← Назад к обзору

Пытки принца

Осколки разбитого неба

– Дыши, Каллум, просто дыши! – Голос Рейлы, сорванный от крика и напряжения, едва пробивался сквозь гул в ушах.

Она тащила его на себе, почти волоком, через густые заросли на границе Зордии. Каллум был неестественно тяжелым, его тело обмякло, а кожа казалась ледяной, несмотря на душную ночь. Магический купол башни Ааравоса остался позади, разорванный отчаянным рывком лунной эльфийки, которая предпочла бы умереть, чем оставить своего человека в этой золоченой могиле.

– Оставь... меня... – прохрипел Каллум, его пальцы судорожно вцепились в ее плечо. – Он... он придет за ним. Он не отпустит...

– Пусть только попробует, – выдохнула Рейла, перехватывая его поудобнее. – Я скормлю его сердце драконам, если он посмеет приблизиться к тебе снова. Мы почти на месте, Каллум. Сорен уже ждет с лошадьми.

Ей удалось. Она не знала, как — возможно, сама судьба Катии на мгновение сжалилась над ними. Когда Ааравос отвлекся на мгновение, упиваясь своей победой над душой юноши, Рейла ударила. Не клинком — она ударила своей любовью, вырвав Каллума из оцепенения ровно на столько секунд, чтобы активировать древний амулет перемещения, который Эзран доверил ей перед походом.

Каллум метался в лихорадке, когда они пересекли границу Катии. Его разум был полем битвы: образы Ааравоса, его шепот и звездный свет сталкивались с реальностью, где пахло сеном, конями и честным человеческим потом.

Когда ворота замка Катии распахнулись, Эзран уже бежал навстречу. Маленький король выглядел повзрослевшим и измученным, но при виде брата его лицо осветилось надеждой, которая тут же сменилась ужасом.

– Каллум! – Эзран подхватил брата под руку, помогая Рейле довести его до покоев. – Что он с ним сделал? Почему он такой... бледный? И это свечение... Рейла, что это?

Каллум потерял сознание, как только его голова коснулась мягких подушек в его старой комнате. Рейла бессильно опустилась на стул рядом, ее руки дрожали. Она смотрела на спящего друга, чье лицо даже во сне искажалось от боли.

– Эзран, – тихо позвала она, жестом прося короля подойти ближе. – Нам нужно поговорить. Наедине.

Они вышли на балкон, где ночной воздух Катии приносил прохладу и запах сосен. Рейла долго молчала, подбирая слова. Как объяснить ребенку, даже если этот ребенок носит корону, ту мерзость, которую сотворил звездный эльф?

– Он не просто пытал его, Эзран, – начала она, глядя на темный горизонт. – Ааравос... он использовал Каллума. Использовал его тело и его магию, чтобы создать нечто... новое.

– О чем ты? – Голос Эзрана дрогнул. – Он заразил его какой-то болезнью?

– Нет, – Рейла резко обернулась, ее глаза блестели от сдерживаемых слез. – Каллум ждет ребенка, Эзран. Ребенка от Ааравоса. Это магия звезд, смешанная с кровью мага Неба. Это... это внутри него, и оно питается его силами.

Тишина, воцарившаяся на балконе, была тяжелой, как свинец. Эзран замер, его маленькие кулаки сжались до белизны костяшек. Его лицо, обычно доброе и открытое, на мгновение стало жестким, как у деда.

– Этот... этот монстр, – прошептал Эзран, и в его голосе послышался рык, достойный молодого дракона. – Он осквернил моего брата. Он использовал его как вещь.

– Каллум хочет умереть, – добавила Рейла, закрывая лицо руками. – Он думает, что он теперь монстр. Он боится того, что внутри него. Он просил меня оставить его там, потому что верит, что его жизнь закончена.

Эзран промолчал. Он развернулся и решительным шагом вошел обратно в комнату, где лежал Каллум. Рейла последовала за ним, ожидая приказа о созыве совета или о поиске темных магов. Но Эзран просто сел на край кровати и взял брата за руку.

Когда Каллум открыл глаза через несколько часов, первым, что он увидел, было лицо брата. Юноша попытался отпрянуть, его взгляд заметался по комнате, ища тени, ища фиолетовый блеск глаз мучителя.

– Тише, Каллум, это я, – Эзран прижал его руку к своей щеке. – Ты дома. В Катии. Ааравос больше не тронет тебя.

– Эз... – голос Каллума был надтреснутым. – Ты не должен быть здесь. Уходи. Я... я грязный. То, что во мне... оно отравлено. Оно убьет меня, и это будет правильно.

– Глупости, – твердо сказал Эзран. – Ты мой брат. Самый смелый человек, которого я знаю. Ты первый человек-маг, и если кто-то и может справиться с этим, то только ты.

– Ты не понимаешь! – Каллум сорвался на рыдания, закрывая лицо руками. – Это не просто магия. Это его часть. Я чувствую, как оно растет, как оно тянется к звездам... Я не хочу этого! Я ненавижу это!

Эзран переглянулся с Рейлой, которая стояла в тени у двери. Король глубоко вздохнул и снова повернулся к брату.

– Каллум, послушай меня. Это существо... Ааравос... он хотел использовать это, чтобы сломать тебя. Он хотел, чтобы ты чувствовал себя рабом. Но это существо внутри тебя — оно наполовину твое. В нем есть твоя магия Неба. В нем есть твоя доброта.

– Это монстр, Эзран, – прошептал Каллум, его плечи содрогались.

