← Назад к обзору

Псих, но мой

Клеймо зверя и шёпот призраков

Ночь в тридцать четвёртом этаже была наполнена не тишиной, а низким гулом города, который просачивался сквозь панорамные стёкла. Ник лежал на спине, глядя на полосы света от прожекторов, скользящие по потолку. Тело ныло после матча, каждая мышца пульсировала, напоминая о падениях и столкновениях. Сон накатывал тяжёлыми, вязкими волнами, путая мысли и превращая реальность в зыбкое марево.

Скрип двери разрезал полумрак, как лезвие — плотную ткань. Ник вздрогнул, приподнимаясь на локтях. Его волосы были всклокочены, глаза слипались, а сознание отказывалось адекватно воспринимать происходящее. В проёме стоял высокий силуэт. Джастин.

Он вошёл молча, не зажигая света. Его движения были лишены привычной резкости, в них сквозила странная, почти сомнамбулическая тяжесть. Не говоря ни слова, альфа подошёл к кровати и, не снимая футболки, просто повалился рядом. Матрас прогнулся под его весом.

– Ты... что ты делаешь? – пробормотал Ник. Голос звучал глухо, словно из-под воды.

Джастин не ответил. Вместо этого он придвинулся ближе, обдавая Ника запахом ночного холода, горького табака и того самого мускуса, который заставлял инстинкты омеги сходить с ума. Сильная рука легла Нику на талию, притягивая его к горячему телу альфы.

В любой другой ситуации Ник взорвался бы, ударил, вырвался, но сейчас... сейчас мозг, одурманенный усталостью и остатками наркоза, который всё ещё иногда давал о себе знать, решил, что это просто морок. Очередной бред, порождённый измотанным воображением.

– Это просто сон, – прошептал Ник сам себе, чувствуя, как голова Джастина утыкается ему в изгиб шеи. – Завтра я проснусь один...

Джастин что-то неразборчиво промычал, его хватка стала крепче, почти собственнической. Его дыхание, обжигающее и мерное, успокаивало. Ник почувствовал, как сопротивление окончательно тает. Он уткнулся носом в подушку, позволяя чужому теплу согреть свои вечно холодные пальцы, и провалился в глубокий, беспросветный сон.

Утро встретило его ослепительным солнцем, заливавшим комнату. Ник резко сел, оглядываясь. Рядом никого не было. Подушка с той стороны была примята, но холодная.

– Привидится же такое, – выдохнул он, потирая лицо ладонями. – Совсем крыша поехала от этого дома.

Он встал, чувствуя непривычную бодрость. Голова почти не болела, а колено лишь слегка саднило. Ник побрёл в ванную, стягивая на ходу футболку. Ему нужно было смыть с себя остатки этого странного, слишком реалистичного сновидения.

Он плеснул в лицо холодной водой и поднял взгляд на зеркало.

Мир вокруг него словно замер. На бледной коже шеи, прямо над ключицей, ярким багровым пятном горел след. Это не был синяк от удара. Это был засос — чёткий, вызывающий, оставленный с намеренной жестокостью и страстью. Клеймо.

Ник коснулся пятна пальцами. Кожа в этом месте слегка припухла. В памяти вспыхнули обрывки ночи: тяжёлое тело рядом, горячее дыхание и мимолётное, острое ощущение чужих губ на коже, которое он принял за часть сна.

– Тварь... – прошипел Ник.

Ярость вспыхнула в нём мгновенно, выжигая все остатки сна. Он не стал одеваться, просто накинул футболку обратно и буквально вылетел из ванной. Его шаги по мрамору коридора звучали как выстрелы.

Джастин был на кухне. Он стоял у окна, прислонившись спиной к кухонному острову, и неторопливо пил кофе из большой чёрной кружки. На нём были только свободные домашние штаны, и утренний свет подчёркивал каждый рельеф его мускулистого тела, каждый шрам. Он выглядел слишком спокойным. Слишком довольным.

– Ты! – Ник ворвался на кухню, тяжело дыша. – Ты что сделал, ублюдок?!

Джастин медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Ника, а затем намеренно задержался на его шее. Уголок губ альфы дрогнул в едва заметной ухмылке.

