Прошлое с зелёными глазами.
Шрамы на живой ткани
– ...чем на длину вытянутого сая.
Его голос оборвался, утонув в низком, вибрирующем гуле, от которого задрожали остатки бетонной платформы. Фиолетовое зарево нестабильного портала заливало заброшенную станцию ядовитым, мертвенным светом. Пространство трещало, словно старое сухое дерево под ударом топора, выбрасывая в спертый воздух подземки снопы шипящих искр и едкий запах горелого озона.
Элеонор смотрела в его изумрудные глаза, чувствуя грубую, шершавую кожу его пальцев на своей скуле. Ее сердце колотилось где-то в горле – тяжело, судорожно, сбиваясь с привычного ритма. Вся ее выверенная годами броня, весь холодный профессионализм лучшего оперативника двенадцатого отдела трещали по швам от этого невозможного, безумного тепла.
Она хотела ударить его. Хотела оттолкнуть, схватиться за нож, закричать, что ей не нужны его подачки и запоздалые клятвы. Но раненое плечо пульсировало разрывающей болью, а в голове все еще стоял оглушительный звон после взрыва.
– Ты опоздал, Рафаэль, – сорвалось с ее губ, едва слышно сквозь вой генераторов. – На два чертовых года опоздал.
В глазах черепахи что-то дрогнуло – словно невидимое лезвие резануло по живому мясу. Но он не убрал руки. Его пальцы лишь плотнее прижались к ее щеке, словно он боялся, что если отпустит, она снова исчезнет в дыму и руинах.
– Значит, я буду догонять тебя каждую секунду, пока дышу, – глухо отозвался он.
– Какая трогательная сцена воссоединения, – раздался холодный, ироничный голос из глубины машинного зала.
Уильям Родригес стоял на пороге разорванной щитовой, опираясь рукой в титановой перчатке на край массивной панели управления. Портал за его спиной пульсировал, выбрасывая спирали черного дыма. Пепельные волосы главаря синдиката разметались, а в черных, как бездна, глазах плясали фиолетовые отблески чужеродной энергии.
– Городская легенда во плоти, – Родригес медленно оглядел двухметровую фигуру ниндзя, и на его бледных губах появилась хищная, предвкушающая усмешка. – Объект нулевой мутации. Мутаген Крэнгов, помноженный на земную биологию. Великолепный образец. Я надеялся препарировать тебя позже, но судьба благосклонна к «Обратной Луне».
Рафаэль медленно поднялся на ноги.
Это движение было настолько плавным и смертоносным, что воздух вокруг словно сгустился. Он аккуратно опустил Элли на бетон, закрывая ее своим массивным телом, и выпрямился во весь свой исполинский рост. Мышцы его спины натянулись канатами, сухожилия вздулись. В его изумрудных глазах не осталось ничего человеческого – лишь первобытная, клокочущая ярость хищника, чей рубеж посмели переступить.
– Ты тронул ее, – прорычал Раф, и этот звук заставил завибрировать стеклянную крошку под ногами.
– Я лишь очищаю этот город от мусора, – Родригес пожал плечами, сервоприводы его экзоскелета издали тонкий свист. – Включая продажных копов и мутантов из сточных канав. Активировать протокол зачистки.
Он нажал клавишу на наручном блоке управления.
Из темноты тоннелей, спрыгивая с рельсов и выступающих балок, повалила вторая волна нападавших. Их было не меньше дюжины – модифицированные бойцы с костяными наростами, перемежающиеся тяжелыми наемниками синдиката в экзоброне, вооруженными импульсными винтовками Крэнгов.
В ту же секунду с потолка, сквозь разбитые вентиляционные шахты, обрушился вихрь стали и криков.
– БАНЗАЙ! – вопль Микеланджело эхом разорвал своды станции.
Оранжевая маска смазалась в воздухе. Майки рухнул на плечи головного громилы, зажав его шею нунчаками, закрутил сальто и впечатал череп мутанта в рельсы с оглушительным звоном.
Рядом, рассекая воздух идеальными серебряными дугами, приземлился Леонардо. Его катаны сверкнули в фиолетовом свете портала, разрубая импульсный карабин наемника надвое вместе с кевларовым нагрудником.
