Прости меня
Стеклянные осколки обещанного рая
Солнце над Сеулом в этот день казалось ослепительно-белым, заливая светом закрытый сад поместья Кимов. Аромат тысяч белых роз, привезенных утренним рейсом из Франции, кружил голову, смешиваясь с запахом дорогого шампанского. Это должен был быть триумф. Намджун, Юнги и Тэхён стояли на специально возведенном подиуме, выглядя как боги, спустившиеся на землю, чтобы заявить свои права на то, что принадлежит им по закону природы.
– Сокджин-а, ты станешь тем, кто разделит со мной не только постель, но и всю мою жизнь? – Голос Намджуна, обычно холодный и расчетливый, дрогнул от искренности. Он открыл бархатную коробочку, в которой сиял бриллиант размером с каплю росы.
– Да, – выдохнул Джин, и в его глазах стояли слезы счастья. Он уже давно перестал видеть в Намджуне главу мафии, видя лишь мужчину, который читал ему стихи по ночам.
Юнги был более краток, но не менее эмоционален. Он просто взял руку Чимина, надевая кольцо на палец, и прижал его ладонь к своим губам.
– Будь моим навсегда. Я не умею красиво говорить, но я убью любого, кто заставит тебя грустить. Даже самого себя, если понадобится.
– Да, Юнги-я, – прошептал Чимин, бросаясь альфе на шею.
Очередь дошла до Тэхёна. Чонгук стоял перед ним, бледный, в тонком белом костюме, который подчеркивал его хрупкость. Тэхён опустился на одно колено. В этот момент он выглядел как идеальный рыцарь. Его взгляд был преданным, почти умоляющим, но где-то в самой глубине зрачков всё еще тлел огонек того самого зверя, который требовал полного обладания.
– Чонгук-и, свет моей жизни, – начал Тэхён, и его голос разнесся по саду, заставляя гостей затаить дыхание. – Я знаю, наш путь был трудным. Я совершал ошибки, я пугал тебя. Но я клянусь, что каждый день моей жизни будет посвящен твоему счастью. Ты станешь Ким Чонгуком? Ты выйдешь за меня?
Тишина затянулась. Чонгук смотрел на кольцо, потом на Тэхёна, потом на своих друзей, которые сияли от радости. Его сердце бешено колотилось. Он любил Тэхёна — той странной, болезненной любовью, которая рождается из страха и восхищения одновременно. Но что-то внутри него всё еще кричало: «Рано! Слишком быстро!».
– Тэхён-а… – Чонгук запнулся, чувствуя, как на него смотрят сотни глаз. – Можно мне… мне нужно немного времени подумать. Это такой серьезный шаг…
Воздух вокруг Тэхёна мгновенно изменился. Улыбка не исчезла с его лица, но она стала застывшей, как посмертная маска. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. Атмосфера праздника в одно мгновение сменилась ледяным давлением. Намджун и Юнги напряглись, чувствуя, как феромоны брата начинают приобретать опасный, металлический оттенок. Тэхён не терпел отказов. Тем более публичных.
– Подумать? – переспросил Тэхён, и в его голосе проскользнул холод, от которого у Чонгука по спине побежали мурашки. – Чонгук-и, ты ведь шутишь, верно? Мы здесь ради нашего будущего. Все смотрят.
Тэхён медленно поднялся. Его рост и аура подавляли. Он сделал шаг ближе, и Чонгук невольно отступил, наткнувшись спиной на цветочную арку. В глазах альфы вспыхнуло то самое пламя ярости, которое омега видел в ресторане. Это был ультиматум. «Соглашайся сейчас, или последствия будут ужасными» — читалось в каждом движении Тэхёна.
Чонгук почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он понял: если он сейчас скажет «нет», этот прекрасный сад превратится в пепелище, а его жизнь — в настоящий ад. Страх заставил его разум капитулировать.
– Да, – быстро, почти срываясь на крик, произнес Чонгук. – Да, Тэхён, я согласен. Прости, я просто разволновался.
Тень гнева исчезла с лица Тэхёна так же быстро, как и появилась. Он снова стал «идеальным альфой», подхватил Чонгука на руки и закружил под аплодисменты гостей. Но Чонгук не чувствовал радости. Он чувствовал, как на его шее затягивается невидимая, расшитая золотом удавка.
Свадьба была грандиозной. Три пары, три клятвы, бесконечные поздравления. Весь вечер Тэхён не отходил от Чонгука ни на шаг, его рука собственнически покоилась на талии омеги, постоянно напоминая о том, кому он теперь принадлежит. Чонгук улыбался, пил вино, чтобы заглушить тревогу, и старался не думать о том, что наступит ночь.
Когда сумерки опустились на поместье, и гости начали расходиться, Тэхён увел Чонгука в их новое крыло дома. Комната для брачной ночи была усыпана лепестками, повсюду горели свечи, создавая интимную, но для Чонгука — гнетущую атмосферу. Вино, выпитое за ужином, не помогло расслабиться, а лишь вызвало тошноту и резкую головную боль.
