Пятый элемент: Свет
Золото полуденного прибоя
– Боюсь, – честно признался он, и его голос потонул в тихом рокоте набегающей волны.
Зуко не отвёл взгляда от тёмной линии горизонта, где в ночной вышине едва заметно тлела невидимая для смертных глаз багровая рана неба. Его пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони до боли.
– Я всю жизнь пытался заслужить его любовь, – медленно, словно выталкивая из себя застрявшие в горле осколки стекла, заговорил принц. – Когда он обжёг меня на арене перед всем двором, я думал, что сам виноват. Я верил, что если найду Аватара, если принесу ему победу, он посмотрит на меня так же, как смотрел на Азулу. С гордостью. С одобрением. Я три года гонялся за призраком по всему миру, замерзал во льдах, голодал, предал дядю... И только в день Затмения, когда я стоял перед ним с обнажёнными мечами в бункере, я наконец понял.
Зуко замолчал, шумно втянув соленый ночной воздух.
– Что ты понял, Зу-Зу? – негромко спросила Тейя.
Она сделала полшага вперёд, встав плечом к плечу с юношей. Её тонкая рука в серебряном наруче легла на его сжатый кулак. Тёплые, напитанные солнечной энергией острова пальцы девушки мягко коснулись его кожи, заставляя судорожно стиснутые пальцы принца разжаться.
– Я понял, что он никогда не любил меня. Не любил Азулу. Он вообще не способен любить, – принц горько усмехнулся, глядя на пену у своих сапог. – Для него люди — это просто хворост, который он бросает в топку своей ненасытной гордыни. Но самое страшное... самое страшное, Теа, это то, что его кровь течёт во мне. Иногда, когда я злюсь, когда во мне закипает ярость, я чувствую его внутри себя. Словно эта проклятая искра готова разгореться в такой же слепой, уничтожающий всё пожар.
Тейя молчала несколько мгновений, слушая, как ветер перебирает шелковистые перья на крыльях Арки, мирно сопящего в доме.
– Посмотри на меня, принц, – тихо, но властно произнесла она.
Зуко неохотно повернул голову.
В ночной темноте лицо Тейи казалось выточенным из бледного нефрита, но в её янтарных глазах плясало живое, неземное сияние. Девушка подняла вторую руку и, поколебавшись лишь долю секунды, коснулась кончиками пальцев изуродованной половины его лица.
Принц инстинктивно вздрогнул, готовый отпрянуть — никто и никогда, кроме дяди Айро и целителей, не осмеливался прикасаться к его клейму. Но пальцы Тейи были прохладными и невероятно нежными. Они не несли ни жалости, ни отвращения. От её ладони исходило лёгкое, пульсирующее покалывание, словно солнечный луч пробивался сквозь заиндевевшее стекло.
– Клан Ясон верил, что свет и тень неразделимы, – мягко заговорила Теа, не убирая руки с его щеки. – Чем ярче сияет солнце, тем гуще и чернее тень, которую отбрасывает скала. Твой отец — это не тень, Зуко. Он просто слепое пятно. Пустота, лишённая источника. А ты... ты отбрасываешь тень именно потому, что внутри тебя горит настоящий свет. Твой шрам — это не знак твоей слабости. Это печать того, что ты выжил в огне, который должен был тебя испепелить.
Она убрала руку и легко, по-мальчишески щёлкнула его пальцем по кончику прямого носа:
– И если ты ещё раз назовёшь себя похожим на этого безумного железного самодура, я лично заставлю Арки выщипать тебе брови. Вторую половину твоего лица нужно беречь, принц. Она у тебя, признаться, весьма сносная для представителя нации завоевателей.
Зуко моргнул, ошеломлённый внезапной сменой её тона с возвышенно-мудрого на привычно-издевательский, и не сдержал тихого, хриплого смешка:
– Сносная? Это лучший комплимент, на который способен клан Ясон?