– Донни, щитовая! – на лету скомандовал лидер. – Перегрузи их резонансную катушку, пока этот чертов портал не разорвал станцию на атомы!
– Уже на позиции! – Донателло скользнул по платформе, сбивая подсечкой деревянного шеста бо двоих стрелков, и перемахнул через груду битого кирпича прямо к мерцающей панели генератора. – Святые макароны, Лео! У них тут нестабильный расщепитель материи! Если я не вытащу кристалл в течение трех минут, гравитационная воронка схлопнется и утянет за собой весь Бруклинский мост!
– У тебя две минуты! – отрезал Лео, уходя перекатом от выстрела плазменной винтовки.
Хаос боя поглотил заброшенную станцию.
Элеонор, стиснув зубы от разрывающей боли в плече, с трудом перевернулась на живот. Ее пальцы лихорадочно шарили по бетону в поисках запасного пистолета. Дрожь в руках не унималась, дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками.
– Винс... – выдохнула она, вспомнив про напарника.
Она вскинула голову.
Вентиляционный мостик рухнул в дальнем конце платформы, погребя под тоннами ржавого двутаврового железа центральный проход. Из-под завала, сквозь клубы пыли и искрящие кабели, доносились глухие, размеренные выстрелы.
Трей был жив.
Но долго продержаться он не мог. Трое модифицированных костяных мутантов методично рвали обломки металла, пробираясь к нему с мерзким, чавкающим стрекотом челюстей. Из-под балки текла тонкая струйка крови – Винсента придавило.
Элли попыталась подняться на ноги, но мир перед глазами накренился. Потеря крови и болевой шок брали свое. Колени подогнулись, и она едва не рухнула лицом в битое стекло.
– Куда ты лезешь, сумасшедшая?! – раздался яростный рык прямо над ее ухом.
Сильная, чешуйчатая лапа подхватила ее за талию, легко вздергивая на ноги и прижимая к широкому, теплому панцирю. Рафаэль держал сай наготове, его глаза сканировали сектор боя.
– Отпусти меня! – прохрипела она, пытаясь вырваться, но ее пальцы бессильно соскользнули с его мокрой от пота кожи. – Там Винс! Его завалило! Они разорвут его!
Раф бросил быстрый взгляд на рухнувший мостик. Его изумрудные глаза сузились. В них на мгновение мелькнула борьба – первобытная неприязнь к копу-человеку, державшему его на мушке час назад, схлестнулась с осознанием того, кем этот человек был для Элли.
– Сиди здесь. За колонной. Не высовывайся, – рявкнул он, заталкивая ее в глубокую нишу за мозаичной опорой станции.
– Рафаэль, нет!..
– Я сказал – сиди! – он повернулся к ней, и его лицо под красной маской было страшным. – Если ты сдохнешь сегодня, Грей, я лично достану тебя из ада и убью еще раз!
Он сорвался с места.
Элеонор прижалась спиной к холодной мозаике, чувствуя, как по руке струится горячая кровь. Она вытащила из набедренного кармана тактический турникет и, зажав его зубами, начала лихорадочно перетягивать раненое плечо, не сводя взгляда с красной вспышки в центре зала.
То, что делал Рафаэль, не было просто дракой. Это было стихийное бедствие.
Он не уклонялся – он проламывал оборону. Первый мутант, занесший костяное лезвие над щелью в завале, даже не успел обернуться. Раф врезался в него с разбега, вонзив сай под ребра и выламывая органическую броню с отвратительным треском. Не останавливаясь, он схватил стокилограммовую тушу за загривок и швырнул ее во второго нападавшего, сбивая обоих с ног.
Третий монстр бросился на него, целясь серповидными когтями в незащищенное горло.
Рафаэль перехватил лезвие голой рукой.
Острая кость вспорола его зеленую кожу, брызнула темная мутантская кровь, но Раф даже не поморщился. Напротив, на его губах появилась дикая, оскаленная усмешка. Он сжал пальцы, ломая нарост противника голыми руками, рванул тварь на себя и всадил второй сай точно в основание челюсти. Монстр забился в конвульсиях и осел.
