← Назад к обзору

Прошлое станет будущеем

Цена правды

– Джинву, мы пока присмотрим дом, – Юми подошла ко мне вплотную, поправляя воротник моего пальто. Её движения были собственническими, уверенными, а взгляд небесно-голубых глаз — испытующим. – А ты разберись с делами. И не затягивай, Джинву. Я не хочу, чтобы мои дети чувствовали себя гостями в этом городе дольше необходимого.

Я накрыл её ладонь своей, ощущая привычное тепло фарфоровой кожи. Алекс и Миджун стояли чуть поодаль, у панорамного окна отеля. Сын что-то увлеченно печатал в телефоне, изредка поглядывая на пролетающие внизу машины, а дочь провожала меня своим холодным, внимательным взглядом, в котором читалось слишком много понимания для пятнадцатилетней девочки.

– Я всё улажу, – ответил я, и мой голос прозвучал как клятва. – Кайсел присмотрит за вами из тени. Если что-то пойдет не так — просто позовите.

– Пап, расслабься, – Алекс обернулся, тряхнув взъерошенными волосами. – Если кто-то решит к нам пристать, я устрою им такое световое шоу, что Сеул на неделю забудет об электричестве. Иди уже. Тебе явно нужно выпустить пар.

Я коротко кивнул им и вышел из номера. Дверь закрылась, отсекая меня от того тепла, которое я только что вновь обрел. Коридоры элитной гостиницы казались слишком узкими для моей ауры. Тени за моей спиной неспокойно колыхались, резонируя с моим внутренним состоянием. Я чувствовал себя предателем и одновременно человеком, который впервые за долгое время вдохнул полной грудью.

Выйдя на улицу, я не стал вызывать машину. Свежий сеульский воздух немного отрезвлял. Город жил своей жизнью: неоновые вывески, спешащие люди, гул моторов. Никто из них не подозревал, что по их тротуарам идет существо, способное стереть этот мир с лица земли. И никто не знал, что сейчас этот «бог» больше всего на свете боится возвращаться домой.

Дорога до моего особняка заняла считанные минуты, хотя я намеренно шел медленно. Каждый шаг давался с трудом. Я представлял лицо Ча Хэ Ин. Она всегда была идеальной. Тихой, преданной, сильной. Она вынесла рождение Сухо, хотя человеческое тело едва не сломалось под мощью плода Монарха. Я был ей благодарен. Я уважал её. Но Юми... Юми была моей страстью, моей первобытной сутью.

Когда я открыл массивную входную дверь, в доме царила тишина. Сухо, скорее всего, был на тренировке или в своей комнате. Хэ Ин ждала меня в гостиной. Она сидела в кресле с книгой, но я видел, что она не прочитала ни страницы. Услышав мои шаги, она подняла голову. Её чуткий нос охотника S-ранга мгновенно уловил перемену.

– Ты задержался, Джинву, – тихо сказала она, вставая. – Я звонила в Ассоциацию, сказали, что ты ушел еще днем.

Она сделала шаг навстречу и замерла. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался на шее, которую я старательно прикрыл воротником, и, наконец, она почувствовала чужой запах. Запах дождя и редких цветов. Запах Юми.

– От тебя пахнет женщиной, – её голос дрогнул, но она сохранила самообладание. – И силой... силой, которая очень похожа на твою, но другая. Холодная и древняя. Что происходит?

Я прошел вглубь комнаты и остановился у камина. Огонь в нем не грел меня. Мой внутренний холод был сильнее.

– Хэ Ин, нам нужно поговорить. Серьезно.

– Ты никогда не начинаешь разговор так, если не случилось что-то непоправимое, – она скрестила руки на груди, словно защищаясь. – Это связано с теми гостями из Европы, о которых шепчутся в Ассоциации? Говорят, в Сеул прибыли двое подростков с невероятным уровнем маны.

