Прости я...
Пляска на краю бездны
Зал снова погрузился в вязкую, липкую тишину. Тени по углам казались живыми, они шевелились в такт биению сердец тех, кто застрял в этом месте. Луз чувствовала, как ладонь Эмити в её руке стала влажной от пота. Все взгляды были прикованы к черному монолиту экрана, где вновь замигали белые буквы: «Загрузка... Пожалуйста, подождите».
– Сколько еще это будет продолжаться? – Голос Гаса сорвался на высокой ноте. – Мы уже видели достаточно. Мы видели... то, что он сделал в том городе. Зачем нам смотреть дальше?
– Потому что это место не отпустит нас, пока мы не увидим всё, – мрачно отозвалась Ида, покрепче перехватывая свой посох. – Оно питается нашими эмоциями. Или его болью.
Экран вспыхнул. На этот раз картинка была рваной, дерганой, словно камеру держал человек в состоянии лихорадки. Зрители увидели Хантера. Он был в той же пещере, но обстановка изменилась. Повсюду валялись осколки стекла, пустые бутылки из мира людей с яркими этикетками, которые казались здесь чем-то кощунственным.
Хантер сидел у стены, его лицо было мертвенно-бледным, а глаза – красными не только от магии двойника, но и от лопнувших сосудов. Он выглядел как человек, который не спал несколько веков.
– Я так больше не могу, – прошептал он на экране. Его голос был сухим, как шелест старой пергаментной бумаги. – Я не хочу быть порталом. Я не хочу быть убийцей. Я просто хочу... чтобы это прекратилось.
Он медленно поднял с земли острый осколок бутылки. Прозрачный двойник, парящий под потолком пещеры, замер, его кошачьи уши прижались к голове, а на лице застыла предвкушающая улыбка.
– Ну же, маленький гримволкер, – пропел призрак. – Попробуй. Посмотрим, позволит ли тебе твоя новая сила уйти так просто.
Хантер зажмурился и с силой полоснул себя по запястью. В зале Камила вскрикнула и отвернулась, уткнувшись в плечо Эды. Уиллоу зажала рот руками, её глаза расширились от немого ужаса.
Но вместо крови из раны вырвался ослепительный золотой свет. Пространство вокруг Хантера задрожало, послышался звук рвущейся ткани, и прежде чем осколок коснулся кожи, мальчик исчез.
Через секунду он рухнул на колени посреди заснеженной пустоши. Ветер трепал его разодранный плащ.
– Нет... нет! – закричал он, втыкая осколок в снег. – Почему?!
Он снова замахнулся, целясь себе в горло, но опять – золотая вспышка, треск реальности, и он уже стоит на крыше небоскреба в мире людей. Под ногами – бездна, залитая огнями города.
– Ты не понимаешь, да? – Двойник возник прямо в воздухе перед ним, покачивая хвостом. – Твоё тело теперь – не твоё. Оно принадлежит силе. Оно защищает себя. Ты не можешь умереть, Хантер. Ты слишком ценен для этой вселенной. Ты – мост. А мосты не совершают суицид, они просто стоят и терпят, пока по ним топчутся.
– Убирайся из моей головы! – Хантер бросился с крыши вниз.
Зал ахнул. Луз подалась вперед, её ногти впились в подлокотник дивана. Секунды падения казались вечностью. Но за метр до асфальта золотой кокон снова поглотил его.
Вспышка – и он снова в пещере. Он врезался в каменную стену, и звук удара костей о камень эхом отозвался в зале.
– Хватит! Пожалуйста, хватит! – Уиллоу рыдала, привалившись к Гасу. – Почему это показывают нам? Мы не можем ему помочь!
– Это пытка, – Дариус поднялся со своего места, его лицо исказилось от ярости. Он посмотрел на Белоса. – Ты это сделал? Ты вложил в него этот механизм самосохранения?
Император сидел неподвижно, но его пальцы судорожно сжимали подлокотники.
– Я не создавал его таким, – голос Белоса звучал странно, в нем проскальзывала нехарактерная для него дрожь. – Гримволкеры хрупки. То, что происходит с ним... это эволюция страха. Он настолько боится исчезнуть, что его магия сделала его бессмертным вопреки его воле. Мой бедный, глупый племянник...
На экране Хантер схватил одну из уцелевших бутылок виски. Он пил жадно, захлебываясь, алкоголь стекал по его подбородку, смешиваясь с грязью. Он хотел отключить разум, хотел провалиться в небытие, которое не давала ему магия.