– Эй, консервная банка! – прорычал Рафаэль, наступая ногой на искореженную двутавровую балку, под которой виднелись ноги Винсента. – Ты там сдох или просто прохлаждаешься?!
Из-под завала раздался сухой, сдавленный кашель.
– Если ты... уронишь эту балку мне на грудь, черепаха... – прохрипел Трей, – я внесу это в твое личное дело.
– Юморист, твою мать, – процедил Раф.
Он убрал саи за пояс, уперся трехпалыми лапами в металлический край перекрытия и взревел.
Мышцы на его спине и плечах вздулись до предела, вены на шее набухли, став темно-фиолетовыми. Свод станции застонал, когда тонны искореженного титана и бетона начали медленно, дюйм за дюймом, отрываться от земли. Из-под панциря Рафаэля вырвался хрип чудовищного напряжения – трещина на его пластроне опасно натянулась, но он держал.
– Ползи, коп! Живо! – выкрикнул он сквозь сжатые зубы.
Винсент, весь покрытый серой строительной пылью и кровью из рассеченного лба, с трудом выкатился из-под балки, волоча сломанную правую ногу. В левой руке он все еще сжимал свой служебный «Глок».
Как только Трей оказался на открытом пространстве, Раф с грохотом опустил балку обратно. Земля содрогнулась. Мутант тяжело перевел дыхание, вытирая окровавленной лапой пот со лба, и посмотрел на лежащего детектива сверху вниз.
– Ты тяжелее, чем выглядишь, Трей.
– А ты зеленее, чем в отчетах, – ровно ответил Винсент, с трудом садясь и приваливаясь спиной к стене. Его синие глаза были холодными, но в глубине них застыло глухое, неохотное уважение. – Где Элли?
– В укрытии. Ран плечо, но жить будет. Если не выкинет очередную глупость.
– Она выкинет, – Винс сплюнул кровь. – Это ее фирменный стиль.
– Донни, статус! – проревел Леонардо с середины зала.
Лидер четверки вел бой спина к спине с Микеланджело, сдерживая натиск оставшихся бойцов синдиката. Воздух вокруг них искрил от рикошетов плазменных зарядов.
– Я снял первичные протоколы блокировки! – кричал Донателло из щитовой. Его пальцы мелькали по клавиатуре захваченного терминала Крэнгов. – Но Родригес заблокировал извлечение центрального кристалла кодом самоуничтожения! Если я дерну его силой, реакция синтеза превратит все в радиусе двух миль в радиоактивную пыль!
Уильям Родригес, стоявший на мостике прямо над порталом, холодно рассмеялся.
– Вы опоздали, мутанты. Вы все. Этот портал – всего лишь искра. Пока вы тратите время на эту ловушку, главный разрыв уже формируется в подземельях Сити-Холла. Нью-Йорк падет к рассвету. А вы сгниете здесь, как и положено крысам и их отбросам!
Он сделал шаг назад, прямо в пульсирующее кольцо перехода.
– Родригес! – раздался яростный женский крик.
Элеонор вышла из-за колонны.
Ее лицо было белым, как мел, серебряные волосы слиплись от пота и копоти, а наспех наложенный турникет на левом плече уже пропитался свежей багровой кровью. Но в ее правой руке был зажат тяжелый крупнокалиберный револьвер, который она сорвала с разгрузки мертвого наемника.
Она вскинула оружие, удерживая его одной рукой, и спустила курок.
Громоподобный выстрел разорвал гул генераторов.
Пуля сорок четвертого калибра ударила прямо в левое плечо экзоскелета Родригеса, пробивая сервопривод и вырывая фонтан искр и гидравлической жидкости. Глава синдиката дернулся, его надменное лицо исказила вспышка ярости и боли. Он потерял равновесие, но гравитационное поле портала уже захватило его, затягивая внутрь черной воронки.
– Ты сдохнешь здесь, детектив Грей! – выплюнул он, растворяясь в ультрафиолетовом вихре. – Вместе со своими монстрами!