– Для парня, который два месяца назад пытался поджарить моего хранителя файерболами? Это величайшая похвала в истории Вселенной, – фыркнула Тейя, разворачиваясь к тропинке, ведущей обратно к усадьбе. – А теперь марш спать. Завтра будет адски жарко, и я намерена прожариться на этом песке до состояния хрустящей лепёшки. Мне нужно вернуть каждую каплю ци, которую я бездарно растратила на твоих соотечественников в Западном храме.
***
Утро на Угольном острове встретило команду Аватара ослепительным, золотым великолепием.
Здесь не было удушливой сырости каньонов, не было вечного полумрака пещер и нависающих над головой ледяных сводов. Солнце вставало прямо из океана — колоссальный, багрово-золотой диск, заливающий зеркальную гладь воды жидким янтарём. Воздух был чистым, сухим и горячим; он пах солью, цветущими гибискусами и спелыми плодами макапу.
Для Тейи этот рассвет стал священным праздником.
Пока остальные обитатели усадьбы ещё спали, девушка уже сидела на широком плоском валуне у самой кромки прибоя. Она сбросила тяжёлый походный плащ, оставшись в лёгких белых льняных шароварах и серебристом топе без рукавов. Её золотистые волосы, свободно рассыпанные по плечам и спускавшиеся до самых бёдер, буквально впитывали солнечные лучи, мерцая так ярко, будто были сотканы из чистого золота.
Татуировка двенадцатилучевого солнца на её левом плече медленно оживала.
С каждым ударом сердца, с каждым вдохом раскалённого утреннего воздуха линии солярного знака наливались теплом. Они больше не пульсировали болью. Теперь татуировка жадно, ненасытно пила первозданную энергию светила, перенаправляя её по высохшим каналам ци.
Тейя развела руки в стороны, медленно сводя ладони перед грудью.
Между её пальцами затрепетала крошечная, чистейшая световая сфера величиной с вишнёвую косточку. Никакого усилия. Никакой тяжести в висках. Сфера плавно росла, наливаясь мягким перламутровым сиянием, внутри которого плясали золотые и лазурные искры — отголосок драконьего тепла, полученного у Воинов Солнца.
– Жива... – с глубоким, блаженным вздохом прошептала Теа, смыкая ладони и позволяя свету впитаться обратно под кожу. – Наконец-то жива.
Рядом послышался плеск воды и восторженный писк.
Арки, расправив свои белоснежные лебяжьи крылья, с упоением носился над полосой прибоя. Маленький крылатый лис то взмывал ввысь, сверкая на солнце золотистой шёрсткой, то падал вниз, сбивая лапками гребешки пены и пугая крошечных прозрачных песчаных крабиков. Его хвост с белым птичьим оперением служил идеальным рулём, позволяя зверьку совершать в воздухе немыслимые, головокружительные петли.
– Эй, солнечная птичка! Хватит медитировать, а то превратишься в соляной столб! – раздался с дюны звонкий голос Тоф.
Слепая девочка спускалась к воде, шлёпая босыми ногами по песку. Она была одета в свои привычные зелёные одежды Царства Земли, но штанины были закатаны до колен, а лицо выражало смесь детского любопытства и раздражения.
– Как ты вообще можешь стоять на этом кошмаре? – буркнула Тоф, подходя ближе и с отвращением шевеля пальцами ног в мокром песке. – Всё плывёт. Никаких чётких контуров. Земля должна быть твёрдой, тяжёлой, понятной! А это... это какая-то манная каша для беззубых барсуков!
– Это песок, мелкая, – усмехнулась Тейя, легко спрыгивая с валуна и приземляясь рядом с ней. – Он рассыпчатый, потому что вода и ветер миллионы лет точили гранит. В нём нет твоей привычной жёсткости, зато он потрясающе держит тепло. Попробуй почувствовать не структуру, а температуру.
Тоф замерла. Она закрыла незрячие глаза, глубже погрузила ступни в золотистую толщу дюны и замерла на несколько секунд. Её лицо медленно разгладилось.
– Хм... – протянула девочка. – Ладно, признаю. Тёпленько. Но драться на этой жиже — сущее мучение. Я сделала шаг, а песок просто ушёл из-под пятки!
– Вот именно поэтому мы здесь и собрались, – послышался уверенный голос, и на пляж вышли Аанг и Зуко.
