к кровати.

Эмилия сжалась в комок, обхватив себя руками. Её трясло. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что у Драко болезненно сжалось сердце. Куда делась та гордая девочка, которая дразнила гриффиндорцев?

– Эмилия, – позвал он мягко.

Она вздрогнула и подняла голову. Увидев его, она издала тихий звук, похожий на всхлип, и бросилась к нему, утыкаясь лицом в его грудь.

– Драко... он... он не слушал... – шептала она, пачкая его рубашку слезами и размазанной тушью. – Я просто хотела, чтобы ты... чтобы ты заметил...

– Тише, тише, – он неловко обнял её, гладя по волосам. – Всё закончилось. Я здесь.

Он чувствовал запах её духов, смешанный с едким запахом алкоголя и страха. Она была совсем ребенком, несмотря на свою внешность и острый язык. Ребенком, который заблудился в собственных играх.

– Пойдем отсюда, – сказал он, помогая ей подняться.

Эмилия едва держалась на ногах. Её туфли остались где-то под кроватью Нотта, и Драко, не раздумывая, подхватил её на руки. Она была легкой, почти невесомой.

Он не повел её в общую гостиную. Вместо этого он направился к секретному выходу из подземелий, который вел в сторону Астрономической башни. Им обоим нужно было проветриться.

Ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное отрезвление. Драко опустил Эмилию на скамью в одной из ниш коридора и накинул на её плечи свою мантию.

– Зачем ты это сделала? – спросил он, присаживаясь рядом. – Ты же знала, какой он.

Эмилия шмыгнула носом, вытирая лицо краем его мантии.

– Я хотела позлить тебя, – честно призналась она. – Ты весь вечер сидел с таким видом, будто я — пустое место. Как будто я просто какая-то случайная девчонка, которая случайно похожа на тебя.

– Ты дура, Уон, – вздохнул Драко, закрывая глаза. – Ты самая большая дура, которую я встречал. И это говорит человек, который семь лет учится с Крэббом и Гойлом.

– Наверное, – она слабо улыбнулась. – Но ты пришел. Несмотря на то, что я дура.

– Я не мог не прийти.

Они сидели в тишине. Алкоголь постепенно выветривался, оставляя после себя лишь тяжесть в голове и горькое послевкусие.

– Драко? – позвала она через некоторое время.

– Что?

– Почему мы так похожи? Это ведь не может быть просто случайностью.

Малфой посмотрел на её профиль. В серебристом свете луны она действительно казалась его отражением. Отражением того, что он мог бы спасти в себе, если бы не война.

– Моя мать когда-то говорила, что у древних родов бывают... ответвления, – медленно произнес он. – Иногда магия решает повторить удачный чертеж. Может, мы с тобой — две стороны одной монеты.

Эмилия повернулась к нему. Её глаза больше не были полны страха, в них снова загорелся тот самый интерес.

– Значит, ты мой защитник по праву крови? – поддела она его.

– Значит, я единственный, кому позволено тебя доводить, – парировал Драко. – А если кто-то другой попробует — я за себя не ручаюсь.

Эмилия вдруг потянулась к нему и быстро, почти невесомо коснулась губами его щеки.

– Спасибо, Драко. Правда.

Он замер, не зная, как реагировать. Девочка, словно испугавшись собственной смелости, плотнее закуталась в его мантию.

– Иди спать, – наконец сказал он, вставая. – Завтра у тебя будет болеть голова, и я не хочу выслушивать твои жалобы на завтраке.

– Ты проводишь меня? – спросила она, поднимаясь вслед за ним.

– Провожу. До самой двери спальни. И не вздумай больше пить ничего крепче тыквенного сока в ближайшие три года.

– Посмотрим, – лукаво ответила она, и в этот момент Драко понял: она вернулась. Его невыносимая, дерзкая и пугающе похожая на него самого Эмилия.

Они шли по темным коридорам Хогвартса, и тени их мантий переплетались на каменных стенах, сливаясь в одну. Драко знал, что впереди их ждут тяжелые времена. Он знал, что его задание никуда не делось, и что опасность дышит им в затылок. Но сегодня, в тишине спящего замка, он чувствовал, что нашел что-то важное.

Что-то, ради чего стоило бороться не только за свою жизнь, но и за её.

Когда они дошли до входа в женское крыло, Эмилия остановилась.

– Малфой?

– Да?

– Теодор завтра пожалеет, что родился на свет, верно?

Драко усмехнулся — той самой усмешкой, которую она так мастерски копировала.

– О, поверь мне. На Слизерине месть — это блюдо, которое подают очень холодным. И я уже начал его готовить.

Она кивнула, удовлетворенная ответом, и скрылась за дверью. Драко постоял еще немного, глядя на закрывшуюся дверь, а затем развернулся и пошел к себе.

Его телефон снова завибрировал.

«Спокойной ночи, Драко. Мой личный дементор».

Он невольно улыбнулся, убирая телефон в карман.

– Спокойной ночи, Эмилия, – прошептал он пустому коридору.

Завтра начнется новый день. Завтра ему снова придется быть холодным аристократом и скрывать свои страхи. Но теперь у него была тайна, которая принадлежала только им двоим. Тайна, пахнущая дождем, виски и нечаянным спасением.

И, возможно, именно эта тайна поможет ему не сойти с ума в надвигающейся тьме.