← Назад к обзору

qqq

Пепел на языке

Солнце Маринфорда, казалось, выжигало саму надежду из воздуха. Грохот канонады и крики тысяч людей слились в единый, сводящий с ума гул, от которого закладывало уши. Но для тебя мир сузился до одной-единственной точки — до эшафота, на котором, скованный цепями из кайросеки, стоял Эйс.

Ты видела его издалека, сквозь пелену дыма и брызги крови. Он выглядел таким маленьким на фоне огромных башен штаб-квартиры Дозора, и в то же время его присутствие ощущалось как центр гравитации, притягивающий к себе всю ярость этого мира. Твое сердце сжималось каждый раз, когда ты видела, как он опускает голову, словно тяжесть его происхождения наконец-то стала непосильной.

– Прорываемся! – голос Марко, усиленный его способностями фехтовальщика и силой феникса, прорезал хаос. – Не дайте им окружить «Моби Дик»!

Ты не слышала его. Твои клинки двигались сами собой, рассекая плоть дозорных, преграждавших путь. Твоя одежда была пропитана солью, порохом и чужой кровью, но ты не чувствовала усталости. Внутри тебя горел тот самый огонь, который Эйс зажег в тебе в тесных каютах корабля, и этот огонь требовал выхода.

Когда Луффи, этот невозможный мальчишка в соломенной шляпе, наконец-то достиг эшафота, у тебя перехватило дыхание. Вспышка пламени, разрыв цепей — и вот он, Портгас Д. Эйс, снова на свободе. Его огонь взметнулся к небесам, разгоняя тучи и заставляя лед под ногами плавиться.

– Эйс! – закричала ты, пробиваясь к нему сквозь ряды отступающих дозорных.

Он услышал. Он обернулся, и на его лице, покрытом сажей и ссадинами, расцвела та самая дерзкая, самоуверенная ухмылка, которую ты видела тысячи раз. Но в его глазах, когда он увидел тебя, промелькнуло нечто иное — глубокая, щемящая нежность, перемешанная с ужасом за твою жизнь.

– Уходи отсюда! – крикнул он, выпуская огненную стену, чтобы отсечь нападавших. – Живо на корабль!

– Только вместе с тобой, придурок! – ты оказалась рядом, прикрывая его спину, пока он отражал атаку очередного вице-адмирала.

Битва превратилась в безумный танец. Вы двигались в унисон, как и всегда, понимая друг друга без слов. Его пламя согревало твою спину, а твои клинки расчищали ему путь. Казалось, чудо свершилось. Вы уходили. Дозорные пятились, Старик прикрывал отступление своих «сыновей».

Но потом прозвучал голос Акаину.

Слова адмирала ядом впивались в уши, очерняя имя Белоуса. Ты видела, как Эйс замер. Ты видела, как его кулаки сжались, а пламя вокруг него стало багровым от ярости.

– Эйс, нет! – ты схватила его за локоть, пытаясь удержать. – Это провокация! Не слушай его!

– Он оскорбил моего отца, – голос Эйса был пугающе тихим. – Я не могу просто уйти.

Он вырвался. Ты видела, как столкнулись две стихии — огонь и магма. И ты видела, как огонь проиграл.

Когда Акаину рванулся к Луффи, время для тебя замедлилось. Ты видела, как Эйс бросается наперерез. Ты видела, как кулак из раскаленного камня пробивает его грудь насквозь.

Мир замолчал. Грохот битвы исчез, сменившись оглушительным звоном в ушах. Ты видела, как Эйс медленно оседает на руки брата, как гаснет его Вивр-карта, превращаясь в пепел.

– Нет... нет, нет, нет... – ты бежала к ним, спотыкаясь о тела и обломки льда.

Ты упала на колени рядом с ним. Луффи что-то кричал, захлебываясь слезами, но ты видела только Эйса. Дыра в его груди была ужасающей, края раны были обуглены, и жизнь уходила из него с каждым прерывистым вздохом.

– Эйс... – ты коснулась его щеки. Она больше не была горячей. Тот внутренний жар, который всегда согревал тебя, стремительно исчезал, сменяясь могильным холодом Маринфорда.

Он открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но когда он сфокусировался на твоем лице, в нем промелькнула слабая искра узнавания.

– Прости... – прошептал он, и изо рта у него потекла тонкая струйка крови. – Кажется... я снова... нарушил обещание.

– Молчи, – ты пыталась зажать рану руками, но магма выжгла всё внутри. Твои ладони окрасились в красный, и эта кровь была единственным теплым, что осталось от него. – Мы вытащим тебя. Марко поможет, Ло поможет... только не уходи.

– Поздно... – он слабо улыбнулся, и эта улыбка разбила твое сердце на тысячи осколков. – Знаешь... я всегда задавался вопросом... стоило ли мне рождаться.

– Стоило! – закричала ты, не обращая внимания на адмирала, который возвышался над вами, готовясь нанести последний удар. – Ради меня, ради Луффи, ради Старика! Ты был нашим солнцем, Эйс!

– Спасибо... – он судорожно вздохнул, его пальцы в последний раз сжали твою руку. – Спасибо, что любила... такого ублюдка, как я.

Его рука бессильно упала на лед. Глаза остекленели, отражая серое, затянутое дымом небо. Огонь Портгаса Д. Эйса погас окончательно.

Дальнейшее было как в кошмаре. Крики Луффи, появление Шанкса, отступление. Ты не помнила, как оказалась на борту корабля Трафальгара Ло. Ты сидела в углу операционной, глядя на свои руки, покрытые засохшей кровью Эйса, и не чувствовала ничего, кроме абсолютной, вымораживающей пустоты.

