Путешествие
Пепел надежды на черном шелке
Небо над Сеулом затянуло свинцовыми тучами, словно сама природа облачилась в траур. Кладбище, утопающее в зелени и тишине, сегодня казалось особенно зловещим. Ким Тэхён стоял перед свежевырытой могилой, не чувствуя ни холода пронизывающего ветра, ни капель дождя, начавших падать на его плечи. Черный костюм сидел на нем идеально, как и всегда, но под этой дорогой тканью скрывался человек, чей мир превратился в выжженную пустыню.
В гробу, усыпанном белыми лилиями — любимыми цветами Чонгука, — лежал тот, кто был смыслом его жизни и его главной жертвой. Лицо омеги в гробу казалось восковым, пугающе спокойным. На нем больше не было гримас боли, не было слез. Смерть стерла все синяки, которые Тэхён оставлял на его теле, но она не могла стереть их из памяти альфы.
К Тэхёну подходили люди. Партнеры по бизнесу, дальние родственники, знакомые. Они шептали слова сочувствия, хлопали по плечу, говорили о том, какая это трагедия — потерять и мужа, и нерожденного ребенка в результате «несчастного случая». Каждое слово соболезнования вонзалось в уши Тэхёна раскаленной иглой. Ему хотелось кричать, содрать с них эти маски приличия, признаться всем, что это он — убийца. Но он лишь кивал, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови.
– Держись, Тэхён-а, – прошептал какой-то старый знакомый. – Время лечит. Ты еще молод, встретишь другого омегу...
Тэхён резко повернул голову, и в его глазах вспыхнуло такое безумие, что собеседник отпрянул.
– Другого не будет, – прохрипел альфа. – Убирайтесь. Все убирайтесь.
Когда церемония подошла к концу и гости начали расходиться, Тэхён остался один у надгробия. Он опустился на колени, пачкая дорогие брюки в сырой земле. Его пальцы коснулись холодного камня, на котором было высечено имя: «Ким Чонгук».
– Прости... – сорвалось с его губ. – Прости меня, мой маленький...
В этот момент за его спиной послышались быстрые, тяжелые шаги. Тэхён не успел обернуться, как чья-то рука грубо схватила его за воротник и рывком подняла с колен.
– Ты... мразь! – Голос был полон такой ярости, что Тэхён на мгновение опешил.
Перед ним стоял альфа. Тот самый. Тот, из-за которого Тэхён превратил последние месяцы жизни Чонгука в ад. Чон Хосок. Его лицо было искажено горем, глаза покраснели от слез, а кулаки дрожали.
Ярость, копившаяся в Тэхёне, вспыхнула мгновенно. Это был он. Виновник всех бед. Тот, кто «осквернил» его омегу своими объятиями.
– Ты еще смеешь являться сюда? – Тэхён перехватил руку Хосока, его голос превратился в звериный рык. – Ты, из-за которого он... из-за которого я...
Тэхён замахнулся и со всей силы ударил Хосока в лицо. Тот отлетел назад, упав на траву, но тут же вскочил, вытирая кровь с разбитой губы.
– Ударил? Это всё, на что ты способен? – Хосок горько рассмеялся, и этот смех был страшнее плача. – Ты убил его, Ким Тэхён. Ты убил собственного мужа и своего ребенка из-за своей больной головы!
– Он был моим! – закричал Тэхён, снова бросаясь на него. – А ты лапал его прямо у меня на глазах! Ты разрушил нашу семью!
Хосок легко увернулся от удара и, перехватив руки Тэхёна, с силой прижал его к стволу старого дерева.
– Ты идиот, Ким... – прошипел Хосок прямо ему в лицо. – Ты законченный, слепой идиот. Ты хоть раз за эти годы поинтересовался его семьей? Ты хоть раз спросил, почему у него фамилия Чон?
Тэхён замер, тяжело дыша. В его мозгу что-то щелкнуло, но он еще цеплялся за свою правду.
– О чем ты... о чем ты говоришь?
– Чонгук — мой младший брат, – четко, разделяя каждое слово, произнес Хосок. – Мой единственный, маленький братишка.
Мир вокруг Тэхёна начал медленно вращаться. Звуки дождя стали оглушительными, а воздух — слишком плотным, чтобы дышать.
– Брат?.. – эхом отозвался он. – Нет... он никогда не говорил...
– А ты давал ему вставить слово? – Хосок оттолкнул его с омерзением. – Мы не общались три года, потому что я был в штатах, поднимал филиал. Родители умерли рано, я был его единственной опорой, пока не появился ты. Он писал мне, какой ты замечательный, как он счастлив. А потом замолчал. Я приехал в тот день, чтобы сделать ему сюрприз. Чтобы увидеть его, наконец-то познакомиться с тобой, увидеть племянника...
Хосок всхлипнул, закрывая глаза рукой.
– Я увидел его на улице. Он выглядел таким несчастным, таким бледным. Я обнял его, Тэхён. Я обнял своего брата, которого не видел вечность! А он... он дрожал и оглядывался, как затравленный зверек. Он умолял меня уйти, говорил, что ты не так поймешь. Я не послушал. Я думал, он просто преувеличивает твою ревность...
