Прости меня
Стеклянная тишина
Дом Кимов превратился в величественный склеп, где каждый звук шагов по мрамору казался громом. После той страшной ночи, когда ярость Тэхёна выплеснулась через край, в поместье воцарился хрупкий, болезненный мир. Намджун и Юнги потратили недели, чтобы вымолить прощение у своих омег. Сокджин и Чимин, движимые истинной связью и обещаниями альф измениться, в конце концов сдались. Они хотели верить, что это был разовый срыв, трагическая ошибка, порожденная тяжелым прошлым их мужчин.
Чонгук тоже сделал вид, что простил. Он улыбался, когда Тэхён целовал его пальцы, он кивал, когда альфа клялся в вечной любви, и он покорно ложился в их общую постель. Но под этой маской послушания скрывался парализующий, липкий ужас. Чонгук больше не жил — он выживал. Он научился дышать через раз, когда Тэхён входил в комнату, научился предугадывать смену его настроения по малейшему движению бровей. Для Чонгука Тэхён перестал быть человеком; он стал стихийным бедствием, которое могло обрушиться в любой момент.
Чтобы не провоцировать мужа, Чонгук добровольно запер себя в четырех стенах. Он перестал ходить в университет, перестал видеться с Минхо, даже в сад выходил только тогда, когда Тэхён был на работе. Он стал тенью, призраком в шелковых пижамах, который старался быть максимально незаметным, чтобы не дать ни единого повода для новой вспышки ревности.
– Гук-и, ты так скоро совсем прозрачным станешь, – Чимин ворвался в его комнату без стука, неся с собой запах свежего ветра и новых духов. – Посмотри на себя, ты бледнее этой простыни!
За ним вошел Сокджин, поправляя идеально уложенные волосы.
– Мы решили, что сегодня день свободы. Мы едем в новый торговый центр, – Джин подошел к кровати и мягко потянул Чонгука за руку. – Там открылась галерея и потрясающая кондитерская. Тебе нужно проветриться, малыш.
Чонгук сжался, инстинктивно пряча руки под одеяло.
– Я не думаю, что это хорошая идея, хён. Тэхён скоро вернется на обед, и если он меня не найдет…
– Ой, да брось! – Чимин фыркнул, усаживаясь на край кровати. – Юнги и Намджун сами нас уговаривали сходить куда-нибудь. Они чувствуют себя виноватыми и хотят, чтобы мы тратили их деньги. Тэхён не будет против, он же видит, как ты тоскуешь.
Чонгук колебался. Мысль о том, чтобы выйти за ворота, пугала и манила одновременно.
– Я… я спрошу его. Если он разрешит, то я поеду.
Дождавшись, когда Тэхён зайдет в кабинет перед обедом, Чонгук постучал. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, удары отдавались в горле.
– Войди, – донесся низкий голос.
Тэхён сидел за столом, просматривая какие-то отчеты. Увидев Чонгука, он смягчился, в глазах мелькнула привычная нежность, которая теперь вызывала у омеги лишь нервную дрожь.
– Чонгук-и? Ты что-то хотел, радость моя?
– Тэхён-а… – Чонгук остановился у порога, не решаясь подойти ближе. – Джин-хён и Чимин собираются в торговый центр. Они зовут меня с собой. Я хотел спросить… можно мне поехать с ними? Я ненадолго, буквально на пару часов…
Он не успел договорить. Лицо Тэхёна мгновенно изменилось. Нежность испарилась, сменившись жесткой, непроницаемой маской. Он даже не поднял головы от бумаг, но воздух в кабинете стал густым и тяжелым.
– Нет.
Это слово упало как гильотина. Короткое, холодное, не терпящее возражений.
– Но, Тэхён, я уже две недели не выходил… – начал было Чонгук, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы бессилия.
– Я сказал — нет, Чонгук, – Тэхён наконец поднял взгляд. В нем не было ярости, только ледяная уверенность в своей власти. – На улице небезопасно. Мои враги не дремлют, а ты слишком хрупок, чтобы рисковать. Оставайся дома. Я пришлю тебе всё, что ты захочешь, из любого магазина.
Чонгук сглотнул ком. Он знал этот тон. Спорить дальше означало навлечь на себя бурю.
– Хорошо. Я понял. Прости, что отвлек.
Он вышел из кабинета, едва сдерживая рыдания. Вернувшись в комнату, он покачал головой, глядя на друзей.
– Он не разрешил. Сказал, что это опасно. Я остаюсь.
Чимин и Сокджин переглянулись. В глазах Чимина вспыхнул гнев.
– Это уже переходит все границы! – воскликнул он. – Он не имеет права держать тебя под замком как заключенного! Юнги сказал, что в городе всё спокойно. Намджун выделил нам тройную охрану.
– Гук-и, послушай, – Джин взял его за плечи. – Тэхён просто перестраховывается. Он уедет через десять минут на вторую встречу, его не будет до самого вечера. Мы вернемся раньше него. Ты просто развеешься, купишь себе что-нибудь красивое, и никто ничего не узнает. Охрана подчиняется Намджуну, а он дал добро.
