← Назад к обзору

Против течения

Черные тени и запах хлороформа

Утро встретило Аню непривычным шумом. После двух недель относительного одиночества тишина в комнате общежития казалась чем-то естественным, но сегодня её бесцеремонно нарушили. Скрип двери, грохот тяжелых сумок и звонкий девичий смех вырвали Аню из полудремы.

Она приподнялась на локтях, щурясь от яркого света, бьющего из окна. На пороге стояли две девушки, нагруженные чемоданами и пакетами из модных магазинов.

– Привет... я Аня, – негромко сказала она, садясь на кровати и потирая заспанные глаза.

Девушка с короткой стрижкой каре и иссиня-черными волосами, одетая в кожаную косуху, бросила свои вещи на свободную кровать и оценивающе посмотрела на Аню. У неё был дерзкий взгляд и ярко-красная помада, которая удивительно шла к её бледной коже.

– Привет, – она протянула руку с аккуратным черным маникюром. – Я Олеся. А это Ира.

Девушка справа, невысокая, с рыжеватыми волосами и россыпью веснушек на носу, приветливо махнула рукой.

– Привет! Надеюсь, мы тебя не сильно напугали? – Ира улыбнулась, и от этой улыбки в комнате будто стало еще светлее. – Нас задержали с документами в деканате, думали, вообще не заселят сегодня.

– Да нет, всё нормально, – Аня улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается облегчение. – Я уже начала думать, что буду жить тут одна до конца семестра.

– Одной скучно, – Олеся уже начала по-хозяйски открывать шкаф. – Тем более в Москве. Тут одной пропасть можно. Ты на каком факультете?

– Психология, первый курс, – ответила Аня, наблюдая, как новые соседки начали обживать пространство.

– О, коллега! – воскликнула Ира. – Мы тоже. Будем вместе на пары ходить. Ты, кстати, как, уже освоилась? Говорят, у нас на потоке какие-то жуткие мажоры учатся, жизни никому не дают.

Аня замялась, вспоминая Глеба, Катю и всё то, что произошло за последние дни. Ей не хотелось вываливать на новых знакомых свои проблемы в первый же час, но и врать не получалось.

– Есть такое, – уклончиво ответила она. – Но жить можно, если когти вовремя показывать.

Олеся усмехнулась, оглянувшись на Аню.

– Когти — это правильно. В этом городе без них никак. Ладно, девчонки, давайте разбираться, а то в двенадцать уже лекция по анатомии ЦНС, нельзя опасаться.

Утро прошло в суете. Аня помогала девочкам раскладывать вещи, они болтали о преподавателях, о ценах в столовой и о том, где в Москве самый вкусный кофе. Впервые за долгое время Аня почувствовала себя не «той самой дерзкой девчонкой из Дмитрова», а просто студенткой, у которой впереди целая жизнь. Разговор с Олесей и Ирой отвлек её от тревожных мыслей о предстоящей встрече с Глебом в семь вечера.

В двенадцать часов, как и планировалось, они начали собираться.

– Ань, ты иди, мы тебя догоним, – сказала Ира, лихорадочно роясь в сумке. – Я тетрадь куда-то засунула, сейчас найду и прибежим.

– Хорошо, встретимся у входа в корпус, – Аня накинула свою привычную толстовку, подхватила сумку и вышла из комнаты.

На улице стояла прекрасная погода. Сентябрьское солнце припекало, а легкий ветерок доносил запахи сухой листвы и бензина. Аня шла по тротуару, погруженная в свои мысли. Она думала о Глебе. Зачем он позвал её? Что это за разговор «без свидетелей»? После вчерашней стычки с Катей она ожидала чего угодно, но только не тайных свиданий у черного входа в спорткомплекс.

До учебного корпуса оставалось пройти всего пару кварталов. Аня свернула в тихий переулок, который служил коротким путем между общежитием и университетом. Здесь обычно было малолюдно, только редкие прохожие и припаркованные машины.

Вдруг тишину переулка нарушил визг тормозов. Прямо перед Аней, преграждая ей путь, остановился огромный черный внедорожник с тонированными стеклами. Не успела она осознать, что происходит, как сзади, отрезая путь к отступлению, притерлась еще одна машина — такая же черная, массивная, похожая на те, на которых ездят высокопоставленные чиновники или их охрана.

Аня замерла, её сердце пропустило удар. Она инстинктивно прижала сумку к груди, озираясь по сторонам. Переулок был пуст.

– Эй, вы чего... – начала она, но голос сорвался.

Двери первой машины распахнулись одновременно. Из салона вышли двое мужчин в строгих костюмах и солнцезащитных очках, несмотря на то, что в переулке была густая тень. Они действовали слаженно, профессионально, без лишних слов.

