Прости меня
Призраки в зеркалах
Сеул дышал весенней прохладой, и Чонгук, кутаясь в тонкое пальто, чувствовал себя почти свободным. Прошло две недели после свадьбы — две недели, которые он провел в тумане покорности и тихой печали. Тэхён был внимателен, даже слишком. Он задаривал его подарками, шептал слова любви и старался не вспоминать ту ночь, когда его ласки превратились в насилие. Чонгук принимал всё это с опущенной головой, понимая, что любая искра сопротивления снова разбудит зверя.
Сегодня альфа уехал на важную встречу с поставщиками из Японии, а Намджун и Юнги забрали Джина и Чимина на грандиозный шоппинг в центр города. Чонгук отказался, сославшись на усталость. Ему просто нужно было побыть одному, без надзора, без тяжелых взглядов и удушающего запаха сандала.
Прогуливаясь по парку недалеко от поместья, Чонгук вдруг услышал знакомый голос.
– Гук-и? Неужели это ты?
Чонгук обернулся и его лицо впервые за долгое время озарила искренняя улыбка. К нему спешил высокий, широкоплечий альфа с копной каштановых волос.
– Минхо-хён! – Чонгук бросился навстречу своему двоюродному брату, которого не видел почти два года.
Минхо подхватил его и крепко обнял, приподнимая над землей. От него пахло кедром и свежескошенной травой — родным, семейным запахом, который напомнил Чонгуку о детстве в Пусане, когда мир еще не был разделен на хищников и жертв.
– О боже, мелкий, ты так повзрослел! – Минхо поставил его на ноги и внимательно осмотрел. – Я слышал, ты вышел замуж за какого-то крупного бизнесмена. Почему не позвал на свадьбу? Семья в обиде!
Чонгук отвел взгляд, чувствуя, как к горлу подступает комок. Как он мог пригласить Минхо в логово Кимов? Как мог объяснить, что его «бизнесмен» — человек, чье имя заставляет полицию закрывать глаза на преступления?
– Всё было очень быстро, хён, – тихо ответил он. – Прости. Я так рад тебя видеть.
Они просидели на скамейке больше часа. Минхо рассказывал о своих успехах в архитектурном бюро, о том, что собирается переехать в Сеул, и о том, как скучают родители. Чонгук слушал, жадно впитывая каждое слово, словно глоток свежего воздуха перед погружением в глубокую воду. Минхо несколько раз по-дружески приобнимал его за плечи, хлопал по спине, и Чонгук, соскучившийся по нормальному человеческому теплу, не отстранялся.
– Обещай, что мы еще увидимся, – сказал Минхо на прощание, снова крепко обнимая брата. – Ты выглядишь бледным, Гук-и. Этот твой Ким тебя хоть кормит?
– Всё хорошо, хён. Правда. Береги себя.
Когда Чонгук вернулся в поместье, на улице уже начали сгущаться сумерки. В доме было непривычно тихо — Чимин и Джин, видимо, еще не вернулись. Чонгук прошел в холл, снимая пальто, и вдруг почувствовал, как воздух вокруг него стал ледяным.
В дверном проеме гостиной стоял Тэхён. Он всё еще был в черном деловом костюме, но галстук был ослаблен, а в руке он сжимал стакан с виски. Его глаза были не просто темными — они горели тем самым безумным, багровым огнем, который Чонгук видел в брачную ночь.
– Где ты был? – Голос Тэхёна прозвучал как удар хлыста.
– Я… я просто гулял в парке, – Чонгук замер, чувствуя, как сердце начинает пропускать удары. – Ты же сказал, что вернешься поздно.
Тэхён медленно пошел к нему. С каждым его шагом запах сандала становился всё более агрессивным, подавляющим, смешиваясь с запахом алкоголя.
– Я вернулся раньше, потому что хотел сделать сюрприз своему мужу, – Тэхён остановился в шаге от Чонгука. – Но вместо мужа я нашел пустое поместье. А теперь…
Альфа резко подался вперед, с силой втягивая воздух у самой шеи Чонгука. Чонгук вздрогнул и попытался отступить, но Тэхён мертвой хваткой вцепился в его плечи.
– От кого от тебя несет, Чонгук? – прорычал Тэхён, и его голос сорвался на рык. – Кедр. Чужой альфа. Ты был с кем-то?
– Тэхён, ты не так понял! – Чонгук почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы от боли в плечах. – Это был мой двоюродный брат! Минхо! Мы случайно встретились…
– Брат? – Тэхён горько усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. – Ты думаешь, я настолько глуп? Я видел, как ты улыбался, когда выходил из парка. Ты никогда не улыбался мне так, Чонгук. Никогда!
