Прошлое с зелёными глазами.
Эхо чужого неба
Запах сточной воды Ист-Ривер невозможно было спутать ни с чем: тяжелая взвесь речного ила, машинной отработки с проходящих барж и привкус соли, въедающийся в зубы.
Элеонор шагнула в полузатопленный коллектор вслед за массивным силуэтом Леонардо. Вода доходила почти до колен, обжигая холодом сквозь плотную ткань тактических брюк. Каждый шаг отдавался глухой пульсацией в забинтованном плече, но синтетический анестетик Донни держал боль в узде, превращая ее в тупое, терпимое онемение.
Сзади шумно шлепнул по воде Микеланджело, тут же получив короткий, предостерегающий тычок в плечо от шедшего следом Рафаэля.
– Майки, если ты еще раз наступишь на жестяную банку, я скормлю тебе твои же нунчаки, – прошипел Раф на грани слышимости.
– Да тут темно, как в желудке у Крэнга, бро! – шепотом пожаловался младший. – И пахнет так, будто кто-то забыл пиццу с тунцом в шкафу на три года.
– Заткнись, – отрезал темперамент.
Элли не оборачивалась, но кожей спины чувствовала, как Рафаэль держится позади нее. Буквально в полушаге. Его дыхание – размеренное, горячее, чуть хриплое от сдерживаемого напряжения – грело шею сквозь сырой сквозняк тоннеля. Он двигался как тень, совершенно бесшумно для своих двух сотен фунтов мышц и панциря, но его присутствие заполняло все узкое пространство старой викторианской кладки. Словно натянутая до предела тетива лука, готовая спустить стрелу при малейшем шорохе.
– Впереди распределительный узел, – Донни сверился с плоским экраном наручного сканера, мягкий голубой свет которого выхватывал из тьмы его сосредоточенное лицо в фиолетовой повязке. – Мы под юго-восточным крылом Сити-Холла. Если верить архивным планам пятидесятых годов, здесь начинаются технические шахты секретного правительственного бункера.
– Сигнатуры есть? – не оборачиваясь, спросила Элеонор. Ее голос прозвучал сухо и деловито, возвращая группу в рамки боевой операции.
– Сканер барахлит из-за электромагнитных помех, – нахмурился Донателло. – Но энергетический фон зашкаливает. Родригес уже запитал кристаллы. Он создает гравитационный колодец. Если мы опоздаем на десять минут, нам уже не придется никуда входить – бункер вывернет наизнанку прямо на поверхность парка.
– Значит, не опаздываем, – бросил Леонардо.
Лидер остановился перед массивной круглой решеткой, перекрывавшей вход в сухой технический тоннель. Чугунные прутья толщиной в человеческое запястье были намертво вмурованы в гранитные блоки.
Лео вытянул одну катану, но Рафаэль уже шагнул вперед, отодвигая брата широким плечом:
– Оставь клинки, Бесстрашный. Еще затупишь о вековую ржавчину.
Раф перехватил решетку обеими руками, уперся трехпалыми лапами в замшелый парапет и глухо, утробно зарычал. Под темно-зеленой кожей вздулись канаты мышц, влажно блеснув в полумраке. Вековой металл заскрежетал, сопротивляясь чудовищной силе мутанта, затем с сухим треском лопнул у основания петель. Рафаэль одним плавным, хищным движением вывернул полутораметровую чугунную секцию и аккуратно, почти беззвучно опустил ее в воду у стены.
– Прошу, принцесса, – криво усмехнулся он, повернувшись к Элли. Его ярко-зеленые глаза полыхнули насмешливым вызовом, за которым пряталась все та же жадная, голодная тревога.
Элеонор даже бровью не повела. Перехватив пистолет в здоровой руке, она первой проскользнула в образовавшийся проем, на мгновение задев его грудной пластрон плечом.
– Не называй меня так, чудовище. Я стреляю без предупреждения.
– Знаю, – прошептал он ей в затылок, когда они углубились в темный сухой коридор. – В этом-то и вся прелесть.