Аня попыталась броситься в сторону, между машиной и стеной дома, но один из мужчин перехватил её за пояс, словно тряпичную куклу.

– Пустите! Помогите! – закричала она, пытаясь ударить похитителя локтем, но он даже не поморщился.

– Тише, девочка, – прохрипел второй, хватая её за руки. – Тебе просто нужно прокатиться с нами.

– Я никуда не поеду! Глеб! – она сама не знала, почему закричала именно его имя.

В ту же секунду сильная рука в кожаной перчатке обхватила её лицо. К носу и рту прижали кусок ткани, пропитанный чем-то едким и сладковатым. Аня попыталась задержать дыхание, но легкие сами собой сделали вдох.

Мир вокруг мгновенно начал расплываться. Звуки города стали глухими, будто она оказалась под водой. Фигуры мужчин превратились в неясные черные тени, а небо над головой качнулось и начало стремительно темнеть.

Последним, что она почувствовала, была жесткая поверхность автомобильного сиденья и холодный металл защелкнувшейся двери. Потом наступила абсолютная, липкая темнота.

***

Сознание возвращалось медленно и мучительно. Сначала появился звук — мерное тиканье настенных часов, тяжелое и гулкое. Затем вернулось обоняние: пахло кожей, дорогим табаком и чем-то стерильным, как в кабинете врача.

Аня попыталась открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Голова раскалывалась, а во рту пересохло так, что язык прилип к небу.

– Очнулась, – произнес глубокий, властный голос где-то совсем рядом.

Аня наконец заставила себя разомкнуть веки. Она сидела в глубоком кожаном кресле. Руки и ноги не были связаны, но тело было настолько слабым, что она едва могла пошевелить пальцем.

Она находилась в огромном кабинете. Стены были обшиты темным деревом, вдоль них тянулись стеллажи с книгами в дорогих переплетах. Огромное панорамное окно выходило на Москву-реку, но сейчас оно было зашторено тяжелыми портьерами.

Напротив неё, за массивным письменным столом, сидел мужчина. Он выглядел как постаревшая версия Глеба — те же резкие черты лица, тот же холодный, пронзительный взгляд серых глаз, только в них не было и тени тех сомнений, которые Аня иногда видела у его сына. Это был Семен Семенович Волков.

– Пить... – прохрипела Аня, пытаясь сглотнуть.

Мужчина кивнул. Один из охранников, стоявший у двери, подошел и поставил перед ней стакан воды. Аня дрожащими руками взяла его и жадно выпила. Холодная влага немного привела её в чувство.

– Где я? Зачем вы меня привезли сюда? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё дрожало от ужаса.

Семен Семенович откинулся на спинку кресла, сложив пальцы «домиком». Он долго рассматривал её, словно какой-то диковинный экспонат в музее.

– Ты в моем офисе, Анна Сергеевна, – произнес он спокойно. – И привезли тебя сюда, потому что ты стала представлять определенную проблему для моей семьи.

– Проблему? Я просто учусь в университете! – воскликнула Аня. – Это вы и ваши люди — проблема! Вы меня похитили! Это уголовное дело!

Волков-старший едва заметно усмехнулся. В этой усмешке было столько пренебрежения, что Ане стало не по себе.

– Уголовное дело... – повторил он, будто пробуя слово на вкус. – В этом городе я решаю, что является уголовным делом, а что — досадным недоразумением. Но давай не будем тратить время на юридические тонкости. Ты из Дмитрова, верно? Мама — Светлана Александровна, воспитатель в детском саду №12. Кредит в банке на триста тысяч, долги по коммуналке за полгода...

Аня почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Откуда вы... зачем вам это?

– Мне нужно знать всё о людях, которые пытаются использовать моего сына в своих целях, – Семен Семенович подался вперед, и его взгляд стал стальным. – Ты думаешь, я не знаю о твоих выходках? О том, как ты хамишь Кате Гордеевой? О том, как Глеб бегает за тобой, пропуская важные встречи и тренировки?

– Я никого не использую! – выкрикнула Аня, вцепляясь в подлокотники кресла. – Это ваш сын сам ко мне подходит! Это он пишет мне записки и назначает встречи! Если вам что-то не нравится — заприте его дома, а меня оставьте в покое!

– Смело, – Волков поднял бровь. – Глеб всегда тянулся к дефектным вещам. Ему кажется, что если он спасет кого-то, то сможет спасти себя. Но он ошибается. Он — наследник огромной империи, и его будущее уже расписано. В этом будущем нет места девочке из Дмитрова с кучей долгов и амбициями психолога.