Через несколько дней, когда физическая боль немного притупилась, а разум начал осознавать масштаб потери, ты вышла на палубу. Море было спокойным, словно не оно совсем недавно приняло в себя тысячи жизней.

Ты залезла в карман своей куртки и нащупала там маленький предмет. Тот самый вибратор со Скайпии, который Эйс в шутку подарил тебе на «Моби Дике». Ты вытащила его, глядя на гладкий силикон, который всё еще хранил запах его каюты — табака, соли и пороха.

– Ты обещал, что не дашь мне замерзнуть, – прошептала ты, чувствуя, как первая слеза падает на устройство.

Ты нажала на кнопку. Знакомое жужжание отозвалось в ладони, но теперь оно не вызывало возбуждения. Оно вызывало лишь невыносимую, удушающую тоску. Эта вибрация была единственным физическим напоминанием о его энергии, о его жизни, о его жаре.

Ты ушла в каюту, которую тебе выделили, и заперлась на замок. Тебе было плевать на правила, на приличия, на то, что снаружи идет война за передел мира. Мир для тебя закончился на том ледяном поле.

Ты разделась, дрожа от холода, который теперь, казалось, поселился внутри твоих костей навсегда. Ты легла на койку, сворачиваясь калачиком, и включила устройство на полную мощность.

Вибрация пронзила твое тело, но она была холодной. Ты закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти образ Эйса. Его смех, его веснушки, его горячие ладони на твоих бедрах. Ты прижала устройство к себе, туда, где еще недавно чувствовала его присутствие, и начала двигаться, пытаясь вызвать хоть какую-то искру в своей онемевшей душе.

– Эйс... – твой голос сорвался на хриплый стон.

Ты представляла, что это его руки касаются тебя. Что это его голос шепчет тебе на ухо свои бесстыдные обещания. Ты входила в ритм, наращивая темп, доводя себя до исступления, до боли, до крика. Тебе нужно было это чувство — это столкновение ощущений, которое он всегда дарил тебе.

Но когда оргазм наконец накрыл тебя, он был горьким, как пепел. В нем не было тепла. Это была лишь судорога изможденного тела, не принесшая облегчения.

Ты лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала, как затихает жужжание диалла. Батарея садилась. Ракушка со Скайпии, как и её хозяин, теряла свою силу.

– Я ненавижу тебя, – прошептала ты в пустоту. – Ненавижу за то, что ты оставил меня здесь одну. В этом холоде.

Ты вспомнила его слова: «Пока я жив, я не дам тебе замерзнуть». Он сдержал обещание. Он умер, и теперь холод Гранд Лайн медленно поглощал тебя.

Прошло две недели. Вы высадились на острове Рускайна. Луффи был в тяжелом состоянии, и ты помогала Джимбею и Ло ухаживать за ним. Это была единственная ниточка, связывавшая тебя с реальностью. Ты должна была защитить брата Эйса. Это было всё, что у тебя осталось.

Однажды вечером, когда Луффи наконец уснул, ты вышла к костру. Джимбей сидел рядом, молча глядя на пламя.

– Он очень любил тебя, – сказал рыбочеловек, не оборачиваясь. – Он часто говорил о тебе, когда мы были в Импел Дауне. Говорил, что ты — единственное, что заставляет его жалеть о своей участи.

– Он был идиотом, Джимбей, – ты присела у огня, протягивая руки к пламени. Но пламя костра казалось тебе искусственным, ненастоящим. Оно не грело так, как грел он.

Ты вытащила из кармана устройство. Оно больше не жужжало. Ракушка внутри окончательно выдохлась, превратившись в бесполезный кусок пластика. Ты долго смотрела на него, а потом, не говоря ни слова, бросила в самый центр костра.

Силикон начал плавиться, издавая неприятный запах, а затем вспыхнул ярким, синеватым пламенем. Ты смотрела, как огонь пожирает последнюю материальную связь с вашим прошлым.

– Больше никаких костылей, – тихо произнесла ты.

Ты встала и закатала рукава своей рубашки. Твои предплечья были чистыми. Ты больше не хотела резать себя. Ты больше не хотела искать искусственного жара.

Эйс оставил тебе не только боль. Он оставил тебе свое наследие. Он научил тебя гореть, даже когда вокруг лед. Он показал тебе, что значит быть живой, и ты не имела права предавать этот урок, превращаясь в тень.

– Я буду жить, Эйс, – сказала ты, глядя на звезды, которые теперь казались чуть менее равнодушными. – Я буду жить за нас обоих. И я клянусь, что твое имя никогда не будет забыто.

Ты развернулась и пошла к палатке, где лежал Луффи. Твои шаги были твердыми. Внутри тебя, где-то в самой глубине души, всё еще тлел уголек — крошечная, едва заметная искра его огня. И ты знала, что твоя задача — раздуть из неё новый пожар. Не тот, что разрушает, а тот, что дает силы идти дальше.

Через два года, когда вы снова встретились на Сабаоди, Марко едва узнал тебя. Твой взгляд стал жестче, твоя сила возросла, а от твоих клинков исходил едва заметный жар, который не мог объяснить ни один ученый.

– Ты изменилась, – сказал он, поправляя свои очки.

– Мы все изменились, Марко, – ответила ты, глядя на море. – Но пепел Маринфорда наконец-то перестал оседать на моих губах.

Ты знала, что Эйс где-то там, в великом потоке душ, наблюдает за вами. И ты знала, что он улыбается своей дерзкой ухмылкой, видя, как его огонь продолжает жить в тех, кого он любил.

Танцы на краю бездны закончились. Началась новая эпоха. И в этой эпохе ты больше не боялась холода. Потому что ты сама стала пламенем. Пламенем, которое невозможно потушить, пока в мире жива память о человеке, который научил тебя любить вопреки всему.