Вспышка ослепила всех. Портал с оглушительным схлопыванием исчез, оставив после себя лишь оплавленное кольцо на полу и перегруженную резонансную установку, которая начала стремительно раскаляться добела.
– Он ушел! – крикнул Майки, отбивая нунчаками последний брошенный клинок.
– Плевать на него! – взмолился Донателло, срывая с пояса свой универсальный сканер. – Реактор идет вразнос! У нас сорок секунд до коллапса! Станция рухнет!
– Всем к западному техническому выходу! – скомандовал Леонардо. – Быстро! Донни, рви силовые кабели, сбрось напряжение на грунт!
Рафаэль не слушал команды брата. В два гигантских прыжка он преодолел расстояние до Элли.
Она уже оседала на колени – отдача от тяжелого револьвера окончательно добила поврежденное плечо, оружие с грохотом выпало из ее ослабевших пальцев. Мир вокруг нее стремительно погружался во тьму, своды станции осыпались дождем из кирпичей и штукатурки.
– Я держу тебя, – низкий, хриплый голос пробился сквозь пелену обморока.
Раф подхватил ее на руки, прижимая к своей груди так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Элли инстинктивно уткнулась лицом в изгиб его мощной шеи, вдыхая знакомый, въевшийся в самую душу запах – ночной дождь, холодная сталь и озон. Ее пальцы судорожно вцепились в кожаный ремень его портупеи.
– Винс... – едва слышно прошептала она, теряя последние силы. – Не оставляй его...
– Твой коп уже у Лео и Майки, успокойся, – буркнул Рафаэль, прикрывая ее голову своим широким плечом от падающих обломков. – Закрой глаза, серебряная. Держись за меня.
Он рванул вперед, перепрыгивая через горящие завалы.
Позади них генератор Крэнгов издал предсмертный, визгливый вой и взорвался снопом фиолетового пламени. Ударная волна выбила остатки опор, и столетний потолок станции «Корт-стрит» с оглушительным, погребальным ревом рухнул, хороня под собой секреты синдиката и превращая историческую платформу в братскую могилу из щебня и искрящих проводов.
***
Холодный ночной воздух пах мокрым асфальтом, прелыми листьями и солью Гудзона.
Они выбрались через старый дренажный коллектор в заброшенном сквере на границе Бруклина и Куинса. Далеко внизу, под тяжелыми чугунными решетками, все еще глухо рокотали отголоски подземного обвала, но здесь, наверху, царила обманчивая, зыбкая тишина предрассветного города. Небо на востоке лишь начинало окрашиваться в цвет синяка – темно-серый, с мутной синевой.
Элеонор сидела на сырой деревянной скамейке под раскидистым вязом.
Донателло, опустившись на колени перед ней, ловко и методично обрабатывал ее рану. Запах антисептика перебивал вонь гари. Тонкие трехпалые пальцы гения черепах действовали с хирургической точностью: он ввел местный анестетик, промыл рваные края ткани, поврежденные костяным клинком мутанта, и быстро накладывал полимерные скобы, стягивая разорванную плоть.
– Мутаген нулевой серии не успел попасть в кровоток, – тихо говорил Донни, не поднимая глаз. В его голосе сквозило глубокое облегчение. – Защитные слои твоего бронежилета задержали органическую слизь. Рана глубокая, мышца рассечена, но инфекции нет. Тебе повезло, Элли. Еще полдюйма вправо – и перебило бы подключичную артерию.
Элли не отвечала. Она сидела неподвижно, глядя в темноту сквера. Ее лицо казалось высеченным из мрамора. Серебряные волосы, испачканные гарью, закрывали здоровую половину лица, оставляя на виду лишь бледную левую скулу с пульсирующим шрамом.
Чуть поодаль, привалившись спиной к стволу дерева, сидел Винсент. Леонардо накладывал тугую шину на его сломанную лодыжку, пока Микеланджело с тревогой протягивал детективу термос с горячим чаем, который он каким-то чудом умудрился не разбить во время всей этой заварухи.
Винсент сделал глоток, поморщился от боли в ребрах и перевел тяжелый, оценивающий взгляд своих темно-синих глаз на лидера черепах.