Оба юноши были раздеты по пояс, в простых холщовых штанах для тренировок. Аанг нёс свой планер, а Зуко держал в руках два тренировочных деревянных шеста. Следом за ними лениво плелись Сокка и Суюки: воин Воды сжимал под мышкой самодельную удочку из бамбука, а воительница Киоши несла корзину для фруктов, тихо посмеиваясь над очередным стратегическим планом своего парня.
– Доброе утро, команда! – бодро крикнул Сокка, втыкая удочку в песок. – Сегодня великий день! Я изучил местную флору и фауну и пришёл к выводу: в этой лагуне водятся гигантские тигровые креветки и полосатый морской окунь! Через два часа я обеспечу лагерь свежайшим, изысканным рыбным обедом!
Тейя мгновенно застыла. Её янтарные глаза сузились, превратившись в две золотые щёлочки, а Арки на её плече воинственно распушил загривок и зашипел.
– Сокка, – ледяным тоном, способным заморозить кипящее озеро, произнесла девушка, – если ты принесёшь на порог нашего дома хоть один хвост этой склизкой, вонючей, дохлой дряни... я натяну тетиву своего лука и выпущу световую стрелу точно тебе в штаны. Причём стрелу спрессованного кинетического типа. Ты будешь лететь до самого Южного полюса без остановки.
Сокка нервно сглотнул, прикрыв ладонями уязвимое место:
– Но... но рыба — это белок! Это фосфор! Это пища для мозгов великого стратега!
– Мозги великого стратега отлично питаются сладким бататом и кокосовым молоком, – отрезала Суюки, со смехом забирая у него удочку и забрасывая её обратно в кусты. – Не зли Тейю, Сокка. Ты же видел, что она сделала с дредноутами Азулы. Хочешь, чтобы твои штаны светились в темноте до конца жизни?
– Ладно, ладно! Никакой рыбы! – замахал руками парень. – Одни фрукты! Сплошная трава! Вы превратите меня в летающего лемура!
– Вот и славно, – победоносно улыбнулась Тейя, поворачиваясь к Аангу и Зуко. – Ну что, огневики? Солнце в зените через три часа. Начнём проверять, насколько хорошо вы усвоили уроки драконов?
***
Тренировка на раскалённом песчаном берегу превратилась в захватывающее зрелище.
Зуко и Аанг встали друг напротив друга в глубокие боевые стойки. Песок под их ногами слегка дымился — юноша Народа Огня уже научился поддерживать постоянное внутреннее тепло, не растрачивая его впустую.
– Помни, Аанг, – наставлял принц, плавно описывая руками круги в воздухе. – Песок крадёт твою устойчивость. Воздушные кочевники привыкли легко скользить по поверхности, но магия огня требует опоры. Твоя сила идёт из земли, проходит через бёдра, закручивается в солнечном сплетении и только потом вырывается наружу через дыхание. Не давай песку проглотить твою ци!
– Понял! – отозвался Аанг.
Мальчик сделал резкий выпад вперёд. Его кулак рассек воздух, и с костяшек пальцев сорвалась великолепная, чистая дуга золотисто-оранжевого пламени.
Огонь не был разрушительным — он пел, трепеща на ветру, словно шёлковая лента. Зуко легко принял удар на скрещенные предплечья, погасил чужую волну мягким круговым движением и тут же ответил подсечкой, метнув веер лазурных искр под ноги Аватару.
Аанг подпрыгнул, сделал сальто в воздухе, завис на секунду на воздушной подушке и приземлился в пяти шагах позади принца.
– Слишком много воздуха! – крикнула Тейя, наблюдавшая за ними с верхушки дюны.
Она стояла, скрестив руки на груди, её золотые волосы развевались на океанском ветру.
– Аватар, ты снова пытаешься убежать от стихии! – продолжала лучница, легко спускаясь по склону. – Воздух делает твой огонь нестабильным. Огонь должен дышать, но он не должен превращаться в сквозняк! Смотри сюда!
Тейя не была магом огня, но законы движения энергии в клане Ясон были древнее, чем разделение на четыре нации.