– Пей, пей, – подначивал призрак, опускаясь на землю и обвивая хвостом ноги мальчика. – Чем больше ты пьешь, тем слабее твоя воля. Тем легче мне будет забрать всё остальное. Ты ведь чувствуешь, как я становлюсь плотнее? Скоро мне не нужно будет твоё разрешение.
Хантер икнул, его взгляд поплыл. Он посмотрел на призрака затуманенным взором.
– Ты... ты ведь это я, верно? – пробормотал он, прислонившись головой к холодному камню. – Мой гнев. Моя ненависть к дяде. Моя обида на Луз и остальных за то, что они... они такие нормальные.
– О, ты начинаешь понимать, – призрак нежно коснулся щеки Хантера. – Я – всё то, что ты подавлял, пока носил эту нелепую золотую маску. Я – твоё истинное лицо. И нам обоим нравится вкус крови. Признайся, когда ты убивал тех людей в баре... ты ведь не только боялся. Ты чувствовал... облегчение?
Хантер закрыл глаза, и по его лицу потекли слезы.
– Да, – прошептал он так тихо, что в зале все затаили дыхание. – Да. В тот момент... я не был гримволкером. Я не был Золотым Стражем. Я был просто силой. И это было... это было лучше, чем всё, что я знал раньше.
– О боже... – Луз закрыла лицо руками. – Хантер, нет...
– А чего вы ожидали? – Одалия Блайт брезгливо поджала губы, хотя её голос слегка дрожал. – Мальчишка – искусственное создание. У него нет души, которая могла бы сдерживать такие порывы. Он – дефектный товар.
– Замолчи, Одалия! – Элрик Блайт, сидевший до этого молча, внезапно прикрикнул на жену. – Ты видишь, что он переживает? Это не отсутствие души. Это душа, которую разрывают на части на наших глазах!
На экране у Хантера началась новая атака. Его дыхание стало рваным, он начал хватать ртом воздух, словно тонул. Золотые искры снова начали роиться вокруг него.
– Нет, нет, только не снова! – закричал он, вцепляясь пальцами в собственные волосы. – Я не хочу никуда перемещаться! Оставьте меня здесь!
Но магия не слушалась. Его начало бросать по мирам с безумной скоростью. На экране мелькали кадры: джунгли, подводные пещеры, шумные рынки Германии, тихие заснеженные леса Канады. В каждом месте он появлялся лишь на секунду, крича от боли, потому что каждый прыжок буквально выворачивал его наизнанку.
Наконец, его выбросило обратно в пещеру. Он рухнул на кучу битого стекла, не обращая внимания на порезы.
– Еще... – прохрипел он, нащупывая очередную бутылку. – Мне нужно еще...
– Тебе не алкоголь нужен, – призрак склонился над ним, его алые глаза горели триумфом. – Тебе нужно признать правду. Ты любишь это. Ты хочешь вернуться в мир людей и закончить начатое. Ты хочешь увидеть, как этот мир горит, потому что он никогда не принимал тебя.
Хантер поднял голову. В его глазах на мгновение вспыхнул тот же алый свет, что и у двойника.
– Я хочу... – он запнулся, глядя в пустоту. – Я хочу, чтобы дядя посмотрел на меня. Не как на замену своему брату. А как на того, кто может его уничтожить.
В зале Белос медленно поднялся. Его высокая фигура отбрасывала длинную, уродливую тень на пол.
– Вот оно, – произнес император, и в его голосе не было гнева, только какая-то жуткая, искаженная гордость. – Гнев гримволкера. Сила, способная сокрушать титанов. Хантер, мой дорогой мальчик... ты наконец-то становишься тем, кем должен был быть. Моим идеальным наследником.
– Ты чудовище! – Ида вскочила, направляя посох на Белоса. – Ты радуешься тому, что он сходит с ума?!
– Я радуюсь тому, что он обретает истинную мощь, – холодно ответил Белос. – Магия диких ведьм сделала его слабым и сентиментальным. Но эта тьма... она сделает его непобедимым.
На экране Хантер вдруг замер. Он медленно встал, пошатываясь. Его движения стали дергаными, неестественными, как у марионетки, которой управляет пьяный кукловод. Двойник с кошачьими ушами начал медленно сливаться с ним, входя в его спину.
– Да... – прошептал Хантер, и его голос теперь звучал в два тона: его собственный и ядовитый голос призрака. – Да. Свобода.