***
Бункер времен Холодной войны напоминал гигантский металлический гроб, забытый временем. Бетонные стены с облупившейся серой краской, ряды пыльных фильтрационных установок и плакаты по гражданской обороне шестидесятилетней давности создавали тягостное, удушливое ощущение склепа.
Но люди Уильяма Родригеса успели перестроить это место под свои нужды.
На полу змеились толстые кабели в биополимерной оплетке, пульсирующие тревожным фиолетовым светом. Воздух становился все горячее, в нем отчетливо ощущался химический привкус, от которого немел кончик языка – мутаген в высокой концентрации.
– Движение на перекрестке, – шепнул Лео, подняв кулак.
Пятерка замерла, вжавшись в тени под вентиляционными коробами.
Впереди, на освещенном галогеновыми лампами перекрестке двух секторов, стояли двое часовых «Обратной Луны». Но это были не наемники. Мутация нулевой серии зашла слишком далеко: их тела раздулись до трехметровой ширины, серые костяные пластины проросли сквозь остатки кевларовой формы, закрывая грудь и шею естественным панцирем, а вместо одной из рук у каждого бугрилось тяжелое трехствольное орудие, спаянное прямо с костями предплечья.
– Биодроиды, – выдохнул Донни, разглядывая чудовищ через миниатюрный перископ. – Синтез мышечной ткани мутантов и технологий шагоходов Крэнгов. Родригес психопат... он не просто открывает портал, он собирает здесь ударный батальон.
– Их броня слишком толстая для калибра Элли, – тихо заметил Леонардо. – И если они откроют огонь, шум поднимет всю базу.
– Зато у них открыты коленные сочленения сзади, – ровным, ледяным тоном произнесла Элеонор.
Она присела на одно колено рядом с Лео, ее голубые глаза сузились, сканируя цели с безупречной точностью профессионального ликвидатора.
– Там нет пластин, только открытые связки и сервоприводы питания. Если подрезать правое колено, туша завалится набок. А на затылке – разъем нейроконтроллера. Винс как-то допрашивал одного из инженеров синдиката. Они управляемы. Вырубаешь чип – мускулы идут в спазм.
Леонардо посмотрел на нее с нескрываемым уважением:
– Отличная наводка, детектив.
– Я возьму левого, – глухо рыкнул Рафаэль, вынимая саи из ножен. Металл скользнул по коже без единого звука. – Элли, ты остаешься...
– Я иду с тобой, – перебила она, глядя ему прямо в глаза. – Ты сбиваешь его на колени, я вбиваю нож в разъем. Лео и Майки берут правого. И не спорь со мной, мутант, у нас нет времени на твои приступы опеки.
Раф скрипнул зубами так громко, что Донни поморщился. На мгновение показалось, что темперамент сейчас взорвется, но, встретив абсолютно непреклонный, холодный взгляд девушки, он лишь коротко, хищно оскалился:
– Если подставишь раненое плечо – я сам тебя свяжу и запру в оружейном шкафу.
– Попробуй, – парировала она.
– На счет три, – шепнул Лео, обнажая катаны. – Раз. Два... Пошли!
Они сорвались с места одновременно.
Для обычного человека это выглядело бы как смазанная вспышка. Рафаэль и Элеонор метнулись влево, сливаясь в идеальный, слаженный боевой тандем, словно не было этих двух лет разлуки, словно они никогда не расставались.
Гигантский биодроид успел лишь повернуть уродливую безглазую голову, когда Раф, проскользив по залитому мазутом полу, подсек его массивную лапу мощным ударом ноги. Связки лопнули с противным мокрым звуком, сервопривод брызнул искрами, и трехметровое чудовище с глухим ревом рухнуло на одно колено.
В ту же секунду Элли взлетела в воздух.
Используя плечевой панцирь Рафаэля как трамплин – движение, которое они отрабатывали сотни раз на заброшенных складах Нортгемптона в прошлой жизни, – она взмыла над монстром. Ее серебряные волосы взметнулись ореолом. Правая рука с зажатым тактическим клинком из закаленной стали опустилась с сокрушительной точностью, вонзаясь точно в основание черепа биодроида, где мигал тусклый зеленый диод нейрочипа.