– Это мои дети, Хэ Ин, – я произнес это прямо, глядя ей в глаза. – Алекс и Миджун. Им по пятнадцать лет.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как трещат поленья. Лицо Хэ Ин побледнело, став почти прозрачным. Она пошатнулась, и мне стоило огромных усилий не броситься к ней, чтобы поддержать. Сейчас я не имел на это права.

– Пятнадцать лет... – прошептала она. – Значит, до меня. До системы. До всего этого безумия.

– Да. Их мать — Юми. Мы расстались до того, как я стал тем, кем являюсь сейчас. Мы думали, что так будет лучше. Я помогал им всё это время, но скрывал их существование, чтобы обезопасить их и тебя.

– И себя, Джинву? – Хэ Ин вскинула голову, в её глазах заблестели слезы гнева. – Ты скрывал их, потому что боялся ответственности? Или потому что не хотел разрушать свой образ идеального героя?

– Я боялся, что их сила привлечет врагов, которых я тогда не мог победить, – я сделал шаг к ней, но она отступила. – Но теперь они здесь. И Юми здесь.

Хэ Ин горько усмехнулась, вытирая слезу тыльной стороной ладони.

– Юми. Та самая женщина, о которой ты никогда не рассказывал, но чье имя ты иногда шептал во сне в первые годы нашего брака. Я думала, это просто тень прошлого. Но тени Монарха никогда не исчезают, верно?

– Она — мать моих первенцев, – я старался говорить твердо, хотя каждое её слово резало меня без ножа. – И я понял, что совершил ошибку, когда отпустил её.

– А как же я? – Хэ Ин почти сорвалась на крик. – Как же Сухо? Ты подумал о своем сыне? О том, каково ему будет узнать, что у него есть брат и сестра, которые старше его, которые... другие? Ты ведь знаешь, что я больше не могу иметь детей, Джинву! Я отдала всё, чтобы подарить тебе наследника!

– Сухо всегда будет моим сыном, – отрезал я, и тень непроизвольно выплеснулась из-под моих ног, заполняя углы комнаты. – Я обеспечу вас всем. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Но я не могу больше лгать. Мое место рядом с ними.

– Твое место там, где твоя сила чувствует себя как дома, – Хэ Ин внезапно успокоилась. Это было пугающее спокойствие человека, который только что потерял всё. – Я всегда знала, что я для тебя лишь тихая гавань. Но океану не нужна гавань, ему нужен шторм. Юми — твой шторм?

Я промолчал. Мое молчание было красноречивее любых слов.

– Уходи, – она отвернулась к окну. – Забирай свои вещи. Я не хочу, чтобы Сухо видел тебя таким сегодня. Я сама ему всё объясню... когда найду силы.

– Хэ Ин, я...

– Уходи, Джинву! – она сорвалась на рыдание, закрыв лицо руками. – Твой Монарх внутри тебя уже всё решил. Не мучай меня своим присутствием.

Я постоял еще мгновение, чувствуя, как сердце сжимается от тяжести содеянного. Я был монстром. Не потому, что убивал врагов, а потому, что разрушил жизнь женщины, которая любила меня всем сердцем. Но когда я закрыл за собой дверь дома, в котором прожил годы, я почувствовал странное облегчение. Словно сбросил доспехи, которые давно стали мне малы.

На улице меня уже ждал Алекс. Он сидел на капоте припаркованной неподалеку черной машины, скрестив ноги. Его глаза светились в темноте, а вокруг пальцев пробегали ленивые искры черной молнии.

– Быстро ты, – заметил он, спрыгивая на асфальт. – Я думал, будет больше криков и битой посуды.

– Ты следил за мной? – я нахмурился.

– Миджун попросила. Она волновалась, что ты передумаешь под грузом «человеческой совести», – парень подошел ближе и внимательно посмотрел на меня. – Ты выглядишь паршиво, пап. Но от тебя наконец-то пахнет свободой, а не пылью старых обязательств.