– Доброе утро, Николас. Вижу, ты уже познакомился с моим подарком.

– Подарком?! – Ник подлетел к нему, едва не сбив кружку из его рук. – Ты залез ко мне в кровать, пока я спал! Ты воспользовался тем, что я был не в состоянии соображать! Это... это за гранью даже для такого дерьма, как ты!

– Я просто обозначил границы, – Джастин поставил кофе на стол и выпрямился, возвышаясь над Ником. В его глазах заплясали опасные искры. – Ты вчера выиграл матч, герой. Ты был на виду у всей школы. Я видел, как на тебя смотрели другие альфы. Как они пускали слюни на твою дерзость. Мне это не понравилось.

– Мне плевать, что тебе понравилось! – крикнул Ник, ткнув пальцем в сторону шеи. – Сотри это. Убери это немедленно! Я не твоя корова, чтобы ты ставил на мне клеймо!

– Теперь моя, – голос Джастина стал тихим и вибрирующим, отчего у Ника по спине пробежал холодок. – И все в школе, в клубе, на поле должны знать: если кто-то посмеет подойти к тебе ближе, чем на шаг, он будет иметь дело со мной. Это пятно — их предупреждение.

– Да пошёл ты! – Ник замахнулся, вкладывая в удар всю свою ярость, всю накопившуюся обиду за эти недели унижений.

Но Джастин не был бы наследником мафии, если бы не умел предугадывать такие выпады. Его реакция была молниеносной. Он перехватил кулак Ника в паре сантиметров от своего лица. Вторая рука альфы легла Нику на грудь, и одним резким, мощным движением он толкнул омегу назад.

Ник не успел сообразить, как оказался на широком кожаном диване в гостиной. Джастин навис сверху, вдавливая его в подушки своим весом. Он перехватил обе руки Ника, заведя их ему за голову и сжав запястья одной рукой, словно стальными кандалами.

– Отпусти! – Ник дернулся, пытаясь ударить его коленом, но Джастин плотно прижал его ноги своими, лишая всякой возможности маневра.

– Тише, маленький нападающий, – прошептал Джастин, наклоняясь так низко, что их носы соприкоснулись. – Ты ведь любишь правила, верно? Так вот первое правило этого дома: ты никогда не поднимаешь на меня руку. Никогда.

– Ты животное, – выдохнул Ник, глядя в темно-карие глаза, в которых сейчас не было ни капли жалости. – Ты думаешь, что если у тебя есть деньги и сила, ты можешь купить мою душу?

– Твою душу? – Джастин усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи и сарказма, что Ник на секунду замер. – Твоя душа мне не нужна, Николас. Она слишком шумная и колючая. Мне нужно твоё послушание.

– Ты его не получишь, – Ник вызывающе вскинул подбородок, несмотря на то, что его сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. – Ты можешь держать мои руки, можешь оставлять следы на моей коже, но ты никогда не заставишь меня склониться.

Джастин внимательно смотрел на него. Его взгляд переместился на губы Ника, которые тот упрямо сжал. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Альфа чувствовал, как от омеги исходит жар — смесь ярости и того дикого, первобытного вызова, который так его заводил.

– Знаешь, что в тебе самое раздражающее? – Джастин медленно провел свободным пальцем по контуру челюсти Ника. – То, что ты веришь в свою непогрешимость. Ты думаешь, что ты выше этой биологии, выше статусов. Но ты — омега. Мой омега. И рано или поздно твое тело предаст тебя.

– Только в твоих мечтах, – прохрипел Ник.

Джастин внезапно отпустил его руки и резко поднялся, оставляя Ника лежать на диване в полном замешательстве. Альфа отошёл к окну, снова надевая на себя маску холодного безразличия.

– Собирайся, – бросил он через плечо. – Через сорок минут мы выезжаем. Мой отец не любит ждать, а сегодня особенный день.

– Что за день? – Ник сел, потирая затекшие запястья. На коже остались красные полосы от хватки Джастина.

– Посвящение, – Джастин обернулся, и его лицо в свете солнца показалось высеченным из камня. – Один из младших кланов решил оспорить наши границы. Будет «переговорный процесс». Ты пойдешь со мной.

– Зачем я тебе там? Чтобы показать всем свою новую игрушку с засосом на шее?

