← Назад к обзору

Прошлое станет будущеем

Печать судьбы и аромат ванили

– Пожалуйста, подпишите здесь, здесь и вот здесь, – голос адвоката звучал монотонно, почти усыпляюще, контрастируя с тем бушующим океаном, что затаился в моей груди.

Я сидел в душном кабинете здания суда, глядя на стопку бумаг, которые должны были официально поставить точку в моей жизни с Ча Хэ Ин. Каждое движение ручки казалось тяжелее, чем взмах «Гнева Камиша». Развод. Слово, которое для обычного человека означает конец, для меня стало ценой за право быть собой.

Прошла неделя с того дня, как Юми и дети вернулись в мою жизнь. Неделя, перевернувшая Сеул и Ассоциацию охотников с ног на голову. Слухи ползли по городу быстрее, чем тени в сумерках, но мне было плевать.

– Господин Сон, вы меня слышите? – адвокат поправил очки, с опаской глядя на то, как под моими пальцами медленно трескается полированная поверхность дорогого стола.

– Да, – коротко ответил я, ставя последнюю подпись. – Это всё?

– На сегодня – да. Госпожа Ча Хэ Ин подписала документы утром. Она... она не предъявляла никаких требований по имуществу. Только просила не ограничивать её в общении с Сухо.

Я кивнул, чувствуя, как очередная волна вины накрывает с головой. Хэ Ин ушла с достоинством, которое было выше моей силы. Она не кричала, не требовала золота или домов. Она просто забрала свою гордость и ушла, оставив в моем сердце глубокий шрам, который не затянет никакая регенерация.

Выйдя из здания суда, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Мои тени за спиной беспокойно зашевелились. Игрис и Белл, кажется, тоже чувствовали тяжесть момента.

– Домой, – скомандовал я, и пространство вокруг меня исказилось.

Использование «Обмена тенями» для перемещения по городу стало для меня привычкой, но сегодня я хотел просто оказаться там, где пахнет не бумажной пылью и судебными тяжбами, а домом.

Наш новый особняк встретил меня тишиной, которая была обманчивой. Стоило мне переступить порог, как в нос ударил густой, умопомрачительный аромат свежей выпечки, ванили и горького шоколада.

Я прошел на кухню и замер в дверях. Юми, завязав свои длинные черные волосы в небрежный узел, возилась у огромного кухонного острова. На ней был фартук, перепачканный мукой, а на щеке красовалось белое пятно. Она выглядела такой домашней и такой... настоящей, что у меня перехватило дыхание.

Юми обожала печь. Это было её страстью еще пятнадцать лет назад, и, как оказалось, за время нашей разлуки она превратила это хобби в настоящее искусство. Она делала торты и пирожные на заказ для самых элитных заведений Европы, а теперь, кажется, решила покорить и Сеул.

– Вернулся? – она обернулась, и её небесно-голубые глаза осветились теплом. – Как всё прошло?

– Официально я теперь свободный человек, – я подошел к ней и, не обращая внимания на муку, обнял за талию, уткнувшись носом в шею. – Пахнешь как кондитерская лавка.

– Это заказ для открытия новой галереи в Каннаме, – она рассмеялась, пытаясь отстраниться своими испачканными руками. – Джинву, осторожнее, я вся в сахаре!

– Мне всё равно, – я притянул её ближе, чувствуя, как напряжение после суда начинает отступать. – Где дети?

– В школе, – Юми вздохнула, возвращаясь к украшению торта. – Удивительно, но прошла целая неделя, и меня еще ни разу не вызвали к директору.

– Это подозрительно, – я усмехнулся, вспоминая характер Алекса. – Ты уверена, что они действительно в школе, а не зачищают какое-нибудь подземелье втайне от нас?

– Миджун присылает мне отчеты каждые два часа, – Юми лукаво улыбнулась. – Она знает, что если они что-то натворят, я запрещу ей тренироваться с тенями на месяц. А для неё это хуже любой тюрьмы.

– А Алекс?

– Алекс... ну, он нашел себе новое увлечение. Кажется, он записался в школьный музыкальный клуб. Сказал, что их гитарист играет как «парализованный слизень», и он решил показать им, что такое настоящий драйв.

Я представил своего сына, выпускающего искры черной молнии во время соло на электрогитаре, и невольно содрогнулся. Бедная школа. Бедные учителя.

– Джинву, – голос Юми стал серьезным. Она отложила кондитерский мешок и повернулась ко мне. – Ты видел Сухо?