Клинок вошел по самую рукоять.
Тварь забилась в коротких судорогах, имплантированное в руку орудие бессильно ткнулось стволами в пол, и громадина замерла, испуская струйку едкого сизого дыма.
Справа послышался синхронный свист клинков Лео и треск нунчаков Майки. Второй караульный рухнул секундой позже, обезглавленный безупречным парным ударом.
Элеонор мягко приземлилась на ноги, едва слышно зашипев от боли, когда инерция отдалась в забинтованное левое плечо.
Она покачнулась, но сильная трехпалая лапа мгновенно легла ей на талию, удерживая от падения.
– Чистая работа, серебряная, – прошептал Рафаэль. Его лицо было в паре дюймов от ее щеки. Он тяжело дышал, и в его изумрудных глазах плескался такой неистовый восторг от ее боевой грации, что у Элли перехватило дыхание.
– Я просила не трогать меня, – выдохнула она, но не сделала ни единой попытки убрать его руку.
– А я всегда плохо слушал приказы, – ухмыльнулся он, медленно разжимая пальцы лишь тогда, когда убедился, что она твердо стоит на ногах.
– Вход в главный командный отсек за этой гермодверью, – прервал их Леонардо, вытирая лезвия мечей о ткань штанов поверженного врага. Лидер намеренно не смотрел на них двоих, сохраняя предельную собранность. – Донни, взламывай замок. Мы входим прямо в осиное гнездо.
***
Главный зал правительственного бункера был колоссален.
Построенный в разгар ядерной паранойи для размещения военного штаба, он представлял собой двухуровневый купол с амфитеатром командных пультов и гигантским экраном во всю стену, на котором когда-то должны были отображаться траектории баллистических ракет.
Теперь же центр этого купола занимал технологический ад.
Три массивных стальных пилона высотой с трехэтажный дом сходились к центру зала, образуя наклонный треугольник. В основание каждого пилона был вмонтирован экранированный контейнер, внутри которого пульсировали захваченные на пирсе кристаллы Крэнгов. От них к центральному кольцу тянулись сотни высоковольтных кабелей, шипящих от запредельного напряжения.
А в центре кольца кипел кошмар.
Пространство было разорвано. Это не было аккуратным окном перехода – это была кровоточащая фиолетовая пасть в ткани реальности, диаметром не меньше пятнадцати метров. Сквозь нее на своды нью-йоркского бункера изливался чужой, мертвенный свет Измерения X. Там, за гранью, плавали гигантские кристалловидные астероиды, клубились токсичные розовые туманности, и оттуда, подобно спорам ядовитых грибов, в наш мир медленно вплывали живые органические капсулы.
Воздух в зале гудел с такой силой, что вибрировали зубы, а пол под ногами ходил ходуном.
На командном мостике, нависшем прямо над разрывом, стоял Уильям Родригес.
Он изменился.
Его левое плечо, разбитое выстрелом Элеонор на станции метро, больше не было человеческим. Синтетическая биомасса Крэнгов, напичканная титановыми направляющими и гидравликой, срослась с его плотью, образовав тяжелую, бугрящуюся конечность, переходящую в трехпалый манипулятор с потрескивающими когтями. Черные глаза главаря «Обратной Луны» горели лихорадочным, безумным огнем, а пепельные волосы слиплись от пота.
Вокруг помоста застыли полтора десятка модифицированных бойцов и техников синдиката, лихорадочно вводящих команды в уцелевшие терминалы.
– Резонанс девяносто два процента! – перекрывая рев портала, кричал один из ученых синдиката. – Пространственный якорь сформирован! Через четыре минуты разрыв станет самоподдерживающимся!
– Превосходно, – голос Родригеса, усиленный встроенным в экзоскелет синтезатором, раскатился под куполом, звуча металлически и гулко. – Нью-Йорк станет колыбелью нового порядка. Городом, очищенным от слабости людей.
– Боюсь, твое расписание придется скорректировать, Родригес! – раздался чистый, хлесткий голос.