Он достал из стола конверт и бросил его на край.

– Здесь пятьсот тысяч рублей. Этого хватит, чтобы закрыть все долги твоей матери и купить тебе билет в любой другой город, где ты сможешь продолжить обучение. В МГППУ ты больше не появишься. Твои документы уже изъяты из архива.

Аня смотрела на белый конверт, и ей казалось, что это ядовитая змея.

– Вы думаете, всё можно купить? – прошептала она. – Вы думаете, можно просто стереть человека, потому что он не вписывается в вашу картинку?

– Я не думаю, Анна. Я знаю, – отрезал Волков. – У тебя есть час, чтобы принять решение. Либо ты берешь деньги и исчезаешь, либо... ну, жизнь в Москве может стать очень сложной для матери-одиночки, у которой внезапно найдут нарушения в работе детского сада. Или для студентки, у которой обнаружат в сумке что-то незаконное.

– Вы чудовище, – Аня встала, пошатываясь. Слабость еще не прошла, но ярость придавала ей сил. – Глеб вас ненавидит. Теперь я понимаю почему. Вы не отец, вы — надсмотрщик.

Семен Семенович медленно поднялся. Он был выше Ани на две головы, и его тень накрыла её полностью.

– Можешь называть меня как угодно. Но ты сделаешь то, что я сказал. Охрана отвезет тебя в общежитие, чтобы ты собрала вещи. Если завтра утром ты будешь в Москве — последствия будут необратимыми.

– Я не возьму ваши деньги, – Аня посмотрела ему прямо в глаза. – И я не уеду. Вы можете меня убить, можете подбросить что угодно, но я не позволю вам решать за меня.

Волков-старший молчал несколько секунд. В его взгляде промелькнуло что-то странное — возможно, тень уважения, которая тут же сменилась раздражением.

– Твое право, – он нажал кнопку на столе. – Проводите её. И проследите, чтобы она не делала глупостей до вечера.

Аню грубо взяли под руки и вывели из кабинета. Она шла по длинным коридорам офисного центра, чувствуя себя так, будто попала в кошмарный сон. В голове пульсировала только одна мысль: Глеб. Он ждет её в семь вечера. Он — её единственный шанс.

Её снова усадили в машину. На этот раз тряпку не использовали, но по обе стороны от неё сидели крепкие мужчины, не давая пошевелиться.

– В общежитие, – коротко бросил водитель.

Когда машина тронулась, Аня прижалась лбом к холодному стеклу. Она видела улицы Москвы, людей, спешащих по своим делам, и не могла поверить, что всё это происходит на самом деле.

«Глеб, пожалуйста, приди», – молила она про себя.

Она еще не знала, что в этот самый момент Глеб Волков стоит в кабинете отца, обнаружив, что Аню забрали прямо с улицы. Он кричал, крушил мебель, но охрана Семена Семеновича была непреклонна.

– Ты никуда не пойдешь, Глеб, – спокойно говорил отец, глядя на беснующегося сына. – Это для твоего же блага. Девчонка уедет сегодня вечером. Я дал ей выбор.

– Ты не дал ей выбора! – прорычал Глеб, пытаясь прорваться к двери. – Ты её запугал! Если с ней что-то случится, я клянусь, я уничтожу всё, что ты строил!

– Сядь, – приказал отец. – У нас ужин с Гордеевыми через три часа. И ты там будешь.

Глеб замер. Его кулаки были сжаты до хруста. Он посмотрел на часы. 16:30. У него было два с половиной часа, чтобы придумать план. Два с половиной часа, чтобы спасти ту единственную, кто заставил его сердце биться не в ритме боксерского гонга, а в ритме настоящей жизни.

Аню привезли к общежитию. Один из охранников вышел вместе с ней.

– У тебя есть время до девяти вечера, – сказал он, закуривая. – Мы будем здесь. Не пытайся звонить или убегать через окно. Мы всё видим.

Аня зашла в здание, едва переставляя ноги. В холле она столкнулась с Олесей и Ирой.

– Ань! Ты где была? Мы тебя обыскались! – воскликнула Ира, подбегая к ней. – На пару не пришла, телефон недоступен... Боже, на тебе лица нет! Что случилось?

Аня посмотрела на них, и слезы, которые она сдерживала всё это время, наконец брызнули из глаз.

– Девочки... мне нужно уехать, – всхлипнула она. – Прямо сейчас. Помогите мне.

Олеся, мгновенно оценив ситуацию и заметив через стеклянную дверь черную машину на парковке, схватила Аню за плечи.

– Так, отставить истерику. Ира, запри дверь в комнату. Аня, рассказывай всё. Быстро.