– Не дерзи, – я щелкнул его по лбу, и он притворно охнул. – Где мать и сестра?

– Присмотрели особняк на холмах Каннама. Миджун сказала, что там «хороший энергетический фон для теней», а мама просто сказала, что там большая кухня. Мы уже перевезли вещи. Поехали, Монарх. Твоя настоящая армия ждет тебя.

Я сел в машину, и Алекс рванул с места, лихо вписываясь в повороты. Он вел машину так же, как владел своей силой — дерзко, на грани фола, но с абсолютным контролем.

Новый дом оказался огромным строением из стекла и камня, скрытым за высоким забором и мощными барьерами. Когда мы вошли, я увидел Юми. Она стояла на террасе, глядя на ночной город. Услышав нас, она обернулась, и на её губах появилась та самая улыбка, ради которой я был готов сжечь этот мир.

– Ты справился, – она подошла ко мне и положила голову на грудь. – Я знала, что ты придешь.

– Я обещал, – я обнял её, вдыхая родной аромат. – Теперь мы вместе.

Миджун появилась из тени угла, словно просто соткалась из воздуха. Она кивнула мне, и в её глазах я увидел искру уважения.

– Отец, – она подошла к нам. – Я установила охранный периметр из своих теней. Ни один охотник S-ранга не подойдет к дому незамеченным. Но нам нужно обсудить Сухо.

Я вздохнул, понимая, что самая сложная часть только начинается.

– Сухо придет сюда, когда будет готов, – сказал я. – Он мой сын, и он часть этой семьи, хочет он того сейчас или нет.

– Я познакомлюсь с ним первым, – Алекс ухмыльнулся, доставая из кармана шоколадный батончик. – Обещаю не сильно его бить, если он окажется занудой.

– Алекс! – Юми строго посмотрела на сына.

– Да ладно, мам! Мы же Сны. Мы не умеем по-другому.

Я смотрел на своих детей — таких разных, но наделенных моей мощью и красотой Юми. Алекс — воплощение ярости и света, Миджун — тишина и глубина бездны. И Юми — женщина, которая связала всё это воедино.

– Джинву, – Юми потянула меня за руку в сторону спальни, когда дети разошлись по своим комнатам. – Ты ведь помнишь, что я сказала в отеле?

Я посмотрел на неё, и в моем взгляде вспыхнуло фиолетовое пламя.

– О девочке?

– О девочке, – она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её сердце бьется в унисон с моим. – Монарху нужно больше наследников. И на этот раз я не отпущу тебя ни на шаг.

Я подхватил её на руки, чувствуя, как внутри закипает та самая страсть, которую я подавлял пятнадцать лет. Хэ Ин была моей тишиной, но Юми была моей жизнью. И пусть завтра весь мир узнает о моем падении как «героя», сегодня я был богом в своем собственном раю.

– Ты родишь мне столько детей, сколько захочешь, – прорычал я, впиваясь в её губы. – И каждый из них будет владеть этим миром так же, как я.

В ту ночь тени над Сеулом плясали особенно неистово, а черные молнии изредка прорезали чистое небо, предвещая начало новой эры. Эры, где Теневой Монарх больше не был одинок. У него была его королева и его стая. И горе тому, кто посмеет встать на их пути.

Я засыпал под утро, чувствуя на своей спине свежие царапины — следы любви и обладания. Юми спала на моей руке, и её лицо в лучах восходящего солнца казалось божественным. Я знал, что впереди трудности, суды, гнев Ассоциации и боль Сухо. Но глядя на Юми, я понимал: я наконец-то вернулся домой.

– Моя, – прошептал я, закрывая глаза. – Только моя. На веки веков.

И тени в углах комнаты согласно склонились, признавая свою истинную госпожу. Конец лжи стал началом новой, куда более опасной и прекрасной правды. Правды Сон Джинву.