← Назад к обзору

Проклятье

Кровь и серебро

Зима в том году выдалась особенно суровой. Замёрзшее Чёрное озеро напоминало гигантский диск из мутного стекла, а коридоры Хогвартса пропитались запахом хвои и сырого камня. Но для Слизерина эта зима стала временем триумфа и ледяного спокойствия.

Дело Теодора Нотта было решено с пугающей быстротой. Его отец, старый Пожиратель Смерти с угасающим влиянием, пытался поднять связи в Министерстве, но наткнулся на стену, о которую разбивались любые аргументы. Родители Эмилии Уон, чьё происхождение и состояние окутывала завеса таинственной значимости, оказались фигурами куда более весомыми на шахматной доске магического мира. Вердикт был вынесен за три дня: исключение и временное заключение в Азкабан до окончательного судебного разбирательства.

Драко почти не отходил от Эмили. Он стал её негласной тенью, её щитом. Страх, который раньше сковывал его самого перед лицом Тёмного Лорда, теперь трансформировался в холодную опеку над девчонкой. Она часто оставалась на ночь в его комнате — не из-за романтики, которой между ними не было, а из-за того, что тишина спален для девочек теперь казалась ей удушающей. Она спала на его дополнительной кушетке, свернувшись калачиком под меховым пледом, а Драко сидел за столом, слушая её ровное дыхание и делая вид, что читает.

За неделю до Рождества Драко получил письмо от матери. Нарцисса писала изящным, летящим почерком: «Драко, дорогой, ты должен вернуться домой на каникулы без промедления. Твой отец настаивает. У нас запланирована встреча со старыми друзьями семьи, которой мы не можем пренебречь. Это важно для нашего будущего».

Эмилия уехала на день раньше него, сославшись на то, что родители прислали за ней частный экипаж. Драко проводил её до карет, чувствуя странную пустоту внутри.

– Увидимся в Хогвартсе, Малфой? – спросила она, поправляя меховой воротник мантии.

– Обязательно, Уон. Постарайся не влипнуть в неприятности хотя бы дома.

Она лишь загадочно улыбнулась и скрылась за дверцей кареты.

Какого же было его потрясение, когда, войдя в парадную залу Малфой-мэнора в сочельник, он увидел среди гостей ту самую платиновую макушку.

– Драко, позволь представить тебе наших давних соратников и друзей, – Нарцисса с гордостью указал на чету Уон. – И их очаровательную дочь, Эмилию.

– Мы уже знакомы, мама, – выдохнул Драко, не в силах сдержать улыбку.

Эмилия стояла рядом с отцом — высоким мужчиной с таким же ледяным взглядом, как у неё. На ней было платье из серебристой парчи, и она выглядела как настоящая принцесса чистокровного мира.

– Малфой, ты выглядишь так, будто увидел привидение, – насмешливо произнесла она, подходя к нему и протягивая руку для поцелуя.

Эти каникулы стали лучшими в его жизни за последние годы. Мэнор, обычно мрачный и давящий, словно ожил. Они постоянно гуляли по заснеженному саду, прячась от глаз родителей в лабиринте из живой изгороди. Они часами просиживали в библиотеке, обсуждая запретные заклинания и планы на будущее. Драко чувствовал, что рядом с ней он может быть просто подростком, а не инструментом в руках Лорда.

На Рождество они обменялись подарками. Драко, не скупясь, преподнёс ей флакон редчайших духов «Слезы Луны» и оплатил её грандиозный поход по магазинам в Лондоне, где она скупила половину ассортимента элитных бутиков. Эмилия же удивила его: она подарила ему часы из черного золота, инкрустированные звездным сапфиром — вещь из разряда максимально дорогих, доступных лишь избранным. К часам прилагался костюм из новой коллекции парижских мастеров, который сидел на Драко так, словно был его второй кожей.

– Ты слишком много тратишь на меня, Уон, – заметил он, рассматривая часы.

– Мои родители говорят, что инвестиции в союзников — самые выгодные, – парировала она, прикусывая губу. – И вообще, ты мой староста. Ты должен выглядеть безупречно.

Вернувшись в Хогвартс через две недели, они столкнулись с новостью, которая заставила Драко снова сжать кулаки. Теодора Нотта вернули в школу. Каким-то чудом его отцу удалось смягчить приговор, заменив Азкабан на строгий надзор. Но Слизерин отказался принимать его обратно. Директор принял беспрецедентное решение: Нотта перевели на Пуффендуй.