– Я не могу… если он узнает… – Чонгук дрожал.
– Он не узнает, – твердо сказал Чимин. – Мы будем рядом. Ты с ума сойдешь в этой комнате, посмотри на свои руки — ты их до крови сдираешь от нервов. Поехали. Это всего лишь магазин, Чонгук.
Поддавшись напору друзей и собственной жажде хотя бы глотка нормальной жизни, Чонгук сдался. Он быстро переоделся, натянул кепку пониже, чтобы скрыть бледность, и, стараясь не смотреть в сторону кабинета мужа, проскользнул к машине.
Торговый центр встретил их шумом, яркими огнями и толпами людей. Первые полчаса Чонгук дергался от каждого шороха, озираясь по сторонам в поисках знакомых черных седанов, но постепенно атмосфера праздника и беззаботности друзей подействовала на него. Чимин таскал его по бутикам, заставляя примерять яркие вещи, а Сокджин выбирал самые изысканные пирожные в кафе.
На какой-то момент Чонгук забыл о страхе. Он смеялся, глядя на нелепую шляпу, которую примерил Чимин, и с удовольствием выбирал новый парфюм. Он купил несколько пакетов одежды, пару книг и даже набор для рисования, о котором давно мечтал.
– Видишь? – Чимин подмигнул ему, когда они шли к выходу, нагруженные пакетами. – Мир не рухнул. Ты жив, здоров и даже улыбаешься.
– Спасибо вам, – искренне сказал Чонгук. – Мне действительно стало легче.
Но когда они подъехали к воротам поместья, легкость испарилась, сменившись ледяным предчувствием. У входа стоял автомобиль Тэхёна. Тот самый, который должен был вернуться только через три часа.
Чонгук почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок.
– Он дома, – прошептал он, вцепляясь в ручки пакетов так, что побелели костяшки.
– Спокойно, – Сокджин нахмурился. – Мы пойдем с тобой. Если он начнет кричать, Намджун его успокоит.
Они вошли в холл. Тишина в доме была звенящей, неестественной. Слуги исчезли, словно их и не было. В центре гостиной, прямо напротив входа, стоял Тэхён. Он всё еще был в пальто, его руки были убраны в карманы, а поза казалась расслабленной, если бы не аура, которая буквально выжигала кислород в помещении.
– О, вы вернулись, – голос Тэхёна был тихим, почти ласковым, но от этого звука у Чонгука подкосились ноги.
– Тэхён, мы просто решили прогуляться, – бодро начал Чимин, делая шаг вперед. – Чонгуку было очень скучно, и мы…
– Я не с тобой разговариваю, Чимин, – перебил его Тэхён, не сводя глаз с мужа. – Юнги ждет тебя наверху. Иди. Намджун тоже ждет Джина в библиотеке.
– Мы не оставим его, – твердо сказал Сокджин.
– Уходите, – прошептал Чонгук, не поднимая головы. – Пожалуйста. Идите.
Он видел, как Тэхён медленно вынимает руки из карманов. Он видел, как сжимаются его кулаки. Чонгук знал: если друзья останутся, будет только хуже. Им Тэхён ничего не сделает, но его, Чонгука, накажет вдвойне за «публичное унижение».
Джин и Чимин, обменявшись тревожными взглядами, медленно пошли к лестнице. Они надеялись, что их альфы вмешаются, если услышат шум.
Когда шаги друзей затихли наверху, Тэхён сделал шаг к Чонгуку. Пакеты в руках омеги зашуршали, один из них выскользнул и упал на пол, рассыпая покупки.
– Ты хорошо провел время? – спросил Тэхён, останавливаясь в паре сантиметров от него.
– Тэхён-а… прости… они уговорили меня… я просто хотел…
– Я задал тебе простой вопрос, Чонгук, – Тэхён протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по щеке омеги. Чонгук вздрогнул и зажмурился. – Тебе было весело обманывать меня? Тебе было приятно знать, что ты нарушил мой прямой запрет?
– Я не хотел обманывать! – Чонгук поднял глаза, полные слез. – Я просто хотел выйти на улицу! Я человек, Тэхён, а не твоя вещь! Я не могу жить в этой клетке!
Лицо Тэхёна исказилось. Та самая тень, которая превращала его в монстра, снова накрыла его черты.
– Вещь? – переспросил он, и в его голосе послышался рык. – Ты думаешь, я держу тебя здесь, потому что ты вещь? Я держу тебя здесь, потому что ты — единственное, что удерживает меня от того, чтобы сжечь этот город! А ты… ты плюешь на мою заботу. Ты уходишь за спиной, как дешевая шлюха, ищущая приключений!
– Не смей! – выкрикнул Чонгук, но тут же пожалел об этом.
Тэхён схватил его за воротник пальто и с силой встряхнул. Пакеты окончательно выпали из рук Чонгука, разлетаясь по мрамору.
– Ты решил, что если я был добрым эти недели, то я стал слабым? – Тэхён прижал его к колонне, его лицо было в миллиметре от лица омеги. – Ты решил, что можешь играть с моим терпением?