– Нет. Это ребенок, – отрезал Эзран. – И мы не позволим Ааравосу победить. Если ты откажешься от него, если ты позволишь ненависти поглотить тебя, значит, Ааравос выиграл. Но если ты... если ты выносишь его, если мы вырастим его здесь, в любви, он станет нашим. Не его. Нашим.

Каллум посмотрел на брата с недоверием.

– Ты хочешь... чтобы я оставил его? После всего, что он сделал со мной?

– Я помогу тебе, – Эзран улыбнулся, и в этой улыбке была вся сила его рода. – Мы с Рейлой будем рядом каждую секунду. Я выделю тебе лучшие покои в южной башне, там больше всего солнца и воздуха. Я сам буду приносить тебе еду, которую ты любишь. Мы найдем лучших лекарей и самых мудрых эльфов, чтобы они помогли тебе справиться с магией.

– Каллум, – Рейла подошла ближе и опустилась на колени перед кроватью. – Мы не бросим тебя. То, что случилось — не твоя вина. Ты жертва, но ты не проиграл. Давай покажем этому звездному лжецу, что человеческое сердце сильнее его древних схем.

Каллум долго смотрел на них обоих. В его глазах все еще плескался ужас, но где-то на самом дне начала зарождаться крошечная, едва заметная искра воли. Он прижал руку к животу, где под кожей все еще пульсировало чужое, холодное сияние. Но теперь, когда рука Эзрана лежала поверх его собственной, этот холод перестал казаться таким смертельным.

– Я боюсь, – признался Каллум.

– Мы тоже боимся, – ответил Эзран. – Но мы семья. А семья справляется со страхом вместе.

На следующее утро Каллума перевезли в южные покои. Это были светлые, просторные комнаты с огромными окнами, выходящими на королевские сады. Эзран лично проследил за тем, чтобы здесь было все: лучшие шелка, свежие цветы и, самое главное, бумага и уголь для рисования.

Первые недели были самыми тяжелыми. Каллума мучила тошнота, вызванная конфликтом двух Арканумов внутри него. Звездная магия Ааравоса пыталась подавить Небо, и это вызывало у юноши приступы лихорадки.

– Пей, Каллум, это отвар из луноцвета, – Рейла поддерживала его голову, пока он пил горькое лекарство. – Он поможет сбалансировать потоки.

– Иногда мне кажется, что я слышу его голос, – прошептал Каллум, привалившись к ее плечу. – Он зовет меня обратно. Он говорит, что я не справлюсь.

– Он лжет, – Рейла крепче обняла его. – Он просто злится, что его «инструмент» оказался живым человеком с друзьями, которые готовы за него драться.

Эзран проводил с братом почти все свободное от государственных дел время. Он читал ему вслух старые легенды Катии, рассказывал о проказах Байти и даже притащил в покои несколько редких растений, которые, по словам лекарей, очищали воздух от магических миазмов.

– Смотри, что я нашел в библиотеке, – сказал однажды Эзран, выкладывая перед Каллумом древний свиток. – Здесь говорится о слиянии стихий. Твой ребенок... он может стать первым в истории существом, способным объединить Небо и Звезды без тьмы. Представь, какой силой он будет обладать, если мы научим его добру.

Каллум впервые за долгое время взял в руки карандаш. Его рука дрожала, но он начал рисовать. Он рисовал не руны и не чудовищ. Он рисовал Рейлу, Эзрана и маленькое, едва заметное существо, окруженное облаками.

– Ты правда думаешь, что он может быть добрым? – спросил Каллум, не отрываясь от рисунка.

– Я в этом уверен, – Эзран сел рядом. – Потому что он — часть тебя. А ты — самый добрый человек, которого я знаю. Ааравос думал, что создает оружие. Но он создал жизнь. А жизнь всегда выбирает свет, если ей дать шанс.

Постепенно свечение под кожей Каллума стало мягче. Оно больше не было ослепительно-фиолетовым, в нем появились оттенки нежной лазури. Тошнота начала отступать, сменившись странным, спокойным чувством наполненности.

Однажды вечером, когда солнце садилось, окрашивая небо в золотистые тона, Каллум сидел у окна. Он чувствовал, как внутри него происходит что-то новое. Это не было болью. Это было легкое, почти невесомое движение, словно крыло бабочки коснулось ладони.

– Эзран! Рейла! – позвал он, и в его голосе впервые за долгое время зазвучала радость.

Они прибежали мгновенно, встревоженные его криком.

– Что случилось? Тебе плохо? – Рейла уже потянулась к кинжалам, оглядывая комнату.

– Нет... нет, посмотрите, – Каллум взял руку Эзрана и приложил ее к своему животу.

Через мгновение Эзран широко улыбнулся.

– Он толкнулся! Каллум, я почувствовал! Он живой!

Рейла тоже коснулась его, и ее суровое лицо смягчилось. Она посмотрела на Каллума, и в ее глазах он увидел прежнее восхищение.

– Ты справляешься, Каллум, – прошептала она. – Ты действительно справляешься.

В ту ночь Каллум впервые спал без кошмаров. Ему не снились звезды Ааравоса и его холодные руки. Ему снился полет над Катией, где рядом с ним летело маленькое существо с крыльями из чистого света.

Ааравос все еще был где-то там, в своей темной башне, планируя месть и возвращение своего «сокровища». Но здесь, в южной башне замка, окруженный любовью брата и преданностью подруги, Каллум больше не был пленником. Он был магом, он был братом, и он готовился стать отцом.

Его небо было разбито, но из осколков они вместе строили нечто более прекрасное. И в этом новом мире для Ааравоса больше не было места. Только для света, который Каллум теперь нес в себе — не как проклятие, а как надежду на будущее, которое они отвоевали у самой тьмы.