Моя улыбка погасла.

– Нет. Хэ Ин говорит, что ему нужно время. Он злится. И я его понимаю. Для него я был героем, а теперь я... человек, который бросил его мать ради «другой семьи».

Юми подошла и положила свои ладони мне на грудь.

– Он поймет. Он твой сын, в нем течет твоя кровь. Рано или поздно его сила проснется, и тогда он почувствует связь с Алексом и Миджун. Тень не может ненавидеть тень вечно.

– Надеюсь на это, – я накрыл её руки своими. – Я не хочу выбирать между детьми, Юми.

– Тебе и не придется, – она поцеловала меня в подбородок. – А теперь иди переоденься. Скоро двойняшки вернутся, и они будут голодными как стая волков. Алекс вчера жаловался, что в школьной столовой «слишком мало калорий для будущего бога грома».

Я рассмеялся и направился наверх, но не успел я дойти до лестницы, как входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном.

– Мы дома! – голос Алекса разнесся по всему особняку.

Я обернулся. Сын выглядел... живописно. Школьный пиджак перекинут через плечо, рубашка расстегнута на две пуговицы, а на щеке красовалась свежая ссадина. Миджун шла следом, как всегда безупречная, с рюкзаком на одном плече и выражением глубочайшего презрения на лице.

– Что случилось? – я скрестил руки на груди, спускаясь на одну ступеньку ниже.

– Ничего особенного, пап, – Алекс широко улыбнулся, сверкнув серьгой в ухе. – Просто пара парней из старших классов решили, что новеньким не место на их парковке.

– И? – я приподнял бровь.

– И теперь их машины нуждаются в очень дорогом кузовном ремонте, – подала голос Миджун, проходя мимо брата на кухню. – А сами парни пытаются понять, как они оказались на крыше спортзала без лестницы.

– Алекс! – Юми вышла из кухни, грозно размахивая скалкой. – Я же просила: никакой магии в школе!

– Мам, я не использовал магию! – Алекс вскинул руки в защитном жесте. – Чистая физика и немного инерции. Я даже молнии не выпускал, честное слово! Спроси у Миджун, она подтвердит.

– Он прав, – Миджун достала из холодильника бутылку сока. – Он просто двигался слишком быстро для их глаз. Они сами споткнулись и... улетели.

Я посмотрел на сына. В его небесно-голубых глазах плясали чертята. Он был так похож на Юми в своей дерзости и на меня в своей уверенности.

– В следующий раз постарайся, чтобы они приземлялись хотя бы на траву, а не на крышу, – негромко произнес я.

– Джинву! Не поощряй его! – возмутилась Юми, но я видел, как в уголках её губ прячется улыбка.

– Ладно-ладно, в следующий раз я буду нежнее, – Алекс потянул носом воздух. – О-о-о, мам, это те самые лимонные капкейки?

– Это для заказа, Алекс! – Юми шлепнула его по руке, когда он попытался стащить один с противня. – На столе стоят те, что с браком. Ешьте их.

Двойняшки тут же оккупировали стол, и кухня наполнилась шумом, спорами и смехом. Я стоял в стороне, наблюдая за ними, и чувствовал, как пустота, годами жившая внутри меня, окончательно заполняется.

– Пап, – Миджун вдруг обернулась ко мне, держа в руках надкушенное пирожное. – В школе сегодня был странный человек.

Мои чувства мгновенно обострились. Тени в комнате замерли, ожидая приказа.

– Какой человек?

– Он не был охотником, – Миджун нахмурилась, пытаясь подобрать слова. – Но от него пахло чем-то древним. Он просто стоял у ворот и смотрел на нас. Когда я попыталась отправить тень, чтобы проследить за ним, он просто... исчез. Растворился в воздухе.

Я переглянулся с Юми. Её лицо мгновенно стало бледным.

– Ты уверен, что это был не обычный прохожий? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Обычные прохожие не умеют блокировать восприятие дочери Теневого Монарха, – холодно заметила Миджун. – Он знал, кто мы. И он явно чего-то ждал.

Алекс перестал жевать и серьезно посмотрел на меня.

– Я тоже его почувствовал, пап. Моя молния начала зудеть под кожей. Это было похоже на статическое электричество, только... холодное.

Я почувствовал, как внутри просыпается гнев. Кто бы это ни был, он посмел приблизиться к моим детям.