Гермодвери на верхнем ярусе с грохотом распахнулись.
Элеонор стояла на металлической галерее, держа в обеих руках по тяжелому тактическому пистолету. Ее серебряные волосы трепал ядовитый сквозняк, рвущийся из портала, шрам на скуле пылал багровым в фиолетовом сиянии.
Слева и справа от нее стояли четверо ниндзя. Клинки обнажены, шест наготове, нунчаки раскручены в мерцающие круги.
Родригес медленно повернул голову. На его бледном лице не отразилось удивления – лишь холодное, брезгливое отвращение, сменившееся ядовитой улыбкой.
– Детектив Грей. Какая неистребимая назойливость. И вы привели с собой своих дрессированных зверей. Вы действительно думали, что этот жалкий цирк способен остановить неизбежное?
– Этот «цирк» сейчас разнесет твою любимую микроволновку на куски, пепельный! – крикнул Микеланджело, крутанув нунчаки над головой.
– Убейте их, – бросил Родригес своим бойцам. – А детективу оставьте жизнь. Я хочу, чтобы она смотрела, как споры пожрут ее драгоценный город.
– ЧЕРЕПАШЬЯ СИЛА! – взревел Леонардо.
Четверка и детектив ринулись вниз по металлическим лестницам амфитеатра.
Битва вспыхнула мгновенно, подобно брошенной в бензин спичке.
Бойцы «Обратной Луны» открыли шквальный огонь из плазменных карабинов. Фиолетовые и синие сгустки перегретого газа вгрызались в перила, плавили бетон, осыпая зал дождем раскаленных брызг.
Лео и Майки приняли на себя основной удар пехоты синдиката. Лидер двигался с нечеловеческой, филигранной четкостью, его мечи отбивали плазменные заряды обратно в стрелков, рассекая стволы оружия и кевларовые доспехи. Микеланджело, хохоча от боевого ража, крутился юлой между модифицированными громилами, связывая их цепями нунчаков и сталкивая лбами.
– Донни, к генераторам! – крикнул Лео, уходя подсечкой от удара тяжелого приклада. – Выбей питание!
– Мне нужно добраться до центрального распределителя! – Донателло несся по нижней платформе, отбиваясь шестом от двух наемников. – Но гравитационное поле слишком сильное! Оно затягивает металл к воронке!
– Я прикрою! – Элеонор скользила по наклонной балке, методично и хладнокровно отстреливая охрану вокруг терминалов Донни.
Каждый ее выстрел находил уязвимое место: щель в забрале шлема, сочленение брони, открытое колено. Ее руки работали как часы, отдача девятимиллиметровых пистолетов гасилась идеальной стойкой, несмотря на адскую боль в раненом плече. Она двигалась вперед с яростным, неумолимым упорством, расчищая гению путь к пульту управления.
– Элли, справа! – предостерегающе рявкнул Рафаэль.
Из тени под генератором метнулся массивный мутант-берсерк с лезвиями вместо предплечий. Девушка успела развернуться, но затвор ее пистолета щелкнул на задержке – патроны кончились.
Тварь занесла клинок для сокрушительного удара, способного разрубить человека надвое.
Элеонор даже не успела вскинуть нож.
Воздух разорвал яростный, первобытный рев.
Рафаэль врезался в берсерка на полной скорости, как разогнавшийся товарный поезд. Масса мутанта вбила нападавшего в стальную опору генератора с такой силой, что погнулся двутавровый швеллер. Сай Рафаэля с глухим, чавкающим звуком вошел монстру под подбородок, пробивая мозг. Второй кинжал вонзился в блок питания на груди врага, вызывая короткое замыкание.
Тварь обмякла.
Раф выдернул оружие, брызнув черной жижей на пол, и резко обернулся к Элли. Его дыхание сбилось, по зеленой щеке текла струйка крови из рассеченной брови.
– Перезаряжайся, живо! – гаркнул он, заслоняя ее своим телом от града шальных импульсов.