– Пуффендуй? – Эмилия расхохоталась в Большом зале, когда увидела Теодора в желто-черном галстуке. – Это даже лучше, чем Азкабан. Это публичное унижение.

Виделись они с ним теперь максимально редко. Нотт ходил по коридорам, втянув голову в плечи, избегая любых контактов. Он стал тенью самого себя, но Драко всё равно не спускал с него глаз.

Однажды, во время прогулки у Чёрного озера, Эмилия шла, крепко держась за руку Драко. Она смотрела под ноги, сосредоточенно пиная носком ботинка рыхлый снег.

– Знаешь, Драко, я думаю, что в следующем году я подам заявку в команду по квиддичу... – начала она, но вдруг осеклась.

Драко резко остановился. На опушке Запретного леса, прямо за чертой деревьев, стояли фигуры в черных плащах и масках. Пожиратели Смерти. Они не скрывались, они просто стояли там, словно напоминая о своем присутствии. Драко знал, что ему нечего бояться — он один из них, он «свой». Но вид этих масок рядом с Эмилией вызвал у него приступ тошноты.

– Нам пора, – резко сказал он, разворачивая её.

– Но я хотела дойти до причала...

– Я сказал, мы уходим! – Его голос прозвучал слишком громко.

Он почти бегом повел её обратно к замку, не оглядываясь. Эмилия едва поспевала за ним, недоуменно озираясь.

У входа в подземелья их встретил Северус Снейп. Его лицо было темнее грозовой тучи.

– Мистер Малфой! – голос декана хлестнул, как бич. – Я полагал, что обязанности старосты включают в себя не только прогулки под ручку с первокурсницами, но и контроль над порядком на факультете.

– Профессор, что случилось? – Драко выпрямился, загораживая Эмилию.

– В гостиной драка. Мистер Забини и ваш бывший приятель мистер Нотт решили выяснить отношения прямо на глазах у младших курсов. Нотт имел наглость явиться в наши покои, чтобы забрать какие-то вещи, и Блейз не оценил его визита.

Снейп впился взглядом в Драко.

– Пока вы дышали свежим воздухом, ваш факультет превратился в арену для гладиаторских боев. Живо в гостиную! Оба!

Драко и Эмилия бросились вниз по лестнице. В гостиной Слизерина царил хаос. Блейз Забини, с окровавленными костяшками пальцев, стоял над сбитым с ног Теодором. Вокруг них образовалось кольцо из улюлюкающих учеников.

– Ты больше не один из нас, крыса! – кричал Блейз, замахиваясь для нового удара. – Убирайся в свою нору к барсукам!

– Хватит! – выкрикнул Драко, врываясь в круг.

Он схватил Блейза за руку, удерживая его.

– Малфой, не мешай! – огрызнулся Забини. – Он оскорбил Эмилию. Он сказал, что она...

– Мне плевать, что он сказал! – Драко посмотрел на Нотта, который сжался на полу, закрывая лицо руками. – Он ничтожество. Не пачкай об него руки, Блейз. Это того не стоит.

Эмилия подошла ближе. Она смотрела на Теодора без жалости, но и без злобы. В её глазах читалось лишь глубокое, ледяное презрение.

– Оставьте его, – тихо произнесла она. – Он уже мертв. Просто еще не знает об этом.

Толпа расступилась, пропуская Нотта, который, пошатываясь, побрел к выходу под свист и улюлюканье.

Когда всё успокоилось, Драко присел на диван, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Эмилия села рядом, положив голову ему на плечо.

– Ты видел их там, в лесу, да? – спросила она шепотом.

Драко вздрогнул.

– Кого?

– Пожирателей. Я видела маски, Драко. Я не маленькая.

Он закрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг них сужается до размеров этой комнаты, окруженной врагами и призраками прошлого.

– Мир меняется, Эми, – ответил он, касаясь её волос. – И нам придется меняться вместе с ним.

– Мы не просто изменимся, – она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Мы возглавим эти изменения. Мы ведь Малфои и Уоны. Нам принадлежит это право.

В её глазах отражалось зеленое пламя камина, и в этот момент Драко понял, что его «маленькая копия» может оказаться куда опаснее и решительнее, чем он сам когда-либо осмеливался быть. И это осознание принесло ему странное, почти болезненное утешение.