– Значит, вы прятались в канализации все это время, – негромко произнес Трей. Это был не вопрос – констатация факта.
– Мы не прятались, детектив, – спокойно ответил Леонардо, затягивая последний узел на повязке. – Мы держали оборону там, куда полиция не спускается. И где законы людей не работают.
– Сегодня закон не сработал и на глубине пятидесяти футов, – сухо парировал Винс. Он посмотрел на свои руки, покрытые ссадинами и копотью. – Мой отчет для капитана Блейка будет выглядеть как бред сумасшедшего. Шесть трупов химер, взрыв секретной подстанции и банда зеленых ниндзя, спасающая следственную группу. Меня либо уволят, либо запрут в психиатрическом отделении Бельвю.
– Ты не напишешь этот отчет, – раздался глухой, хриплый голос из темноты за спиной Элеонор.
Рафаэль вышел из тени раскидистого дерева.
Он не стал обрабатывать свои раны. Рассеченная лапа все еще сочилась темной кровью, на массивном плече чернел глубокий ожог от плазменного заряда, но он, казалось, вовсе не замечал боли. Красная маска промокла от пота и грязи, а его ярко-зеленые глаза горели недобрым, предостерегающим светом.
Винсент медленно поднял голову, встречая этот взгляд.
– И почему же, по-твоему, я должен скрыть информацию государственной важности?
– Потому что если ты откроешь пасть перед своими федералами, – Раф подошел ближе, нависая над сидящим детективом, – они придут не за нами. Мы умеем растворяться в этой гребаной темноте. Они придут за ней.
Он резко мотнул головой в сторону Элли.
– Они выпотрошат ее до костей, Трей. Они запрут ее в подземной лаборатории и будут выпытывать каждую деталь: где мы живем, чем питаемся, какие технологии используем. А когда закончат – выбросят на помойку, как отработанный материал. Ты этого хочешь для своего идеального партнера?
Винсент замолчал. Его синие глаза сузились, желваки на скулах напряглись. Он перевел взгляд на Элеонор, которая продолжала сидеть неподвижно, словно разговор не касался ее вовсе.
– Я прикрываю ее спину два года, мутант, – негромко, но с ледяной сталью в голосе произнес Трей. – И я знаю цену государственным тайнам лучше, чем ты думаешь. Мой отчет будет чистым. «Утечка метана, взрыв заброшенной ветки, криминальная разборка банды Родригеса с конкурирующей группировкой». Никаких зеленых следов.
– Винс, нет, – внезапно подала голос Элеонор.
Ее голос прозвучал тихо, но в нем было столько сухой, концентрированной горечи, что все замерли. Даже Микеланджело перестал ковырять носком ниндзя-таби прелую листву.
Она медленно повернула голову. Ее небесно-голубые глаза впились в Рафаэля.
– Не смей решать за него. И за меня – не смей.
Донателло закончил накладывать повязку, торопливо собрал инструменты в тактическую сумку и благоразумно отступил на пару шагов назад, бросив на Лео красноречивый взгляд: «Кажется, сейчас рванет сильнее, чем на станции».
Элли поднялась со скамейки.
Ее шатнуло, но она упрямо выпрямила спину, проигнорировав вспышку боли в забинтованном плече. Серебряные пряди упали на лоб. Она подошла к Рафаэлю вплотную – настолько близко, что между ними оставалось не больше фута. Она доставала ему едва ли до середины широкой груди, но в ее позе не было ни капли страха. Только ярость. Та самая, выжженная, древняя ярость, которую она копила каждую ночь в пустой квартире.
– Ты горд собой, да? – процедила она сквозь зубы. – Пришел. Разломал пару костей. Спас несчастную девчонку. Герой из подворотни. Все по канону, верно, Раф?
Рафаэль не отшатнулся. Его изумрудные глаза потемнели, в них заплясали опасные искры.
– Я спас тебе жизнь, Элли. Опять. Прости, что не дал этим тварям разорвать тебя на куски, как ты, видимо, так сильно мечтала!