Она встала рядом с Аангом, положив руку ему на спину, точно между лопаток:
– Закрой глаза. Почувствуй солнце над головой. Оно не жжёт тебя, оно отдаёт тебе свою силу. Теперь сделай вдох... глубокий, до самого низа живота.
Аанг послушно вдохнул.
– Свет и огонь — это брат и сестра, – тихо говорила Теа, и её голос звучал словно древнее заклинание. – Свет показывает форму, огонь даёт движение. Когда ты выбрасываешь пламя, не думай о том, как оно ударит врага. Думай о том, как оно осветит пространство. Преломи свою мысль!
Аанг резко распахнул глаза. В его серых зрачках на мгновение вспыхнуло чистое белое сияние.
Мальчик выбросил обе ладони вперёд.
Из его рук вырвался не просто поток огня. Это был исполинский столб ревущего, ослепительно-радужного драконьего пламени, в самой сердцевине которого бился чистейший белый свет! Волна жара и сияния прокатилась по пляжу, взметнув в воздух тонны раскалённого песка, который на лету спекался в крошечные стеклянные шарики.
Огненный вихрь ударил в набегающую океанскую волну. Раздался оглушительный взрыв пара: гигантский белый гейзер взметнулся на высоту трёхэтажного дома, осыпав берег тёплым дождём.
– ОГО! – заорал Сокка, выронив очищенный банан прямо в песок. – Это что сейчас было?! Аанг, ты только что испарил кусок океана!
Аанг ошеломлённо посмотрел на свои ладони, которые слегка дымились, но не чувствовали боли:
– Я... я почувствовал это! Зуко, Тейя, вы видели?! Огонь не сопротивлялся мне! Он просто тек!
Зуко стоял, скрестив руки на груди, и на его обожжённом лице сияла открытая, гордая улыбка старшего брата:
– Ты молодец, Аанг. Твоя форма была идеальной.
– Моя форма была идеальной, – довольно поправила Тейя, смахнув упавшую на лоб золотую прядь. – А вот тебе, принц, ещё нужно поработать над работой бёдер при нижнем блоке. Ты до сих пор заваливаешься на правую ногу, словно боишься наступить на скорпиона.
– Я не заваливаюсь! – тут же нахмурился Зуко, мгновенно вернув своё привычное уязвлённое выражение лица.
– Заваливаешься, заваливаешься, – хмыкнула подошедшая Тоф, ковыряя в ухе мизинцем. – Земля не врёт, искрящийся. Твоя правая пятка вечно дрожит при развороте. Слушай златовласку, она хоть и странная со своими световыми штучками, но в балансе понимает получше тебя.
Зуко тяжело вздохнул, закатив глаза, но спорить не стал. Он знал, что обе девушки правы.
– Ладно, перерыв, – объявил принц, вытирая пот со лба. – Солнце в зените. В это время даже в стране Огня тренироваться опасно — можно сжечь лёгкие. Нужно уйти в тень.
– И поесть! – радостно поддержал Сокка. – Суюки нашла в саду заросли сладкого манго и папайи. Если Тейя запретила мне ловить рыбу, я требую двойную порцию фруктового салата!
– Двойную порцию получит тот, кто поможет дотащить корзины наверх, – усмехнулась Суюки, направляясь к тропе.
***
После полудня, когда спала полуденная жара, лагерь погрузился в ленивую, расслабленную истому.
Катара стирала вещи в пресном источнике за домом, развешивая их на бамбуковых шестах под ласковым ветром. Аанг дремал в тени веранды, уткнувшись носом в тёплый бок Аппы, который лениво помахивал хвостом, отгоняя назойливых тропических мух. Тоф увлечённо строила из песка прямо во дворе сложнейшую копию Дворца Царя Земли, используя магию для создания тончайших каменных шпилей.
Тейя сидела на широких перилах балкона второго этажа, свесив босые ноги наружу.
Перед ней на низком столике лежали детали её священного лука. Девушка бережно протирала серебряные плечи оружия тонкой шёлковой тканью, смоченной в масле цветков лотоса. Арки устроился у неё на коленях, подставив золотистое брюшко под лёгкие поглаживания пальцев хозяйки.