– Потому что я боюсь тебя! – выкрикнул Чонгук, пытаясь вырваться. – Он мой брат, он просто обнял меня!
Слова о страхе стали последней каплей. Тэхён, ослепленный ревностью и собственническим инстинктом, потерял остатки контроля. Он с силой толкнул Чонгука, и тот отлетел к стене, больно ударившись головой о декоративную панель.
– Ты мой! – Тэхён настиг его мгновенно. – Я купил тебя, я завоевал тебя, я дал тебе свою фамилию! И ты смеешь приносить в мой дом запах другого кобеля?
Первый удар пришелся в живот. Чонгук охнул, сгибаясь пополам, воздух с хрипом вырвался из его легких. Он упал на колени, закрывая голову руками.
– Пожалуйста… Тэхён, остановись… – прошептал он, давясь слезами.
– Я научу тебя верности, – Тэхён схватил его за волосы, заставляя поднять голову. – Я выбью из тебя этот запах, даже если мне придется содрать с тебя кожу!
Удар по лицу отбросил Чонгука на ковер. В голове зашумело, во рту появился металлический привкус крови. Тэхён не останавливался. Он наносил удары ногами по ребрам, по бедрам, вкладывая в каждый из них всю свою ярость, всю свою неуверенность и боль от того, что его омега так и не полюбил его по-настоящему.
– Чимин! Джин-хён! Помогите! – закричал Чонгук, надеясь, что друзья всё-таки вернулись и просто не слышат его. – Пожалуйста, помогите мне!
– Их нет, Чонгук-и, – Тэхён снова опустился на колени рядом с ним, хватая за горло, но не сжимая до конца, а лишь фиксируя. – Никого нет. Только ты и я. Твой муж и его неверная подстилка.
– Я… я не изменял тебе… – Чонгук смотрел на него сквозь пелену слез, видя перед собой не человека, а демона. – Тэхён, умоляю… мне больно…
Тэхён на мгновение замер, глядя на разбитую губу омеги и наливающийся синяк на скуле. На секунду в его глазах промелькнуло осознание, но ревность, подогретая виски, была сильнее.
– Больно? – Тэхён прижался своими губами к его окровавленному рту. – Это только начало, если ты еще раз посмеешь подпустить к себе кого-то, кроме меня.
Он нанес еще один удар, на этот раз наотмашь, ладонью, и Чонгук окончательно потерял сознание, обмякнув на дорогом персидском ковре.
Тэхён сидел рядом, тяжело дыша. Его руки дрожали. Он смотрел на неподвижное тело своего истинного, и тишина огромного дома начала давить на него. Запах чужого альфы всё еще витал в воздухе, но теперь он был перекрыт запахом крови и страха.
Входная дверь с шумом распахнулась. Слышны были веселые голоса Чимина и Сокджина, шуршание пакетов и смех Юнги.
– Гук-и, ты не представляешь, что мы купили! – Чимин первым вбежал в холл и замер, выронив пакеты из рук. Коробки с обувью и одеждой рассыпались по полу.
– Боже мой… – Сокджин, шедший следом, прикрыл рот рукой, его лицо мгновенно побледнело.
Юнги и Намджун вошли последними. Увидев Тэхёна, сидящего над окровавленным Чонгуком, Намджун мгновенно изменился в лице. Он подошел к брату и, не говоря ни слова, с силой оттащил его от омеги.
– Ты что натворил, ублюдок?! – Намджун встряхнул Тэхёна так, что у того клацнули зубы. – Мы же договаривались! Мы обещали им безопасность!
– От него пахло другим альфой, – тупо повторил Тэхён, глядя в никуда. – Он был с другим.
Чимин уже сидел на полу, положив голову Чонгука себе на колени. Он рыдал навзрыд, пытаясь стереть кровь с лица друга своим шарфом.
– Он встретил брата! – кричал Чимин, захлебываясь слезами. – Он мне писал, что встретил Минхо! Он был так счастлив! Тэхён, ты животное! Ты просто монстр!
Юнги подошел к Чимину и мягко коснулся его плеча, но тот резко оттолкнул его руку.
– Не трогай меня! – Чимин посмотрел на Юнги с такой ненавистью, какой альфа никогда не видел. – Вы все одинаковые! Вы звери! Убирайтесь! Все убирайтесь!
Сокджин стоял рядом, его трясло мелкой дрожью. Намджун попытался подойти к нему, но Джин отступил на несколько шагов, прижимаясь к стене.
– Не подходи ко мне, Намджун, – прошептал Сокджин. – Я думал, ты другой. Но вы… вы просто стая волков. И сегодня вы загрызли самого слабого из нас.
Тэхён, казалось, только сейчас начал приходить в себя. Он посмотрел на свои руки, испачканные кровью Чонгука, потом на Чимина, который баюкал бессознательного омегу.
