Прошлое
Печать проклятого союза
Прошло три дня с момента их столкновения на пике, но Зереф всё ещё чувствовал на себе фантомную тяжесть чужого тела. Он обосновался в заброшенном храме на окраине северных земель, где камни, пропитанные древней магией, могли хоть немного скрыть его пульсирующую ауру. Маг сидел на холодном полу, окружённый исписанными пергаментами, но его мысли были далеки от формул оживления мертвецов.
Он коснулся пальцами шеи. След от укуса Акнологии не исчез, вопреки законам его регенерации. Это не была обычная рана; это было магическое клеймо, выжженное первобытной силой дракона. Каждый раз, когда Зереф пытался сосредоточиться на магии Анкселам, клеймо начинало пульсировать, отзываясь внизу живота тягучим, постыдным жаром.
– Ты не можешь быть здесь, – прошептал Зереф, закрывая глаза. – Ты — лишь воспоминание.
– Воспоминания не кусаются так больно, не так ли, маг?
Зереф резко открыл глаза и вскочил. В дверном проёме, залитом холодным лунным светом, стоял Акнология. В человеческом облике он казался ещё более неуместным в этом святом месте. Его синие волосы были растрепаны, а на губах играла та самая хищная ухмылка, которая заставляла кровь Зерефа стынуть и закипать одновременно.
– Как ты нашёл меня? – Голос Зерефа был ровным, но в его руках уже начали формироваться сгустки чёрной материи. – Я скрыл свой след.
Акнология медленно вошёл внутрь, его шаги гулко отдавались под сводами храма. Он не обращал внимания на магическую угрозу, исходящую от Зерефа.
– Ты забываешь, что я чувствую твою магию так же ясно, как запах свежей крови, – Акнология остановился в паре шагов, сокращая дистанцию до опасного предела. – И твоё клеймо... оно поёт мне, Зереф. Оно говорит, что ты думал обо мне каждую секунду с нашей последней встречи.
– Я думал о том, как вырвать твоё сердце, – отрезал Зереф, но его рука дрогнула, и чёрное пламя на мгновение мигнуло.
Акнология рассмеялся — этот звук был подобен треску ломающихся костей.
– Лжец. Ты жаждешь моей смерти, потому что это единственный способ избавиться от влечения, которое ты испытываешь к монстру. Ты боишься, что я — единственное зеркало, в котором ты видишь свою истинную суть.
Одним резким движением Король Драконов схватил Зерефа за воротник его одеяния и притянул к себе. Зереф ударил его в грудь потоком тёмной энергии, но Акнология даже не поморщился. Он просто впитал удар, его кожа на мгновение покрылась синей чешуёй, поглощая энтропию.
– Твоё проклятие — это дар для меня, – прорычал Акнология, вжимая мага в ближайшую колонну. – Я питаюсь твоим отчаянием. Дай мне ещё.
– Отпусти меня, – выдохнул Зереф, пытаясь сохранить остатки самообладания. – Ты не понимаешь, с чем играешь. Если я потеряю контроль, это место превратится в пепел вместе с тобой.
– Тогда преврати! – Акнология впился в его губы поцелуем, в котором не было ни капли нежности — только борьба, только желание доказать своё превосходство.
Зереф сопротивлялся мгновение, прежде чем его пальцы судорожно вцепились в плечи дракона. Ненависть и страсть сплелись в такой плотный узел, что грань между ними окончательно стёрлась. Он ненавидел Акнологию за его силу, за его свободу от морали, за то, что тот видел в Зерефе не бога и не дьявола, а равного себе хищника.
Акнология грубо толкнул его на алтарный камень, срывая остатки мантии. В полумраке храма его татуировки светились мертвенно-синим светом.
– Смотри на меня, – приказал он, перехватывая запястья Зерефа и прижимая их к камню. – Смотри, как твой «порядок» рассыпается под моими руками.
– Ты... чудовище, – прохрипел Зереф, выгибаясь навстречу его прикосновениям.
– Я — то, что ты создал своим миром, – Акнология наклонился, его дыхание обжигало ухо мага. – Ты хотел смерти? Я дам тебе её имитацию. Ты хотел боли? Я сделаю её твоим единственным смыслом.
Когда он вошёл в него, Зереф закусил губу до крови, чтобы не закричать. Это было не просто физическое соитие — это было столкновение двух несовместимых магий. Чёрные искры Анкселам сталкивались с лазурным пламенем дракона, высекая вспышки, которые озаряли древние лики статуй на стенах.
