← Назад к обзору

Псих, но мой

Пламя в ледяной оправе

– Ты думал, что я буду вечно играть в благородство? – Голос Джастина в полумраке спальни звучал как рокот приближающегося шторма. – Ты думал, что мои прикосновения — это просто способ тебя позлить?

Ник не успел ответить. Рывок был настолько резким, что мир перед глазами качнулся. Железная хватка на запястье не оставила выбора: Джастин потащил его за собой, игнорируя попытку омеги упереться ногами в дорогой паркет. Дверь в хозяйскую спальню, куда Нику был заказан вход под любым предлогом, распахнулась с глухим ударом о стопор.

– Джастин, пусти! – Ник наконец обрел голос, но в нем вместо привычной ярости проскользнула тонкая нота паники. – Ты переходишь черту! Слышишь? Хватит!

Альфа не удостоил его даже взглядом. Он швырнул Ника на широкую кровать, застеленную угольно-черным шелком. Ткань была холодной и скользкой, она словно пыталась поглотить омегу, лишая его опоры. Прежде чем Ник успел перевернуться и вскочить, Джастин уже был сверху.

Тяжелое, литое тело придавило его к матрасу. Джастин сел на бедра Ника, фиксируя его ноги своими коленями. Это было то самое положение, которое Ник ненавидел больше всего на свете — положение полной, абсолютной беззащитности.

– Черту? – Джастин наклонился ниже, его длинные угольные волосы коснулись лица Ника, создавая подобие клетки. – Я сам рисую эти черты, Николас. И сегодня я решил, что лимит моего терпения исчерпан.

– Ты пьян, – прошипел Ник, пытаясь высвободить руки, но Джастин перехватил его запястья и прижал их к подушке над головой. – Ты не соображаешь, что делаешь. Завтра ты пожалеешь об этом.

– Я трезв как никогда, – Джастин оскалился в хищной улыбке, и в его темно-карих глазах Ник увидел нечто пугающее — там больше не было сарказма или хитрости. Только голый, первобытный инстинкт. – Я ждал слишком долго. Я лечил тебя, я кормил тебя, я смотрел, как ты забиваешь голы и как ты морщишь нос над учебниками. Я дал тебе всё. И теперь я хочу получить свою плату.

– Я не продавался тебе! – Ник дернулся всем телом, пытаясь скинуть с себя альфу, но Джастин лишь сильнее вдавил его в матрас. – Слышишь? Ты купил мою жизнь, но не меня!

– Одно и то же, – отрезал Джастин. – В моем мире это одно и то же.

Он отпустил одну руку Ника, но лишь для того, чтобы грубо схватить его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Пальцы альфы впились в кожу, оставляя белые следы.

– Посмотри на меня, – скомандовал он. – Ты ведь думал, что приручил зверя? Что если ты перестанешь огрызаться и начнешь «привыкать», я стану ручным котенком? Ты ошибся. Твое смирение только раззадорило меня. Твое тихое «да» в ванной было последней каплей. Мои тормоза отказали, Николас. И теперь я не остановлюсь.

Ник почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он видел это состояние у альф в клубе «Бездна», когда они теряли контроль над собой, одурманенные запахом омеги или собственной властью. Но Джастин всегда казался выше этого. Он всегда был хозяином своих эмоций, даже когда убивал. А сейчас перед Ником был человек, у которого сорвало резьбу.

– Джастин, пожалуйста... – Это слово далось Нику с трудом, оно обожгло горло, как раскаленный свинец. Он никогда никого не просил. Никогда. – Не надо так. Не сейчас.

– «Пожалуйста»? – Джастин рассмеялся, и этот звук был полон горечи. – Ты вспомнил это слово только тогда, когда я прижал тебя к кровати? Поздно.

Он рванул ворот футболки Ника, и послышался треск рвущейся ткани. Ник зажмурился, чувствуя, как холодный воздух спальни касается его груди. Он ожидал удара, ожидал грубости, но Джастин вдруг замер.

Его ладонь, широкая и горячая, легла на сердце Ника. Оно колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот проломит ребра.

– Оно бьется для меня, – прошептал Джастин, и в его голосе прорезалась пугающая нежность. – Страх, ненависть, азарт — мне плевать, что его разгоняет. Главное, что я это чувствую.