– С завтрашнего дня Бер и Игрис будут сопровождать вас до школы в скрытом режиме, – сказал я безапелляционным тоном.

– Пап, ну зачем? – простонал Алекс. – Опять эти ходячие консервные банки за спиной? Девчонки и так на меня странно смотрят!

– Это не обсуждается, – отрезал я. – Если кто-то проявляет к вам интерес, я должен знать, кто это.

Юми подошла ко мне и тихо коснулась моей руки.

– Джинву, ты думаешь, это... они?

Она не назвала имен, но мы оба понимали, о ком идет речь. Остатки сил Правителей или Монархов, затаившиеся в складках реальности. Мир, который я создал, не был абсолютно безопасным. Моя сила была маяком, привлекающим существ из других измерений.

– Не знаю, – ответил я ей так же тихо. – Но я не позволю истории повториться.

Вечер прошел в относительной тишине. Дети разошлись по комнатам делать уроки (или, в случае Алекса, играть на гитаре, пока Миджун не запустила в него подушкой через теневой портал). Юми закончила заказ и теперь сидела в гостиной, прислонившись к моему плечу.

– Ты всё еще думаешь о том человеке? – спросила она.

– Да. Если он смог скрыться от Миджун, значит, он обладает силой, превосходящей уровень S. В этом мире таких существ быть не должно.

– Может быть, это связано с твоим разводом? – Юми подняла на меня глаза. – Ассоциация боится, что ты станешь неуправляемым без «якоря» в лице Хэ Ин.

– Ассоциация может бояться сколько угодно, – я усмехнулся, перебирая её шелковистые волосы. – Мой единственный якорь сейчас сидит рядом со мной.

Юми улыбнулась и потянулась за поцелуем. В этот момент я готов был уничтожить любого бога или демона, который посмел бы нарушить этот покой.

– Знаешь, – прошептала она мне в губы. – Алекс сегодня сказал, что хочет, чтобы мы официально поженились. Он хочет фамилию Сон для всех нас.

– Он прав, – я прижал её к себе. – Как только закончится вся эта волокита с бумагами, мы устроим свадьбу. Настоящую. Такую, какую ты заслуживаешь.

– Мне не нужны дворцы, Джинву, – она закрыла глаза. – Мне достаточно того, что ты возвращаешься домой к нам.

Я смотрел на неё и понимал, что за эту женщину я бы снова прошел через сто лет одиночества в пустоте. Она была моей страстью, моим светом и моей единственной слабостью.

Ночью, когда Юми уснула, я вышел на балкон. Ночной Сеул раскинулся передо мной, как на ладони. Я закрыл глаза и расширил свое восприятие, охватывая весь город. Тысячи искр жизни, сотни мелких очагов маны... и где-то там, на самой границе моего сознания, я почувствовал это.

Холодный, чуждый след. Он был мимолетным, как тень облака на воде, но он был там.

– Кто бы ты ни был, – прошептал я в пустоту, и мои глаза вспыхнули ледяным фиолетовым огнем. – Если ты тронешь мою семью, я найду тебя даже в бездне. И тогда ты узнаешь, почему меня называют Монархом Теней.

Из тени за моей спиной беззвучно вышел Игрис. Рыцарь преклонил колено, ожидая приказа.

– Следуй за ними завтра, – скомандовал я. – Никого не подпускай. Если увидишь того человека – не вступай в бой, просто отметь его маной. Я сам им займусь.

Игрис склонил голову и растворился в ночи.

Я вернулся в спальню, где в мягком свете ночника спала Юми. Она что-то пробормотала во сне и протянула руку, ища меня. Я лег рядом, обнимая её, и почувствовал, как её сердце бьется ровно и спокойно.

Развод был лишь началом. Впереди была новая битва – не за спасение человечества, а за право моей семьи на счастье. И в этой битве я не собирался брать пленных.

Алекс, Миджун, Юми... и, надеюсь, Сухо. Все они были моими. И я буду защищать их до последнего вздоха, даже если мне придется снова переписать законы этого мира.

– Спи, любимая, – прошептал я, закрывая глаза. – Тень на страже.

За окном промелькнула черная молния, на мгновение осветив небо. Завтра будет новый день, полный выпечки, школьных проблем и скрытых угроз. Но сегодня я был просто Сон Джинву, человеком, который наконец-то обрел свой дом. И аромат ванили на моей коже был лучшим доказательством того, что всё это – правда.