– Именно, – Джастин невозмутимо кивнул. – Ты — часть моего имиджа теперь. И если ты пикнешь хоть слово против меня при моем отце, я заставлю тебя жалеть о том дне, когда ты вообще родился. Надень что-нибудь приличное. Коробка с одеждой в твоей комнате.

Джастин вышел, оставив Ника одного. Омега сидел на диване, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия. Он посмотрел на свои руки — они всё ещё дрожали.

– Посвящение... – повторил он тихо.

Он знал, что мир Джастина — это не только дорогие машины и гитары. Это кровь. Настоящая, густая кровь, которую не смоешь в душе. И сегодня Джастин решил окунуть его в эту грязь с головой.

Ник встал и пошёл в свою комнату. В коробке, о которой говорил альфа, лежал идеально скроенный чёрный костюм из дорогой ткани. На дне лежала записка: «Скрой пятно воротником, если не хочешь, чтобы мой отец решил, что я слишком мягко с тобой обхожусь».

– Мягко... – Ник скомкал бумажку и швырнул её в угол.

Он одевался медленно, чувствуя, как ткань костюма сковывает движения не хуже рук Джастина. Когда он взглянул в зеркало, на него смотрел чужак. Стильный, дорогой, причесанный — и с мертвыми глазами. Пятно на шее едва выглядывало из-под высокого воротника рубашки, напоминая о том, кто здесь настоящий хозяин.

Когда они вышли к машине, Джастин уже ждал его у открытой двери своего мотоцикла, но сегодня рядом стоял бронированный чёрный седан.

– Садись назад, – скомандовал Джастин.

Дорога заняла около часа. Они выехали за пределы города, к старому складскому району у порта. Здесь пахло солью, ржавчиной и чем-то гнилым. Машина остановилась у массивных железных ворот одного из ангаров.

– Слушай меня внимательно, – Джастин перехватил руку Ника, прежде чем тот вышел. Его голос был предельно серьезен. – Там будут люди, для которых человеческая жизнь стоит меньше, чем пачка сигарет. Не отходи от меня ни на шаг. Что бы ты ни увидел, молчи. Понял?

Ник сглотнул, чувствуя, как липкий страх начинает просачиваться под кожу.

– Понял.

Внутри ангара было сумрачно. В центре стоял длинный стол, за которым сидели несколько мужчин. В главе стола сидел человек, удивительно похожий на Джастина, но с проседью в висках и глазами, в которых, казалось, застыла вечная мерзлота. Отец Джастина. Глава клана.

– Ты опоздал, сын, – произнес мужчина, даже не подняв головы. – И притащил с собой... это?

Он лениво указал на Ника. Остальные мужчины за столом замолчали, обращая на омегу свои хищные взгляды.

– Это Николас, – Джастин прошел вперед, ведя Ника за собой. Он положил руку омеге на плечо, и на этот раз Ник не дернулся — инстинкт самосохранения подсказал, что сейчас Джастин — его единственная защита. – Он под моим попечительством.

– Омега? – один из мужчин за столом, грузный альфа с перебитым носом, хохотнул. – Джастин, ты всегда славился странным вкусом, но таскать подстилку на серьезные дела...

Джастин не ответил словами. Он просто посмотрел на мужчину — так, что тот мгновенно замолк, подавившись собственным смехом. В этом взгляде была такая концентрированная жажда убийства, что воздух в ангаре, казалось, похолодал на несколько градусов.

– Садись, – отец Джастина указал на свободный стул рядом с собой. – Нам нужно решить вопрос с портовыми складами. Те, кто пришел «договариваться», уже здесь.

Из тени в дальнем конце ангара вывели троих мужчин. Они были связаны, их лица представляли собой сплошное кровавое месиво. Ник почувствовал, как к горлу подкатил ком. Это не были переговоры. Это была казнь.

– Они крали наш товар, – спокойно продолжал отец. – Джастин, ты наследник. Ты должен показать, что происходит с теми, кто забывает свое место.

Он протянул Джастину тяжелый пистолет с глушителем.