Снизу послышался скрип гравия и быстрые, торопливые шаги.
В ворота усадьбы буквально влетел Сокка. В руках парень сжимал большой, яркий лист бумаги, а его глаза горели тем самым безумным огнём, который обычно предвещал либо гениальную идею, либо грандиозную катастрофу.
– Все сюда! – заорал воин Воды на весь двор. – Бросайте всё! У меня потрясающие новости!
Катара выглянула из-за развешенных простыней, нахмурившись:
– Сокка, если ты опять нашёл «древний артефакт», который на поверку окажется засохшей скорлупой морской черепахи, я оболью тебя из ведра.
– Никаких черепах! – задыхаясь от быстрого бега, выпалил Сокка, подбегая к веранде, где уже собрались разбуженный Аанг, Зуко и Суюки. – Я ходил в прибрежный посёлок за специями, как просила Катара. И знаете, что я там увидел на центральной площади?!
Он с торжествующим видом развернул лист бумаги и прижал его к деревянной колонне.
На плакате, выполненном в кричащих красно-золотых тонах театрального стиля Народа Огня, красовались драматические фигуры. В центре был изображён мускулистый, свирепый мужчина с бритой головой и гигантской синей стрелой на лбу, который держал за горло испуганного солдата. Рядом рыдала пышногрудая девица в синих мехах, заламывая руки, а над ними зловеще нависала фигура Хозяина Огня с огненными клыками.
В самом верху плаката крупными иероглифами было выведено:
**«МАЛЬЧИК В АЙСБЕРГЕ»** *Грандиозная историческая драма о похождениях жестокого Аватара и доблестных воинах Народа Огня!* *Только три вечера! Легендарные актёры Угольного острова!*
– Что это за мазня? – прищурился Зуко, подходя ближе. Его брови сошлись на переносице. – Театр Угольного острова?
– Не просто театр, Зуко! – глаза Сокки сияли восторгом. – Они поставили пьесу про нас! Про Аватара! Про наше путешествие от Южного полюса до сегодняшнего дня! Вы понимаете, что это значит?!
– Это значит, что служба пропаганды твоего отца работает без выходных, – раздался сверху мелодичный голос.
Тейя бесшумно спрыгнула с перил второго этажа, приземлившись на плиты двора на носочки, словно кошка. Арки перелетел ей на плечо, с любопытством вытягивая мордочку в сторону плаката.
– Мы не можем туда пойти, – покачала головой Катара. – Это безумие. Нас ищет вся империя! Если нас узнают в театре, мы окажемся в ловушке.
– Да брось, Катара! – замахал руками Сокка. – Весь остров знает эту труппу! Это же комедианты! Кроме того, мы наденем плащи с капюшонами, сядем на самом верхнем ярусе, в темноте. Это идеальная возможность для разведки! Мы сможем увидеть, как народ Огня воспринимает войну! Что они знают о наших планах!
– Сокка просто хочет посмотреть, как его изобразят на сцене, – усмехнулась Суюки, скрестив руки на груди.
– Вовсе нет! – покраснел парень. – Хотя... признаться, интересно, нашли ли они актёра, способного передать мою природную харизму и мужество.
Тейя подошла к плакату, внимательно вглядываясь в мелкие строчки текста внизу афиши. Внезапно её янтарные глаза широко распахнулись, а брови взметнулись вверх в немом изумлении.
– Ого... – протянула девушка.
– Что там? – подошёл Аанг.
– Читайте мелкий шрифт, – Теа ткнула тонким пальцем в нижний угол плаката. – *«Впервые на сцене! Специальное дополнение к финалу: ужасающая битва на Кипящей скале и зловещий призрак клана Ясон — столетняя ведьма света, пьющая кровь благородных магов огня!»*
Во дворе повисла мёртвая тишина.
Затем Тоф издала короткий смешок, который через секунду перерос в оглушительный, безудержный хохот. Слепая девочка буквально согнулась пополам, хлопая себя по коленям:
– ВЕДЬМА СВЕТА?! ПЬЮЩАЯ КРОВЬ?! О боги, держите меня, я сейчас тресну по швам! Тейя, тебя сделали главной страшилкой империи!