– Чонгук-и… – Тэхён сделал шаг вперед, протягивая руку.
– Уйди! – завизжал Чимин, закрывая собой друга. – Не смей к нему прикасаться! Если ты подойдешь, я убью тебя, клянусь!
Намджун схватил Тэхёна за локоть и потащил к выходу из гостиной.
– Пошли. Сейчас же. Юнги, вызови нашего врача. И скажи ему, чтобы держал язык за зубами.
– Я сам вызову врача, – холодно отрезал Сокджин, доставая телефон. – И если вы не хотите, чтобы я забрал Чимина и Чонгука и исчез навсегда, вы сейчас же оставите нас одних. Уходите в свой кабинет, в свой подвал, куда угодно. Чтобы я вас не видел.
Альфы молча вышли. Тэхён шел как в тумане, его ноги подкашивались. Он слышал, как за спиной захлопнулась дверь, отрезая его от омеги, которого он только что едва не убил.
В кабинете Намджун со всей силы ударил Тэхёна по лицу.
– Ты понимаешь, что ты сделал? – прошипел старший брат. – Ты не просто избил его. Ты уничтожил всё, что мы пытались построить. Джин и Чимин теперь боятся нас больше, чем врагов. Ты подставил нас всех под удар из-за своей ебаной ревности!
– Я учуял запах… – прошептал Тэхён, сползая по стене. – Я просто не мог… я не контролировал себя.
– Тогда ты не достоин быть главой, – Юнги стоял у окна, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Если ты не можешь контролировать зверя ради своего истинного, ты просто опасное животное. И если Чонгук не очнется… я сам тебя прикончу, Тэхён.
Тем временем в гостиной Сокджин и Чимин перенесли Чонгука на диван. Врач приехал быстро, осмотрел омегу, наложил швы на губу и обработал ушибы.
– Сотрясение мозга, два сломанных ребра и множественные гематомы, – заключил доктор, пряча инструменты. – Ему нужен полный покой. И, господин Ким… то есть, господин Сокджин, если это повторится, последствия могут быть необратимыми для его психики.
Когда врач ушел, Чимин сел на пол рядом с диваном, сжимая руку Чонгука.
– Мы уедем, Гук-и, – шептал он, хотя омега всё еще был без сознания. – Мы заберем тебя и уедем. Джин-хён поможет. Мы не оставим тебя в этом аду.
Сокджин стоял у окна, глядя на темный сад. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно сломалось. Любовь к Намджуну, которая казалась такой надежной, теперь была отравлена страхом. Он понимал, что Тэхён — это отражение их всех. И если Тэхён смог так поступить со своим истинным, значит, и Намджун, и Юнги способны на это.
Чонгук пришел в себя поздно ночью. Первое, что он почувствовал — это разрывающую боль в груди и пульсацию в голове. Он попытался пошевелиться, но вскрикнул от боли.
– Тише, тише, малыш, – Чимин мгновенно оказался рядом. – Я здесь. Джин-хён здесь. Всё закончилось.
Чонгук с трудом сфокусировал взгляд. Он увидел заплаканные лица друзей и понял, что он в безопасности. На мгновение.
– Где… где он? – прошептал Чонгук, и его голос был похож на шелест сухих листьев.
– Он в кабинете. Намджун его не выпускает, – ответил Сокджин, присаживаясь на край дивана. – Чонгук, послушай меня. Мы не позволим ему больше к тебе подойти.
Чонгук закрыл глаза. Из-под ресниц выкатилась одинокая слеза.
– Он сказал, что я ничтожество, – прошептал он. – Он сказал, что я принадлежу ему. Хён… я хочу домой. В Пусан. К маме.
– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Джин, хотя сам не знал, как сбежать от людей, которые держат в руках всю страну.
В эту ночь поместье Кимов было разделено невидимой границей. На одной стороне — трое альф, осознавших, что их природа сильнее их желаний, и охваченных раскаянием и страхом потери. На другой — трое омег, чьи сердца превратились в лед.
Тэхён сидел в темноте своего кабинета, глядя на свои ладони. Он всё еще чувствовал на них тепло крови Чонгука. Он знал, что совершил непоправимое. Он хотел быть нежным, хотел быть любимым, но в итоге стал тем самым чудовищем из сказок, которое убивает то, что любит больше всего.
– Прости меня, – прошептал он в пустоту, зная, что эти слова уже ничего не изменят. – Прости меня, мой маленький кролик.
Но в тишине дома ему ответил лишь далекий, приглушенный всхлип Чимина. Шторм утих, оставив после себя руины, и в этих руинах больше не было места для клубничного молока и прогулок в библиотеке. Была только боль, которая теперь станет их единственным спутником на долгие годы.