Он щелкнул пальцами. Но на этот раз это была не золотая вспышка. Вокруг него начали материализоваться черные, как смоль, крылья дракона. Из-под светлых волос пробились острые, покрытые мехом уши, а сзади хлестнул длинный хвост.
– Смотрите, – прошептал Коллекционер, который до этого сидел тихо, играя с какими-то светящимися шариками. – Мальчик-игрушка ломается! Это так весело! Будет большой ба-бах!
Хантер на экране посмотрел прямо в камеру. Его глаза светились чистым, незамутненным безумием.
– Луз... – произнес он, и его губы растянулись в жуткой улыбке. – Ты говорила, что я – часть семьи. Хочешь знать, что делает семья с теми, кто причиняет ей боль?
Он снова исчез. И прежде чем зрители успели осознать, что произошло, экран показал мир людей. Тот же бар, но теперь там были полицейские, оцепившие место преступления. Хантер появился прямо посреди улицы. Люди закричали, увидев крылатое существо с окровавленным лицом.
– Больше... – прорычал он, взмывая в воздух. – Мне нужно больше жизни!
Он спикировал вниз, и экран на мгновение залило красным. Послышались крики, звук бьющегося стекла и нечеловеческий смех.
В зале Камила Носеда упала на колени, закрыв лицо руками. Она рыдала в голос, не в силах больше выносить этот кошмар.
– Мы должны остановить это, – Эмити стояла, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Ида, Лилит, Дариус! Мы должны найти способ выйти отсюда и остановить его, пока он не погубил свою душу окончательно!
– Мы не можем выйти, пока кино не кончится, – мрачно сказала Лилит, указывая на экран. – Смотрите. Он возвращается.
Хантер снова был в пещере. Он сидел на полу, тяжело дыша. На его руках была свежая кровь, а рядом валялась еще одна пустая бутылка. Трансформация частично спала – крылья исчезли, но кошачьи уши и хвост остались, нервно подергиваясь.
Он плакал. Громко, навзрыд, как маленький ребенок, который потерялся в лесу.
– Зачем я это сделал? – всхлипывал он, вытирая окровавленные руки о плащ. – Я же... я же не такой. Луз... Уиллоу... они меня возненавидят.
– О, они уже тебя ненавидят, – двойник отделился от него, лениво потягиваясь. – Ты видел их лица? Они смотрят на тебя сейчас и думают: «Какое же он чудовище». Ты никогда не будешь одним из них, Хантер. Ты – ошибка природы. Пей. Пей и забудь их.
Хантер схватил бутылку и присосался к горлышку, глотая алкоголь так, словно это была вода в пустыне.
– Я... я просто хочу домой, – прошептал он, заваливаясь на бок. – Дядя... дядя, пожалуйста, забери меня. Я буду хорошим. Я буду делать всё, что ты скажешь. Только убери его... убери эту тень.
В зале Белос закрыл глаза. На его лице промелькнула тень чего-то, похожего на скорбь, но она быстро сменилась привычной маской холодного безразличия.
– Он зовет меня, – тихо произнес император. – Даже в этом безумии он знает, кто его единственный истинный защитник.
– Ты – его палач, а не защитник! – выкрикнула Луз, вытирая слезы. – Хантер, если ты слышишь меня... мы не ненавидим тебя! Мы боимся за тебя!
На экране Хантер затих, погрузившись в тяжелый, пьяный сон. Призрачный двойник устроился рядом, положив голову ему на грудь, как преданный и очень опасный пес.
Экран начал медленно гаснуть, но перед тем как совсем почернеть, на нем появилась надпись, написанная корявым, детским почерком Хантера:
«Помогите мне. Или убейте меня. Я больше не знаю, кто из нас настоящий».
Тишина в зале стала абсолютной. Даже Коллекционер перестал смеяться, глядя на пустой экран. Все понимали: следующая глава этой истории может стать последней для мальчика, который просто хотел иметь право на существование.
– Мы найдем его, – голос Иды прозвучал как клятва. – Чего бы нам это ни стоило. Мы вытрясем из этого гримволкера всю дурь и всю кровь, но вернем нашего Хантера домой.
Белос лишь горько усмехнулся, глядя в темноту. Он знал то, чего не хотели признавать остальные: тот Хантер, которого они знали, умер в тот самый момент, когда первый глоток чужой крови коснулся его губ. Теперь в пещере спал кто-то другой. И этот «кто-то» был готов сжечь оба мира, лишь бы заглушить шепот внутри своей головы.