– А кто просил тебя спасать меня?! – ее голос сорвался на яростный, звенящий шепот, хлестнувший по ночной тишине. – Кто дал тебе право вламываться в мою жизнь снова?! Я просила тебя об этом два года назад, когда ты захлопнул передо мной дверь бункера?! Я умоляла тебя, Раф! Я стояла на коленях в той проклятой пыли и кричала, чтобы вы взяли меня с собой! А ты что сделал?!
Она ткнула здоровой рукой в центр его пластрона, прямо в старую трещину.
– Ты сказал, что я человек. Что я слабая. Что мне здесь не место! Вы выбросили меня, как сломанную игрушку, потому что испугались, что из-за меня пострадает ваша гребаная тайна!
– МЫ БОЯЛИСЬ ЗА ТЕБЯ! – взревел Рафаэль, и его крик эхом отразился от стен заброшенных складов на краю сквера.
Он подался вперед, сокращая расстояние до нуля. Его горячее дыхание обжигало ее лицо.
– Мы хоронили мастера Сплинтера, Элеонор! Город горел! Крэнги переплавляли людей в биомассу, Шреддер рыскал по улицам, убивая каждого, кто хотя бы дышал рядом с нами! Кейси едва не остался калекой, Эйприл сходила с ума от ментальных атак! Ты думаешь, мне было легко разжать твои пальцы?! Ты думаешь, мне легко было слышать, как ты кричишь за той дверью?!
Он схватил ее за здоровую руку выше локтя. Его хватка была железной, но не причиняла боли – он контролировал каждый грамм своей нечеловеческой силы. В его зеленых глазах стояли невыплаканные, злые слезы мутанта, который привык все решать яростью и кулаками, но сейчас был абсолютно безоружен.
– Я умирал каждую ночь в этой гребаной канализации! – прохрипел он, и его голос сорвался, обнажая такую бездонную, кровавую рану, от которой у Элли перехватило дыхание. – Я смотрел на потолок и думал: жива ли ты? Ела ли ты сегодня? Нашел ли тебя кто-нибудь из мутантов Фут? Я хотел подняться наверх сотни раз! Лео держал меня силой, Донни блокировал выходы, потому что мы знали: если мы появимся рядом с тобой, за нами придут тени! Мы хотели дать тебе шанс! Шанс быть человеком, черт тебя дери!
– И ты думал, я смогу?! – выкрикнула она, и из ее голубых глаз наконец брызнули слезы, прочерчивая чистые дорожки по закопченным щекам. – Быть человеком среди тех, кто ничего не понимает?! Ходить на дурацкую работу, улыбаться кретинам в метро, делать вид, что мир не висит на волоске каждую секунду?! Я видела, как рушится реальность, Рафаэль! Я видела чудовищ! И я любила...
Она осеклась.
Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинцовая плита.
Элеонор замерла, широко распахнув глаза, испугавшись того, что едва не сорвалось с ее губ. Ее пальцы, вцепившиеся в его плечевой ремень, задрожали.
Рафаэль застыл. Его зрачки расширились, заполнив почти всю радужку, оставив лишь тонкий изумрудный ободок. Хватка на ее руке ослабла, соскользнула вниз и превратилась в робкое, почти благоговейное прикосновение к ее ладони.
– Элли... – прошептал он.
– Замолчи, – выдохнула она, отворачиваясь. Слезы текли по ее лицу, обжигая неровный рубец на левой скуле. – Просто... замолчи. Не смей.
– Я не оставлю тебя, – тихо, но с такой абсолютной, несокрушимой уверенностью произнес Раф, что земля под ногами словно обрела твердость. – Больше никогда. Даже если ты будешь ненавидеть меня до конца своих дней. Даже если ты всадишь всю обойму мне в грудь. Я буду стоять за твоей спиной.
Леонардо медленно подошел к ним, мягко положив руку на плечо брата. Ситуация требовала хладнокровия, и лидер четверки, как всегда, взял на себя эту тяжесть.
