← Назад к обзору

Ранудатакжмд

Осколки разбитого зеркала

Хёнджин сидел на краю широкой кровати в гостевой спальне огромного особняка семьи Ли. Прошло три дня с тех пор, как его выписали из клиники. Триста квадратных метров роскоши, панорамные окна с видом на Сеул и личный повар, который трижды в день приносил диетическую еду — всё это должно было казаться раем, но для Хёнджина это была лишь позолоченная клетка. Стены давили на него, а запах Минхо, казалось, въелся в саму обшивку мебели.

Минхо не лгал. Он действительно изолировал его. В школу Хёнджин больше не ходил — Ли распорядился о домашнем обучении, мотивируя это «слабым здоровьем» своего омеги. Друзья Минхо — Чанбин и Феликс — пару раз заходили, но Ли не пускал их в спальню. Он ревностно охранял свою новую собственность, заходя к Хёнджину по вечерам, чтобы просто посидеть в кресле напротив и молча наблюдать, как омега пытается затолкнуть в себя очередную порцию полезного супа.

Хёнджин коснулся своего живота. Там всё еще было плоско, но внутри он чувствовал тяжесть. Это не была тяжесть новой жизни — это была тяжесть приговора. Он ненавидел это существо внутри себя так же сильно, как ненавидел тех, кто приложил руку к его появлению. Каждая мысль о том, что через несколько месяцев его тело изменится окончательно, вызывала у него приступ неконтролируемой паники.

– Я не буду это рожать, – прошептал он в пустоту комнаты. Голос сорвался, превратившись в надрывный хрип.

Он знал, что Минхо никогда не позволит ему сделать аборт официально. В клинике отца Ли все врачи были предупреждены: за жизнь плода они отвечали своими лицензиями. Хёнджин был под круглосуточным наблюдением камер, установленных в коридорах, и горничных, которые заглядывали к нему каждые полчаса.

Единственным окном в мир остался ноутбук, который Минхо милостиво оставил ему для «учебы». Ли был слишком самоуверен, считая, что сломленный омега не посмеет ослушаться.

Дрожащими пальцами Хёнджин открыл браузер. История поиска была пуста — он всегда подчищал следы, — но сердце всё равно колотилось о ребра, когда он вводил в строку поиска запретные слова.

«Как вызвать выкидыш на раннем сроке в домашних условиях».

«Народные методы прерывания беременности».

Экран замигал, выдавая сотни ссылок. Хёнджин жадно вчитывался в текст, игнорируя предупреждения о риске для жизни матери. Смерть пугала его гораздо меньше, чем перспектива стать инкубатором для Ли Минхо.

– Горячие ванны... отвары трав... интенсивные нагрузки... – читал он, прикусив губу.

Большинство советов были либо слишком сомнительными, либо требовали ингредиентов, которые он не мог достать. Но одна статья на анонимном форуме привлекла его внимание. Там описывался метод с использованием определенных доз обычных лекарств, которые можно было найти в любой домашней аптечке, если знать, что искать.

Хёнджин замер, услышав шаги в коридоре. Он мгновенно закрыл вкладку и открыл учебник по биологии. Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Минхо.

Он выглядел безупречно: белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, дорогие часы, холодный взгляд. Он подошел к кровати и провел рукой по волосам Хёнджина. Омега вздрогнул, но не отстранился — он знал, что сопротивление только раззадоривает альфу.

– Как ты себя чувствуешь, куколка? – голос Минхо был обманчиво мягким. – Повар сказал, ты почти не притронулся к обеду. Тебе нужны силы.

– У меня нет аппетита, – ответил Хёнджин, глядя в пол. – Меня всё еще тошнит.

– Это пройдет, – Минхо присел рядом, его рука опустилась на талию омеги, властно притягивая его ближе. – Скоро гормоны успокоятся, и ты начнешь цвести. Я хочу видеть тебя здоровым, когда мы будем объявлять о нашей помолвке.

Хёнджин резко поднял голову, в его глазах вспыхнул ужас.

– Помолвке? Ты с ума сошел? Мне семнадцать!