Тэхён слушал, и каждое слово Хосока было как смертный приговор. В памяти всплывали фрагменты: как Чонгук пытался что-то объяснить в машине, как он клялся в верности, как плакал, умоляя выслушать. А Тэхён... Тэхён просто закрывал ему рот ударами.
– Он любил тебя больше жизни, – продолжал Хосок, глядя на могилу. – Даже когда ты начал его избивать, он писал мне короткие сообщения, что всё хорошо, что ты просто устаешь на работе. Он защищал тебя до последнего. А ты... ты уничтожил его. Ты убил их обоих из-за объятий брата.
Хосок подошел к могиле, положил на нее одну-единственную розу и обернулся к Тэхёну. В его взгляде больше не было злости. Только бесконечная жалость.
– Живи с этим, Ким Тэхён. Если сможешь.
Альфа ушел, его фигура быстро растворилась в тумане, окутавшем кладбище. Тэхён остался стоять, глядя на свои руки. Те самые руки, которыми он касался Чонгука в их первую брачную ночь. Те самые руки, которыми он дарил ему кольцо. И те самые руки, которыми он ломал кости самому дорогому человеку на свете, воображая измену там, где была лишь братская любовь.
– Брат... – прошептал Тэхён, и это слово разорвало его сердце на куски.
Он вспомнил лицо Чонгука перед прыжком. То пугающее спокойствие. Теперь он понимал: Чонгук не просто уходил от боли. Он уходил от монстра, который не стоил ни одной его слезы.
Тэхён вернулся в свой пентхаус. Квартира встретила его мертвой тишиной. Здесь всё еще пахло Чонгуком — легкий аромат ванили и детской присыпки, которую омега купил для будущего малыша. В углу гостиной стояла нераспакованная кроватка.
Тэхён зашел в спальню. На светлом ковре всё еще виднелось темное пятно — кровь Чонгука, которую клининговая служба не смогла вывести до конца. Он опустился на это пятно, прижимаясь к нему лицом.
– Я всё испортил... – выл он, царапая пол. – Я сам всё разрушил...
Перед его глазами стоял образ: Чонгук улыбается, подставляя лицо солнцу, его живот уже заметно округлился, он берет руку Тэхёна и кладет ее на свой живот. «Слышишь, Тэ? Он толкается. Он будет похож на тебя».
Тэхён закричал от невыносимой душевной боли. Эта боль была в тысячи раз сильнее той, что он причинял Чонгуку. Это была боль осознания собственной никчемности, собственной чудовищной ошибки. Он был тираном, он был абьюзером, он был зверем — и всё это ради того, чтобы «защитить» свою любовь, которую он в итоге собственноручно задушил.
Он поднялся и подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел старик с потухшими глазами. В этом лице не осталось ничего от того гордого альфы, которым он себя считал.
– Ты не заслуживаешь прощения, – сказал он своему отражению. – Даже в аду тебе не будет места рядом с ним.
Тэхён прошел в кабинет. На столе лежал пистолет — он всегда держал его в ящике для самообороны. Иронично. Сейчас ему нужно было защитить мир от самого себя.
Он взял оружие, чувствуя его холодную тяжесть. Металл приятно холодил кожу. Тэхён сел в кресло, в котором часто сидел, наблюдая за тем, как Чонгук читает книги у окна.
– Подожди меня, Гук-и... – прошептал он, хотя знал, что Чонгук никогда его не ждал после того, что произошло. – Хотя нет, не жди. Беги от меня даже там.
Он вспомнил последние слова омеги: «Пусть в следующей жизни не будет тебя».
– Ты прав, малыш. В твоей вечности не должно быть такого монстра, как я.
Тэхён приставил дуло к виску. Его рука не дрожала. Впервые за долгое время он чувствовал странное умиротворение. Это был единственный способ остановить ту бурю, что бушевала внутри. Единственный способ наказать себя так, как он того заслуживал.
– Прости... – в последний раз выдохнул он.
Раздался сухой щелчок, а затем оглушительный выстрел, который навсегда оборвал историю великой любви, превратившейся в величайшую трагедию.
Тело Тэхёна обмякло в кресле. Кровь медленно стекала на ковер, смешиваясь с невидимыми слезами, которые он так и не смог выплакать при жизни.
В золотой клетке больше не было ни узника, ни тюремщика. Только тишина, холодный ветер из открытого окна и запах лилий, который, казалось, теперь будет вечно преследовать это проклятое место.
Где-то далеко, за гранью человеческого понимания, Чонгук шел по бескрайнему полю, залитому светом. Он больше не чувствовал боли. В его руках был маленький сверток, который тихо посапывал. Омега обернулся на мгновение, посмотрел на темную тень, мелькнувшую вдалеке, и просто пошел дальше, не оглядываясь. Он наконец-то был свободен. И в этой свободе действительно не было места Ким Тэхёну.