– Нам нужно двигаться, – негромко произнес Лео, переводя взгляд с заплаканного лица Элеонор на хмурого Винсента. – Рассвет через сорок минут. Родригес ушел к Сити-Холлу. Донни подтвердил: основной пространственный разрыв начнется там. У них есть три стабильных кристалла. Если они активируют установку в подземных коллекторах под мэрией, споры Измерения X накроют Манхэттен в течение часа.
– Под Сити-Холлом старая дренажная система девятнадцатого века, – подал голос Винсент, с трудом поднимаясь со скамейки и опираясь на ствол вяза. Его лицо было бледным, но взгляд оставался цепким и ясным. – Там сходятся правительственные бомбоубежища времен Холодной войны. Туда не пробиться обычному спецназу – периметр автономен, гермозатворы управляются из единого узла. Родригес заблокировал все подходы изнутри.
– Значит, для полиции этот объект закрыт, – констатировал Донателло, поправляя ремень шеста бо. – Но не для нас. У меня есть чертежи тех уровней. Мы можем войти через ливневый сброс со стороны Ист-Ривер.
Элеонор сделала глубокий, прерывистый вдох.
Она вытерла слезы тыльной стороной здоровой руки, небрежно, привычным резким движением отбросила серебряную прядь со лба и повернулась к напарнику. Ее лицо снова застыло, превращаясь в ту самую непроницаемую маску безупречного оперативника, за которой она прятала свою израненную душу.
– Винс, ты не идешь, – твердо сказала она.
– Грей, не начинай... – нахмурился Трей.
– У тебя перелом со смещением и, скорее всего, трещина в двух ребрах, – отрезала она. – Ты останешься на поверхности. Свяжись с капитаном Блейком по резервному закрытому каналу. Скажи, чтобы оцепили правительственный квартал под предлогом учений по антитеррору или утечки химикатов. Никаких гражданских в радиусе десяти кварталов от мэрии. Если мы... если там что-то пойдет не так, на улицах не должно быть бойни.
Винсент посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом. Он видел, как дрожат ее пальцы, видел темные тени под ее глазами и кровь на повязке. Но он также видел огонь в ее синих глазах – тот самый огонь, который два года назад заставил его выбрать ее в напарницы среди сотни других кандидатов.
– Ты уверена, Элли? – тихо спросил он. – Там внизу будет ад. Не такой, как в отчетах. Настоящий.
Она перевела взгляд на четверых мутантов, стоящих в предрассветных сумерках.
Майки, сжимающий свои нунчаки и смотрящий на нее с детской надеждой.
Донни, методично проверяющий заряды ЭМИ-гранат на поясе.
Леонардо, чей строгий, ответственный профиль напоминал древнего полководца перед решающей битвой.
И Рафаэль.
Он стоял чуть впереди, скрестив руки на широком пластроне. Его ярко-зеленые глаза не отрывались от ее лица ни на секунду. В них больше не было сомнений, не было страха. В них горело безмолвное, яростное обещание: «Я с тобой. До самого конца».
Элеонор коснулась пальцами неровной ткани шрама на своей левой скуле.
Два года она носила эту отметину как клеймо своего позора, как символ слабости и одиночества. Но сейчас, глядя на изумрудные огни напротив, она впервые поняла: шрамы – это не то, где тебя сломали. Это то, где ты выжил.
– Я знаю, что там будет, Винс, – спокойно ответила она, передергивая затвор запасного пистолета, который протянул ей Леонардо. – Но на этот раз я иду туда не одна.
Она посмотрела прямо в глаза Рафаэлю и сделала шаг вперед, вставая с ним плечом к плечу.
– Донни, веди. У нас мало времени, чтобы спасти этот чертов город.
Рафаэль едва заметно усмехнулся – той самой дерзкой, кривой и невыносимо родной усмешкой, которую она помнила наизусть. Его саи со звоном скользнули в ладони.
– Попробуй только отстать, серебряная, – прорычал он в темноту.
– Мечтай, мутант, – бросила она в ответ, и в ее голосе впервые за два долгих, ледяных года прозвучала живая, настоящая сталь.
Четыре тени и девушка с серебряными волосами растворились в предрассветном тумане, спускаясь обратно во тьму, навстречу своей общей войне.