Сидя в своей комнате, Аня захлебываясь рассказала о похищении, об отце Глеба и об угрозах матери. Олеся слушала молча, её лицо становилось всё более суровым.

– Значит так, – сказала она, когда Аня закончила. – Эти уроды думают, что они самые умные. Но они не знают, что у меня брат — хакер, а дядя — адвокат по уголовным делам, который таких «бизнесменов» на завтрак ест.

– Олесь, они угрожают моей маме! – прошептала Аня.

– Мы спрячем твою маму, – твердо ответила Олеся. – У моей семьи есть загородный дом в Тверской области, там её никто не найдет. А ты... ты никуда не уедешь. Ты пойдешь на эту встречу в семь вечера.

– Но они меня не выпустят! Они стоят под окнами!

– У этого здания есть пожарный выход через подвал, – подала голос Ира. – Я видела его, когда мы заносили вещи. Там старая дверь, заваленная хламом, но пролезть можно. Она выходит во внутренний двор, к гаражам. Оттуда до спорткомплекса — десять минут бегом.

Аня посмотрела на своих новых соседок. Она знала их всего несколько часов, но сейчас они казались ей самыми близкими людьми в мире.

– Почему вы мне помогаете? – спросила она.

Олеся усмехнулась, поправляя свое черное каре.

– Потому что я ненавижу мажоров, которые думают, что им всё дозволено. И потому что мы — будущие психологи, Ань. Мы должны помогать людям справляться с травмами, а не позволять наносить новые.

В 18:45 Аня, одетая в темную толстовку с капюшоном, медленно спускалась в подвал общежития. Сердце колотилось в горле. Сверху, в комнате, Олеся и Ира создавали видимость её присутствия: включили музыку, громко разговаривали и двигали стулья, чтобы охранники на улице ничего не заподозрили.

В подвале пахло сыростью и старыми трубами. Аня нашла ту самую дверь. Она действительно была заставлена сломанными партами и какими-то ящиками. С трудом отодвинув верхний ящик, Аня просунулась в узкую щель.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Она оказалась в темном дворе. Не оглядываясь, она бросилась бежать.

Спорткомплекс возвышался над районом как огромный бетонный монолит. Аня обежала здание, стараясь держаться в тени деревьев. Черный вход был скрыт за густыми кустами сирени.

Она пришла ровно в семь. У входа никого не было.

– Глеб? – прошептала она, прижимаясь к холодной стене. – Глеб, ты здесь?

Тишина. Только шум далекого проспекта и шелест листвы. Аня почувствовала, как надежда начинает таять. Неужели он не пришел? Неужели отец всё-таки запер его?

Вдруг дверь спорткомплекса скрипнула и приоткрылась. На пороге стоял Глеб. Он был в том самом костюме, который заставил его надеть отец, но галстук был сорван, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. На его лице была свежая ссадина, а костяшки рук снова были в крови.

– Аня! – он шагнул к ней и сгреб в охапку, прижимая к себе так сильно, что ей стало трудно дышать. – Боже, ты жива... Я думал, он тебя уже увез.

– Глеб, он угрожал моей маме, – Аня уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах. – Он сказал, что сотрет меня в порошок.

Глеб отстранился и взял её лицо в свои ладони. Его глаза горели диким, первобытным огнем.

– Он больше ничего тебе не сделает, – сказал он твердо. – Я всё узнал. Я забрал у него из сейфа документы на ту фирму, через которую он проводит свои «грязные» сделки. Если он хоть пальцем тронет тебя или твою мать — я отправлю их в прокуратуру. Мне плевать на наследство, Аня. Мне плевать на всё, кроме тебя.

– Глеб, это твой отец... – прошептала она.

– Он перестал быть моим отцом в тот момент, когда поднял на тебя руку, – Глеб прижал свой лоб к её лбу. – Мы уезжаем. Прямо сейчас. У меня есть ключи от старой квартиры матери, о которой он не знает. Мы спрячемся там, пока всё не утихнет.

– Но как же учеба? Как же всё остальное?

Глеб грустно улыбнулся.

– Мы психологи, Аня. Мы разберемся. Главное, что мы теперь вместе против всего этого мира.

Они стояли в тени спорткомплекса, два человека из разных миров, которых связала общая боль и общая тайна. Впереди была неизвестность, погоня и долгая борьба за право на счастье. Но в эту минуту, под холодным московским небом, им казалось, что они — самая большая сила во вселенной.

Глеб взял Аню за руку, и они вместе шагнули в темноту, оставляя позади стеклянные маски и привкус пепла своей прошлой жизни. Москва продолжала шуметь, не подозревая, что в её недрах только что родилась история, которую не сможет уничтожить ни один миллионер в мире.