Элеонор сбросила пустые магазины, вбила новые с четким, сухим щелчком и посмотрела на него. Ее голубые глаза сверкнули сквозь растрепанную серебряную челку:
– Спасибо.
– Не благодари, – прорычал он, оскалившись. – Ты еще не заплатила мне за спасение в доках.
– Запиши на мой счет, мутант!
Они одновременно сорвались с места, устремляясь к мостику управления, где Уильям Родригес лично активировал финальный протокол синхронизации.
***
– Слишком поздно, глупцы! – голос Родригеса перекрыл вой сирен.
Он стоял у главного рубильника. Его модифицированная биомеханическая рука вросла прямо в терминал, живые провода Крэнгов пульсировали под кожей предплечья, сливаясь с его нервной системой. Портал за его спиной взревел, гравитационный вихрь усилился втрое.
Тяжелые металлические ящики, обломки бетона, тела павших наемников начали медленно отрываться от пола и затягиваться в зияющую фиолетовую бездну. Воздух стал разреженным, дышать становилось почти невозможно.
– Донни, что делать?! – крикнул Леонардо, с трудом удерживая равновесие на вибрирующей платформе.
– Нужно вырвать главный модулирующий кристалл! – Донателло отчаянно колотил по клавишам взломанного пульта. – Тот, что в основании мостика! Но Родригес заблокировал контур своим биокодом! Пока он подключен к системе, магнитные захваты не отпустят сердечник!
– Я отключу его, – ледяным тоном произнесла Элеонор.
Она рванула по наклонному трапу на командный мостик.
– Элли, стой! – Рафаэль бросился за ней, но двое оставшихся охранников в экзоскелетах преградили ему путь, поливая настильным плазменным огнем. – Проклятье! Лео, Майки, на меня!
Раф закрутил саи, врубаясь в охрану с яростью берсерка, расчищая себе путь к мостику, но драгоценные секунды уходили.
Элеонор взлетела на мостик в одиночку.
Родригес медленно повернулся к ней. Его черные глаза больше не казались человеческими – в них клубилась та же фиолетовая тьма, что и в недрах портала.
– Ты действительно думаешь, что твои жалкие пули могут ранить меня теперь, Элеонор? – произнес он с жуткой, искаженной интонацией. – Я стал частью этой силы. Я чувствую дыхание целого измерения!
Его биомеханическая рука с чудовищной скоростью метнулась вперед.
Титановые когти рассекли воздух. Элли уклонилась падением на бок, но ударная волна от движения тяжелого протеза задела ее раненое плечо. Острая, невыносимая боль ослепила ее на мгновение. Повязка лопнула, свежая кровь брызнула сквозь ткань водолазки.
Она перекатилась по решетчатому настилу, вскинула пистолет и выпустила всю обойму в упор.
Пули звенели о титановые пластины экзоскелета, рикошетили, но не причиняли главарю синдиката вреда. Родригес даже не пошатнулся. Он сделал шаг вперед, перехватил ее руку с оружием и сжал.
Кости предплечья затрещали. Пистолет с грохотом упал на решетку и тут же, подхваченный гравитационным полем портала, улетел в воронку.
Родригес поднял девушку в воздух за сломанную руку, глядя на нее с ледяным торжеством.
– Ты была многообещающим детективом, Грей. Но ты связалась с отбросами. И сдохнешь вместе с ними.
Он занес когтистую лапу для смертельного удара в ее незащищенное горло.
Элли видела приближающуюся сталь. Воздух кончился. В глазах темнело.
Но сквозь нарастающий гул портала до нее донесся звук, который заставил ее сердце сделать последний, яростный толчок.
Звон стали о камень.
– УБЕРИ ОТ НЕЕ СВОИ КЛЕШНИ, МРАЗЬ!
С перил верхнего яруса, преодолевая притяжение воронки, рухнул Рафаэль.
Он не стал приземляться на ноги. Он в полете всадил оба сая прямо в сочленение биомеханического протеза Родригеса – в то самое место, куда Элли попала пулей на станции метро. Туда, где титан срастался с живой тканью.
Раздался оглушительный треск рвущегося металла и плоти.