– Наконец-то мы одни, – прошептал Тэхён, закрывая дверь на замок. Звук щелчка отозвался в ушах Чонгука похоронным звоном.
Тэхён подошел сзади, обнимая омегу за плечи и вдыхая запах его шеи. Но сегодня Чонгук пах не лесом, а холодным потом и тревогой.
– Тэхён-а, – Чонгук осторожно высвободился из объятий и присел на край огромной кровати. – Пожалуйста… мне правда нездоровится. Голова раскалывается, и желудок… кажется, я перенервничал. Можно мы… мы просто ляжем спать? Давай перенесем это на завтра, когда я буду чувствовать себя лучше.
Тэхён, который уже начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, замер. Он медленно повернулся к омеге. В тусклом свете свечей его лицо казалось высеченным из камня.
– Нездоровится? – переспросил он тихим, опасным шепотом. – В нашу брачную ночь? После того, как я ждал этого момента месяцами, сдерживая себя, как последний дурак?
– Тэхён, я не вру, мне действительно плохо, – Чонгук жалобно посмотрел на мужа, надеясь на каплю того милосердия, которое альфа проявлял в библиотеке.
– Нет, Чонгук. Ты не болен. Ты просто снова пытаешься сбежать, – Тэхён сделал шаг к кровати, срывая с себя рубашку. Его мышцы перекатывались под кожей, а аура стала настолько тяжелой, что Чонгук почувствовал, как ему не хватает кислорода. – Ты думал, что кольцо на пальце — это просто украшение? Это знак того, что ты принадлежишь мне. Вся твоя душа, всё твое тело.
– Пожалуйста, не надо… – Чонгук попытался встать, чтобы уйти в ванную, но Тэхён одним резким движением толкнул его обратно на матрас.
– Я был слишком мягким с тобой, – Тэхён навис сверху, блокируя любые попытки к бегству. Его глаза горели диким, первобытным огнем. – Я пытался играть в любовь, в нежность. Но ты понимаешь только силу, не так ли? Ты согласился выйти за меня, только когда увидел, что я могу сорваться. Значит, это то, чего ты хочешь на самом деле?
– Нет! Тэхён, отпусти, мне больно! – Чонгук забился под ним, пытаясь оттолкнуть тяжелые руки, но альфа сжал его запястья и пригвоздил их к подушке над головой.
– Сегодня ты узнаешь, чьим омегой ты стал, – прорычал Тэхён, впиваясь в губы Чонгука жестоким поцелуем, в котором не было ни капли ласки. Это была маркировка, присвоение, акт доминирования.
Чонгук плакал, умолял, пытался воззвать к тому человеку, который приносил ему клубничное молоко, но того человека больше не было. Был только Ким Тэхён, глава мафии, который наконец-то получил свою самую ценную добычу.
– Пожалуйста… Тэхён-а… я же твой истинный… – всхлипывал Чонгук, когда одежда на нем превратилась в тряпки под грубыми руками альфы.
– Именно поэтому, – выдохнул Тэхён ему в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – Именно поэтому я возьму то, что принадлежит мне по праву крови.
В ту ночь в комнате, украшенной белыми розами, не было любви. Была только власть и сломленная воля. Тэхён брал его снова и снова, игнорируя слезы и тихие стоны боли, утопая в своем триумфе и не замечая, как с каждым его движением рушится то хрупкое здание доверия, которое они строили по кирпичику. Зверь был сыт, но он не понимал, что, сожрав свою добычу, он остался в абсолютном одиночестве.
Когда под утро Тэхён, изможденный собственной страстью, наконец уснул, прижимая к себе обмякшее тело мужа, Чонгук лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Его тело ныло, но внутри была лишь пустота. Он понял одну простую истину: лев никогда не станет домашним котом. Он может спрятать когти, может мурлыкать, но в конце концов он всё равно вонзит клыки в твою шею.
За окном начинался новый день. В соседних комнатах Намджун и Юнги просыпались в объятиях своих омег, окруженные нежностью и тихим счастьем. А в комнате Тэхёна Чонгук впервые осознал, что его жизнь превратилась в золотую клетку, из которой больше нет выхода. Он стал Ким Чонгуком. Но цена этой фамилии оказалась слишком высокой.
Тэхён во сне крепче сжал его руку, и Чонгук невольно вздрогнул. Он знал, что когда альфа проснется, он снова наденет маску нежности, будет просить прощения и целовать его руки. Но Чонгук больше не верил маскам. Он видел истинное лицо своего мужа, и это лицо теперь будет преследовать его в каждом кошмаре. Шторм не прошел мимо — он разрушил всё до основания, оставив после себя лишь хрустальные осколки разбитых надежд.