Зереф чувствовал, как его сознание раскалывается. Он был бессмертным магом, прожившим века в тишине и скорби, но под Акнологией он ощущал себя просто плотью, горящей в огне. Дракон двигался с первобытной яростью, не давая Зерефу ни секунды передышки, словно пытаясь выбить из него саму память о человеческом происхождении.
– Скажи это, – рычал Акнология, впиваясь пальцами в бедра мага, оставляя синяки, которые наливались цветом его волос. – Скажи, что ты принадлежишь мне больше, чем своему проклятию.
Зереф запрокинул голову, его карие глаза стали почти чёрными от расширенных зрачков.
– Никогда... – выдохнул он, хотя его тело противоречило каждому слову, подстраиваясь под ритм дракона, требуя больше этой разрушительной близости.
– Ты лжёшь даже самому себе, – Акнология ухмыльнулся и усилил натиск.
В этот момент магия Зерефа вышла из-под контроля. Волна смерти вырвалась из него, мгновенно убивая мох и лишайники на стенах храма, превращая деревянные подпорки в труху. Но Акнология лишь глубже вдохнул этот аромат тлена. Он перехватил шею Зерефа ладонью, слегка сдавливая, заставляя того ловить ртом воздух.
– Да... – прошептал Король Драконов. – Убивай всё вокруг, но оставь меня. Я — твой единственный свидетель.
Экстаз пришёл внезапно, подобно магическому взрыву. Зереф вскрикнул, его тело свело судорогой, а магия Анкселам на мгновение ослепила обоих, заполнив храм абсолютной тьмой. Акнология содрогнулся, изливая свою мощь внутрь мага, и этот контакт был настолько сильным, что казалось, сами их души на долю секунды слились в единое целое.
Когда тьма рассеялась, в храме воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Акнология медленно отстранился, глядя на тяжело дышащего Зерефа. Маг лежал на алтаре, его кожа была покрыта потом и мелкими царапинами, а взгляд был устремлен в потолок, словно он пытался найти там ответы на вопросы, которые боялся задать.
Король Драконов выпрямился, небрежно набрасывая на плечи свой плащ.
– Ты всё ещё хочешь убить меня, Зереф? – Его голос теперь звучал почти буднично, но в глазах всё ещё плясали искры безумия.
Зереф медленно сел, прикрывая наготу обрывками ткани. Его пальцы коснулись клейма на шее — оно больше не жгло, оно приятно пульсировало, словно подтверждая его связь с этим существом.
– Больше, чем когда-либо, – ответил Зереф тихо, и в его голосе не было злобы — только бесконечная усталость. – Потому что теперь я знаю, что ты — единственное, что держит меня в этом мире. И это делает тебя самой большой угрозой моему покою.
Акнология подошёл к выходу, остановившись на пороге.
– Хорошо. Ненавидь меня. Строй свои планы. Создавай своих демонов, – он обернулся, и луна подчеркнула остроту его черт. – Но помни: каждый раз, когда ты будешь один, ты будешь чувствовать вкус моей силы на своих губах. Я не просто подчинил твое тело, маг. Я отравил твою вечность.
С этими словами он исчез, превратившись в тень, которая стремительно взмыла в ночное небо.
Зереф остался один в разрушенном храме. Он посмотрел на свои руки — они больше не дрожали. Но внутри него, там, где раньше была лишь пустота и холод, теперь поселилось нечто иное. Тёмное, властное и бесконечно живое.
– Ты ошибаешься в одном, Акнология, – прошептал он, глядя на звёзды. – Я не просто буду помнить. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты выбрал именно меня.
Он поднялся с алтаря, и его аура вспыхнула с новой, невиданной ранее силой. Симпатия, которую он отрицал, стала его новым оружием. Он убьёт Акнологию не потому, что тот был монстром, а потому, что тот стал единственным существом, которого Зереф мог полюбить в своём извращённом, проклятом понимании этого слова. А всё, что Зереф любил, было обречено на смерть.
Маг вышел из храма, не оглядываясь. Впереди были столетия подготовки, интриг и боли. Но теперь у его пути была цель, более осязаемая, чем просто конец жизни. Это была охота. Охота двух богов, которые нашли друг друга в пустоте и решили, что этот мир слишком мал для них обоих.
И где-то в вышине, среди облаков, Король Драконов издал рёв, который был одновременно и вызовом, и признанием. Битва за мир была лишь декорацией для их личной войны, которая только что перешла на новый, необратимый уровень.