Он наклонился и прижался губами к шраму на ключице Ника. Поцелуй был обжигающим, собственническим. Ник невольно выгнулся, издав тихий, прерывистый звук, похожий на всхлип.

– Ты мой, – повторил Джастин прямо в кожу. – Каждая твоя косточка, каждый этот чертов шрам. Я не позволю тебе больше сомневаться в этом.

– Ты просто... ты просто хочешь сломать меня, – выдохнул Ник, открывая глаза. В них стояли слезы, которые он отчаянно пытался не выпустить. – Тебе мало того, что я живу в твоем доме? Тебе мало того, что я хожу за тобой как тень? Тебе нужно растоптать последнее, что во мне осталось?

Джастин поднял голову. Его взгляд смягчился на долю секунды, но тут же снова стал жестким.

– Я не ломаю тебя, Николас. Я забираю то, что принадлежит мне по праву. Ты — омега. Мой омега. И если ты не хочешь признать это головой, твое тело признает это за тебя.

Он снова перехватил руки Ника, фиксируя их одной рукой, а другой начал медленно, с мучительной неторопливостью расстегивать ремень на джинсах омеги.

– Перестань, – Ник задыхался, его грудь ходила ходуном. – Джастин, я ненавижу тебя! Слышишь? Я буду ненавидеть тебя до конца своих дней, если ты это сделаешь!

– Ненавидь, – Джастин равнодушно пожал плечами, не прерывая своего занятия. – Это лучше, чем равнодушие. Твоя ненависть греет меня лучше любого солнца.

Он стянул с Ника джинсы, оставляя его в одном белье. В свете ночника кожа омеги казалась почти прозрачной, хрупкой, как дорогой фарфор. Джастин замер, глядя на него, и Ник увидел, как желваки заиграли на лице альфы.

– Ты такой красивый, когда не пытаешься меня убить, – негромко произнес Джастин. – Хотя нет, когда пытаешься — ты еще лучше.

Он отпустил руки Ника и начал стягивать через голову свою футболку. Ник на мгновение завороженно замер, глядя на мощный торс, покрытый татуировками и шрамами. Джастин был воплощением силы, опасной и притягательной одновременно. На мгновение в голове Ника мелькнула безумная мысль: «А что, если не бороться? Что, если просто позволить этому случиться?»

Но гордость, которая вела его через детдом, через улицы и через больницу, мгновенно подавила этот порыв.

– Я не сдамся, – прошептал Ник, сжимая кулаки. – Слышишь? Ты можешь взять мое тело, но ты никогда не получишь того, кто я есть.

– Посмотрим, – Джастин снова навис над ним, и на этот раз его поцелуй был глубоким, властным, не оставляющим места для воздуха.

Ник кусался, царапался, он чувствовал вкус крови на своих губах — своей или Джастина, он уже не понимал. Но альфа только сильнее распалялся от этого сопротивления. Его руки исследовали тело Ника, запоминая каждый изгиб, каждую неровность.

– Твой запах... – Джастин оторвался от его губ и уткнулся носом в изгиб шеи. – Он сводит меня с ума. Канифоль, сталь и что-то сладкое... как победа.

Он нашел то самое место на шее, где пульсировала жилка, и прикусил его. Ник вскрикнул, его пальцы впились в плечи Джастина, оставляя глубокие борозды. Боль смешалась с каким-то диким, запретным удовольствием, которое начало разливаться по венам. Омежья натура, которую Ник так долго и успешно подавлял, начала пробуждаться под напором доминантного альфы.

– Нет, нет, нет... – повторял Ник как заклинание, но его тело уже не слушалось. Бедра непроизвольно качнулись навстречу Джастину, и омега в ужасе закусил губу.

– Видишь? – Джастин поднял голову, его глаза лихорадочно блестели. – Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Твоя кровь поет, Николас. Перестань лгать самому себе.

– Я не хочу! – Ник почти плакал. – Это не я! Это... это просто химия!

– Мы и есть химия, – Джастин провел ладонью по его бедру, поднимаясь выше. – Мы — взрывчатая смесь, которая ждала искры. И сегодня я подожгу этот фитиль.