Родригес взвыл нечеловеческим голосом. Его хватка ослабла, и Элеонор рухнула на настил мостика, жадно хватая ртом разреженный воздух.
Рафаэль не остановился.
Его ярко-зеленые глаза пылали безумным, всесокрушающим пламенем. Он перехватил рукояти саев, навалился всем своим весом и провернул клинки в ране противника. Черная, дурно пахнущая кровь вперемешку с гидравлическим маслом брызнула фонтаном, заливая его пластрон и лицо.
– Ты... посмел... тронуть... ее! – с каждым словом Раф наносил чудовищный удар головой, ломая лицевые кости Родригеса, вбивая главаря синдиката в пульт управления.
Импланты Крэнгов заискрили. Родригес попытался ударить мутанта свободной рукой, оставив глубокие царапины на его зеленой щеке, но Рафаэль даже не моргнул. Он вырвал один сай из плеча врага и вогнал его прямо в блок биоконнектора на терминале, разрывая связь Родригеса с системой.
– Элли, кристалл! – проревел Раф, удерживая бьющегося в агонии полукиборга голыми руками. – Рви кристалл, сейчас!
Элеонор заставила себя подняться.
Мир кружился в безумной карусели, раненое плечо и сломанная рука горели адским огнем, но воля оперативника взяла верх над биологией. Она метнулась к основанию мостика, где в бронированном гнезде пульсировал главный кристалл Крэнгов – метровый фиолетовый октаэдр, вибрирующий от чудовищной плотности энергии.
Магнитные зажимы разомкнулись со шипением, когда Раф разбил консоль.
Элли ухватилась за холодные грани кристалла здоровой рукой. Тяжесть была неимоверной – камень словно весил тонну, сопротивляясь извлечению, выбрасывая статические разряды, обжигающие ладонь сквозь тактическую перчатку.
– Давай, серебряная! – сквозь рев распадающейся материи донесся крик Рафаэля. – Я держу его! ТЯНИ!
Элеонор закричала.
В этот крик она вложила все: два года одиночества, боль от каждого шрама, ненависть к тем, кто разрушил ее жизнь, и ту безумную, отчаянную веру в стоящего за ее спиной мутанта, которую она так упорно пыталась в себе задушить.
Она рванула кристалл на себя.
С глухим, вакуумным хлопком камень вылетел из гнезда.
Цепь замкнулась в обратную сторону.
Генераторы издали предсмертный, оглушительный визг. Фиолетовые кольца портала задрожали, меняя цвет на ослепительно-белый. Гравитационный колодец начал схлопываться, превращаясь в сингулярность, всасывающую все вокруг с удесятеренной силой.
– Он падает! – закричал Родригес.
Оторванный от системы, с развороченным плечом, он потерял равновесие. Мощнейший поток воздуха подхватил его изувеченное тело, срывая с мостика.
Глава синдиката попытался уцепиться за край решетки уцелевшими пальцами, его черные глаза в ужасе уставились на зияющую пасть схлопывающегося разрыва.
– Грей!.. – сорвалось с его окровавленных губ.
Элеонор стояла над ним, прижимая тяжелый кристалл к груди. Ее серебряные волосы бились на ветру, лицо было залито кровью и потом, но взгляд оставался абсолютно безжалостным.
– Твое дело закрыто, Родригес, – тихо сказала она.
Она не стала протягивать руку.
Уильям Родригес сорвался. Воздушный вихрь закрутил его, как сухой лист, и утянул прямо в центр ослепительной белой воронки. Секундой позже портал издал оглушительный, утробный раскат грома и схлопнулся в крошечную светящуюся точку, которая с сухим щелчком растворилась в воздухе.
Тишина, наступившая в зале, была абсолютной.
А затем своды бункера начали рушиться.
– УХОДИМ! – крик Леонардо пробил оцепенение. – Несущие конструкции не выдержат! Донни, Майки, на выход!
Бетонные плиты потолка, весившие десятки тонн, с грохотом трескались, осыпая зал дождем обломков.