– Мне страшно, Тэхён! Ты понимаешь, что я боюсь тебя до тошноты?! – закричал Чонгук, теряя остатки самообладания. – Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, я хочу умереть! Я ненавижу этот дом! Я ненавижу эти кольца!
Тэхён замер. Его глаза расширились, а потом сузились до тонких щелей. Мир вокруг него рухнул. Все его старания, всё его искупление — всё было зря. Омега, ради которого он был готов на всё, признался в ненависти.
– Ненавидишь? – прошептал Тэхён. – Что ж… тогда я дам тебе настоящий повод для ненависти.
Он схватил Чонгука за руку и потащил его не в спальню, а вниз, в подвальные помещения, где располагались тренировочные залы и комнаты охраны. Чонгук упирался, кричал, звал на помощь, но Тэхён был неумолим. Его сила была сокрушительной.
Он втолкнул омегу в небольшую комнату без окон, предназначенную для допросов, которую Тэхён иногда использовал для особо «строптивых» подчиненных. Здесь стоял лишь один стул и стол.
– Ты хочешь свободы, Чонгук? – Тэхён захлопнул дверь и запер ее. – Ты хочешь гулять, где вздумается?
– Тэхён, пожалуйста, не надо… умоляю… – Чонгук забился в угол, закрывая голову руками.
Альфа подошел к нему, но на этот раз он не стал бить. Он сделал нечто худшее. Он сел на стул напротив и просто стал смотреть. Его взгляд был лишен эмоций, он был мертвым.
– Ты будешь сидеть здесь, – холодно произнес Тэхён. – В темноте и тишине. До тех пор, пока не поймешь, что единственный мир, который тебе разрешен — это я. Ты будешь просить меня о глотке воды, о луче света. И когда ты наконец осознаешь, что без меня ты — ничто, тогда, возможно, я позволю тебе вернуться в спальню.
– Ты с ума сошел… – прошептал Чонгук, глядя на него с ужасом. – Ты болен, Тэхён. Тебе лечиться надо, а не мафией управлять.
Тэхён встал, подошел к нему и, резко наклонившись, схватил за подбородок.
– Может быть. Но я — твой сумасшедший. И ты никуда от меня не денешься. Никогда.
Он вышел, выключив свет. Чонгук остался в абсолютной, густой темноте. Он слышал, как за дверью дважды повернулся ключ.
– Тэхён! Открой! Пожалуйста! – Чонгук бросился к двери, колотя по ней кулаками. – Я больше не буду! Я обещаю! Только не оставляй меня здесь!
Но ответом ему была тишина. Тэхён стоял по ту сторону двери, прислонившись к ней лбом. Его сердце разрывалось от боли, но зверь внутри ликовал. Теперь омега не сможет сбежать. Теперь он будет принадлежать ему полностью, сломленный и зависимый.
Наверху Намджун и Юнги пытались успокоить Джина и Чимина.
– Где он? Где Чонгук? – кричал Чимин, пытаясь вырваться из хватки Юнги. – Я слышал крики! Юнги, сделай что-нибудь!
– Тэхён сам разберется со своим омегой, – хмуро ответил Юнги, хотя в его глазах тоже читалось беспокойство. – Он его не убьет, Чимин. Просто преподаст урок.
– Урок?! – Сокджин посмотрел на Намджуна с нескрываемым отвращением. – Ты тоже так считаешь, Намджун? Что запирать и избивать — это урок?
Намджун отвел взгляд. Он знал, что Тэхён переходит черту, но он также знал, что вмешиваться в дела брата — значит развязать внутреннюю войну.
– Мы поговорим с ним завтра, – тихо сказал Намджун. – Сейчас его лучше не трогать.
В подвале Чонгук сполз по двери на пол. Его пакеты с покупками остались лежать в холле — разбросанные, растоптанные, как и его надежда на нормальную жизнь. Новый парфюм, который он так тщательно выбирал, теперь казался ему запахом смерти.
Он свернулся калачиком на холодном полу, обнимая себя за плечи. В темноте ему казалось, что стены сжимаются, а запах сандала преследует его даже здесь. Он понял, что проиграл. В этой игре, где правилами была истинность, у омеги не было шансов против альфы-хищника.
– Мама… – прошептал он в пустоту.
А наверху Ким Тэхён сидел в своем кабинете, глядя на мониторы камер наблюдения. Он видел маленькое, сжавшееся тело в углу темной комнаты. Он видел, как дрожат плечи Чонгука. Он ненавидел себя. Он хотел спуститься, вытащить его оттуда, умолять о прощении. Но страх снова потерять контроль, снова увидеть в глазах омеги желание сбежать, удерживал его на месте.
Стеклянная тишина поместья Кимов стала еще прочнее. В этот вечер три омеги окончательно поняли: их альфы — это не их спасение. Это их приговор. И никакие белые розы, бриллианты или клубничное молоко не смогут скрыть того факта, что они — всего лишь трофеи в золотых клетках, ключи от которых навсегда спрятаны в карманах самых опасных людей страны.