Сокка прыснул в кулак, пытаясь сдержать смех, но не выдержал и заржал в голос:
– Столетняя ведьма! Ха-ха-ха! Они думают, что ты дряхлая старуха с клыками!
Зуко не смеялся. Принц стоял, глядя на строчку афиши, и его лицо медленно заливалось краской стыда за соотечественников:
– Азула... Она вернулась в столицу и составила рапорт. Чтобы оправдать своё поражение на Кипящей скале и в Западном храме, она заявила совету министров, что столкнулась с древним демоном света, восставшим из руин. И цензоры немедленно вставили это в пьесу, чтобы подогреть патриотический угар перед кометой.
Тейя медленно выпрямилась.
На её лице не было обиды. Напротив — её губы растянулись в той самой хищной, непредсказуемой и бесконечно опасной улыбке, которую Зуко видел перед тем, как она обрушила свет на дирижабли.
– Ведьма, говорите? – протянула она, и в её янтарных глазах заплясали весёлые золотые искры. – Пьющая кровь? Что ж... Мы обязательно идём в этот театр. Я просто обязана посмотреть, как бездарные комедианты Народа Огня изобразят мою великую и ужасную персону.
– Значит, решено! – возликовал Сокка. – Вечер культуры и разведки! Одеваемся во всё гражданское!
***
Здание театра Угольного острова напоминало гигантскую деревянную пагоду, выкрашенную в ярко-красный цвет и украшенную десятками бумажных фонариков.
К началу вечернего представления площадь перед театром была забита народом. Богатые горожане в шёлковых кимоно, дамы с веерами, шумные дети с леденцами в виде драконов и офицеры в отставке — казалось, весь остров собрался здесь, чтобы развеяться перед грядущими грозными событиями.
Команда Аватара пробиралась сквозь толпу, стараясь держаться в тени.
Все они были замаскированы. Аанг натянул на голову широкую соломенную шляпу крестьянина Царства Земли, полностью скрывавшую татуировку стрелы. Зуко надел простой дорожный плащ с глубоким капюшоном, прикрывавшим левую половину лица. Катара и Суюки надели традиционные платья горожанок страны Огня с высокими воротниками.
Но сложнее всего пришлось маскировать Тейю.
Её золотистые волосы до самых бёдер привлекали бы слишком много внимания в стране, где почти у всех были смоляно-чёрные или темно-каштановые пряди. Девушке пришлось заплести волосы в сложную, высокую косу, уложить её вокруг головы и спрятать под широким шёлковым тюрбаном тёмно-бордового цвета. На обнажённое плечо с татуировкой солнца она накинула плотную шаль.
– Если этот тюрбан испортит мне причёску, Сокка, ты будешь расчёсывать мои волосы собственными пальцами до самого рассвета, – тихо шипела Теа, поднимаясь по крутой лестнице на верхний балкон.
– Тсс! Не привлекай внимания! – шептал в ответ парень, сжимая в руке кулёк с жареными соевыми орешками. – Мы секретные агенты! Веди себя как обычная скучающая аристократка!
Они заняли самые дальние места на галёрке, под самым деревянным куполом театра.
Здесь было темно, душно и пахло дешёвым гримом, прогорклым маслом для фонарей и жареным арахисом. Внизу, в партере, шумела нарядная публика, занимая обитые бархатом кресла.
Раздался глухой удар бронзового гонга.
Шум в зале мгновенно стих. Занавес, расшитый золотыми драконами, медленно пополз вверх, открывая сцену, залитую алым светом рампы.
Представление началось.
И с первых же минут оно превратилось в чистейший фарс.
На сцену, изображавшую заснеженные равнины Южного полюса из крашеного холста, выплыла гигантская бутафорская лодка. В ней сидели двое.
Актёр, игравший Сокку, был тощим, нескладным парнем с гигантским деревянным бумерангом, который непрерывно спотыкался о собственные ноги, держал в зубах огромную рыбину и каждые две фразы громко орал в зал: «МЯСО! ГДЕ МО