Мостик под ногами Элли затрещал и переломился пополам.
Она не успела среагировать. Ослабевшее тело потеряло равновесие, металлическая секция накренилась, и девушка соскользнула вниз, в тридцатиметровую шахту дренажного колодца, на дне которой торчали острые обломки арматуры.
Кристалл выскользнул из ее руки, полетев в бездну.
«Неужели опять?..» – мелькнула последняя мысль.
Она зажмурилась, готовясь к удару.
Но удара не последовало.
Сильная, шершавая, окровавленная лапа перехватила ее за запястье здоровой руки в полуметре от края обрыва. Рывок был настолько резким, что плечо отозвалось новой вспышкой боли, но хватка была нерушимой. Как гранитная скала.
Элеонор распахнула глаза.
Рафаэль лежал на животе на краю обломанного настила. Его пластрон был прижат к искореженному железу, когти левой лапы намертво впились в стальную балку, удерживая их обоих над пропастью. Мышцы его спины дрожали от запредельного напряжения, по лицу струился пот, смывая кровь врагов.
Но его глаза...
Его ярко-зеленые глаза горели тем самым неповторимым, диким, яростным изумрудным светом. И в них больше не было ни вины, ни страха.
Только она.
– Я держу тебя! – прохрипел он, и этот хрип перекрыл грохот рушащегося здания. – Слышишь меня, серебряная?! Я ТЕБЯ ДЕРЖУ!
Он натужно взревел и одним чудовищным усилием единого рывка выдернул ее из бездны, затаскивая на уцелевший край платформы и прижимая к своей широкой, горячей груди.
Элеонор уткнулась лицом в его шею, ее пальцы судорожно вцепились в края его панциря. Земля под ними ходила ходуном, пыль застилала глаза, но в кольце его мощных рук она впервые за два долгих, ледяных года почувствовала себя в абсолютной, несокрушимой безопасности.
– Раф, быстрее! – донесся сквозь грохот голос Лео.
Рафаэль не ответил. Он подхватил ее на руки, бережно прижимая к себе, и рванул к запасному эвакуационному тоннелю, не разбирая дороги, перепрыгивая через падающие глыбы бетона, растворяясь в клубах спасительной пыли.
***
Рассвет над Манхэттеном был холодным, чистым и удивительно тихим.
Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь легкую утреннюю дымку, окрашивали шпили небоскребов в нежно-розовый цвет. Город только начинал просыпаться, еще не зная, что этой ночью он стоял на самом краю бездны, заглянув в глаза чужому, кошмарному миру.
Они сидели на крыше старого кирпичного архива в трех кварталах от Сити-Холла.
Внизу, на перекрытых улицах, беззвучно вращались красно-синие мигалки десятков полицейских машин. Периметр, организованный Винсентом Треем, держался безупречно: ни репортеры, ни зеваки не могли подойти к правительственному парку, где из вентиляционных решеток все еще струился слабый сизый дым.
– Ну вот и все, – тихо произнес Микеланджело, болтая ногами над краем карниза. В руках он крутил уцелевший значок с перевернутой луной, который подобрал в бункере. – «Обратная Луна» закончилась. Город спасен. Опять.
– Не полностью, – отозвался Донателло, бережно упаковывая остатки извлеченных кристаллов в экранированный контейнер. – Но портал разрушен, резонансная частота сбита. Родригес утянул свои секреты с собой в Измерение X. Без него синдикат рассыплется на мелкие банды за пару недель.
Леонардо стоял чуть в стороне, прислонившись к кирпичной вентиляционной трубе, и смотрел на утренний город. Его катаны были убраны, синяя маска трепетала на свежем утреннем ветру.
– Нам пора уходить, – негромко произнес лидер. – Скоро здесь будет полно федералов. Винсент долго их не удержит.
Элеонор сидела на деревянном поддоне у парапета.
Ее рука была плотно прибинтована к телу новой шиной, наложенной Донни, раненое плечо зафиксировано. Она была бледна, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд ее голубых глаз был ясным и спокойным. Впервые за два года в нем не было той колючей, загнанной