Он окончательно избавил Ника от одежды. Омега попытался прикрыться руками, чувствуя себя абсолютно голым не только физически, но и духовно. Джастин смотрел на него так, словно видел величайшее сокровище мира, и в этом взгляде было столько неприкрытого обожания, смешанного с жаждой обладания, что Нику стало страшно.

– Ты — мой идеал, – прошептал Джастин. – Мой колючий, дерзкий идеал.

Он раздвинул ноги Ника, устраиваясь между ними. Его кожа была горячей, как печь, и Ник невольно вздрогнул от этого контакта.

– Пожалуйста, Джастин... – Это было последнее предупреждение, последняя попытка воззвать к остаткам разума альфы.

– Молчи, – Джастин накрыл его рот ладонью. – Просто чувствуй.

Дальнейшее превратилось в хаос из ощущений. Джастин не был нежным, но он и не был нарочито грубым. Он был... неизбежным. Его движения были четкими, мощными, он брал Ника так, словно захватывал вражескую крепость — безжалостно и до конца.

Ник тонул. Он пытался уцепиться за свою ненависть, как за спасательный круг, но она таяла, превращаясь в нечто иное. Каждый толчок альфы отзывался в его теле волной жара, которая вымывала из головы все мысли. Он перестал бороться. Его руки, которые еще недавно царапали спину Джастина, теперь судорожно сжимали его плечи, притягивая ближе.

– Вот так, – выдохнул Джастин ему в ухо. – Признай это. Признай, что ты создан для меня.

Ник не ответил. Он только глухо стонал, зарываясь лицом в изгиб шеи альфы. В этот момент мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Не было мафии, не было университета, не было прошлого. Были только они двое, сцепленные в этой яростной, болезненной близости.

Когда всё закончилось, Джастин не ушел. Он не отстранился, как делал обычно после драк или споров. Он остался лежать на Нике, тяжело дыша, его сердце билось о грудную клетку омеги, как молот.

Ник лежал неподвижно, глядя в потолок. Слезы всё-таки выкатились из его глаз, оставляя мокрые дорожки на висках. Он чувствовал себя опустошенным. Сломленным? Возможно. Но в этой пустоте не было того ужаса, которого он ожидал. Было странное, пугающее спокойствие.

Джастин приподнялся на локтях и посмотрел на него. Его взгляд изменился — в нем появилось нечто похожее на умиротворение, смешанное с торжеством.

– Ты в порядке? – Его голос был хриплым.

Ник отвернулся, не желая видеть это лицо.

– Уходи, – прошептал он.

– Нет, – Джастин аккуратно вытер слезу с его щеки. – Теперь я никуда не уйду. Ты можешь ненавидеть меня, можешь пытаться сбежать, но ты знаешь правду. Теперь ты знаешь её так же хорошо, как и я.

Он скатился с него и лег рядом, притягивая Ника к себе. Омега не сопротивлялся — у него просто не осталось сил. Он лежал, прижатый к горячему боку альфы, и слушал тишину ночи.

– Я никогда не прощу тебя за это, – произнес Ник спустя долгое время. Голос его был сухим и безжизненным.

– Я и не прошу прощения, – Джастин закрыл глаза, вдыхая запах волос Ника. – Мне не нужно твое прощение. Мне нужен ты. Весь. И сегодня я получил первую часть.

Ник закрыл глаза. Он знал, что завтра наступит утро, и ему придется снова надевать маску дерзкого омеги, снова бороться за свое место в этом мире. Но он также знал, что внутри него что-то безвозвратно изменилось. Клетка захлопнулась, и ключи от неё были в руках человека, который только что забрал его силу, оставив взамен лишь пепел и запах канифоли.

Джастин уснул первым, его рука по-прежнему крепко сжимала талию Ника, словно даже во сне он боялся, что тот исчезнет. Ник долго слушал его ровное дыхание, прежде чем забыться тяжелым, безрадостным сном.

Это была победа Джастина. Но в этой войне проигравших не было — были только двое, навеки связанные узлом, который невозможно было ни развязать, ни разрубить. И в глубине души Ник понимал: этот ад только начинается. И, возможно, он сам не захочет из него возвращаться.