Ник замер. Он смотрел на Джастина, надеясь увидеть хоть тень сомнения, хоть каплю того человека, который вчера играл на гитаре в полумраке комнаты. Но Джастин взял оружие уверенно, привычно. Его пальцы легли на рукоять так, словно это было продолжение его собственного тела.

Он подошел к связанным мужчинам. Один из них что-то хрипел, пытаясь молить о пощаде. Джастин поднял пистолет.

– Не смотри, – бросил он Нику, не оборачиваясь.

Но Ник не мог отвернуться. Он был прикован к этому зрелищу ужасом и каким-то болезненным осознанием правды. Вот он — настоящий Джастин. Без масок, без школьных коридоров, без фальшивой заботы. Кровь и сталь.

Раздалось три негромких хлопка. Тела обмякли, окрашивая бетонный пол в темно-красный цвет.

Джастин вернулся к столу и положил пистолет перед отцом. Его лицо было абсолютно спокойным, словно он только что подписал скучный контракт, а не лишил троих людей жизни.

– Справедливо, – кивнул глава клана. – А теперь уводи своего мальчишку. Он бледный как полотно, того и гляди сознание потеряет. Не порти нам аппетит.

Джастин схватил Ника за локоть и потащил к выходу. Омега шел на негнущихся ногах, его мутило. Запах пороха и железа заполнил его легкие, вытесняя всё остальное.

Когда они оказались на улице, Джастин прижал его к стене ангара.

– Приди в себя! – он встряхнул Ника за плечи. – Ты хотел знать, кто я? Ты хотел видеть мой мир? Смотри! Вот так мы живем. И теперь ты — часть этого. Никаких больше футбольных матчей и эспрессо в клубе. Ты видел слишком много, Николас. Теперь ты навсегда связан со мной этой кровью.

Ник поднял на него взгляд. В его глазах не было слез — только ледяная, кристально чистая ясность.

– Ты думаешь, это меня напугало? – прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая сталь, которой Джастин так восхищался. – Я вырос в детдоме, где детей забивали до смерти за лишний кусок хлеба. Я видел смерть раньше, чем научился читать. Ты не удивил меня, Джастин. Ты просто подтвердил то, что я и так знал. Ты — чудовище. Но знаешь, в чем разница между нами?

Джастин сузил глаза.

– В чем?

– В том, что у меня есть выбор — остаться человеком или стать таким, как ты. А у тебя этого выбора никогда не было. Ты родился мертвым внутри.

Ник оттолкнул его руки и пошел к машине. Он не оборачивался, но чувствовал на своей спине тяжелый, почти осязаемый взгляд альфы.

Джастин стоял у стены, сжимая кулаки. Его бесило, что даже после всего увиденного, после этой демонстрации силы и жестокости, Ник не сломался. Напротив, он словно стал еще крепче, еще недосягаемее.

– Мы еще посмотрим, кто из нас мертв, – тихо произнес Джастин, глядя вслед уходящему омеге.

Он сел в машину, и они поехали обратно в город. В салоне царило гробовое молчание. Ник смотрел в окно, прижимая пальцы к красному пятну на шее. Теперь оно казалось ему не просто засосом, а настоящим ожогом. Клеймом, которое связало его с монстром крепче любых цепей.

Вечером, когда они вернулись в квартиру, Джастин не стал его задерживать. Он просто ушел в свой кабинет, захлопнув дверь. Ник заперся в своей комнате, стянул проклятый костюм и долго стоял под горячим душем, пытаясь смыть запах ангара.

Он знал, что эта ночь изменила всё. Правила игры стали смертельными. Джастин не просто хотел его подчинить — он хотел затащить его в свою тьму, сделать соучастником, сломать его моральный хребет.

Ник лег в кровать, глядя на городские огни. Он вспомнил хватку Джастина на диване, его губы на своей шее и холодный блеск пистолета. Он ненавидел этого человека. Ненавидел каждой клеткой своего тела.

Но где-то в самой глубине души, там, куда он боялся заглядывать, шевельнулось странное, пугающее чувство. Чувство того, что в этом безумном, кровавом мире только Джастин по-настоящему видит его. Только Джастин знает, на что он способен.

Ник закрыл глаза, и последним, что он увидел перед сном, был багровый след на своей шее — метка зверя, который теперь навсегда стал его тенью.