– В нашем кругу такие вопросы решаются быстро, – Минхо усмехнулся, его пальцы сжали кожу Хёнджина чуть сильнее, чем следовало. – Мой отец не в восторге от твоего происхождения, но когда он узнает, что ты носишь моего наследника, у него не останется выбора. Ты станешь Ли Хёнджином. Разве это не то, о чем мечтают такие, как ты? Из грязи — в самую верхушку общества.

– Я никогда не хотел этого, – прошипел Хёнджин. – Я хочу, чтобы ты просто отпустил меня.

Минхо рассмеялся — сухим, безрадостным смехом. Он рывком повалил Хёнджина на подушки, нависая сверху. Его запах, густой и подавляющий, заполнил всё пространство вокруг.

– Ты всё еще не понял? – Минхо схватил его за запястья, прижимая их к кровати. – Ты не уйдешь. Даже если ты возненавидишь меня до конца своих дней, ты будешь сидеть в этом доме, рожать моих детей и улыбаться на приемах. Ты — моя лучшая инвестиция, Хёнджин-и.

Минхо наклонился и грубо поцеловал его, кусая нижнюю губу до металлического привкуса крови. Хёнджин закрыл глаза, стараясь абстрагироваться, превратиться в камень. Он чувствовал, как рука альфы скользит по его бедру, задирая подол домашней футболки.

– Не надо... – взмолился Хёнджин. – Врач сказал... покой...

– Врач сказал не перетруждаться, – прошептал Минхо в его шею. – А я буду очень нежным. Сегодня.

Это была очередная пытка. Минхо брал его медленно, с какой-то извращенной заботой, которая пугала Хёнджина больше, чем былая жестокость в школьной подсобке. Это не было любовью — это было владение. Когда всё закончилось, Минхо привел себя в порядок и ушел, оставив Хёнджина лежать в темноте, чувствуя себя окончательно оскверненным.

Именно в этот момент решение окончательно созрело. Хёнджин дождался, пока в доме всё стихнет. Было около двух часов ночи. Он знал, что Минхо спит в кабинете на первом этаже — у него было много дел.

Хёнджин бесшумно поднялся и вышел из комнаты. Коридор был залит тусклым светом ночников. Он знал, где находится большая аптечка — в ванной комнате рядом с хозяйской спальней.

Сердце колотилось в горле. Каждый скрип половиц казался громом. Он прокрался в ванную и открыл стеклянный шкафчик. Руки дрожали так сильно, что он едва не уронил флакон с антисептиком.

Он нашел то, что искал. Сильное сокращающее средство, которое прописали матери Минхо после какой-то операции, и еще несколько препаратов, о которых он читал в интернете. Он не знал точных дозировок, но в голове крутилась одна фраза из статьи: «Чем больше, тем вернее, но риск кровотечения возрастает».

– Мне плевать на кровотечение, – прошептал он, высыпая таблетки на ладонь.

Он вернулся в свою комнату и набрал стакан воды. Взгляд упал на ноутбук. «Это твой единственный путь на свободу», – подумал он. Если ребенка не будет, Минхо потеряет к нему интерес. Он найдет себе другую игрушку, а Хёнджина просто выбросит на улицу. И это было пределом мечтаний омеги.

Он уже поднес руку с таблетками к губам, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась.

Хёнджин вскрикнул, выронив стакан. Вода разлилась по ковру, а таблетки рассыпались белыми жемчужинами.

На пороге стоял Минхо. Его лицо было бледным, а глаза горели яростью, которую Хёнджин еще никогда не видел. В руке он сжимал планшет.

– Ты думал, я настолько идиот, что не поставлю кейлоггер на твой ноутбук? – голос Минхо вибрировал от сдерживаемого гнева.

Он быстро подошел к Хёнджину, хватая его за горло и прижимая к стене.

– Ты хотел убить его? – прорычал альфа. – Ты хотел уничтожить то, что принадлежит МНЕ?

– Это моё тело! – закричал Хёнджин, пытаясь разжать пальцы Минхо. – Я ненавижу тебя! Я ненавижу это! Я лучше умру, чем рожу от тебя!

Минхо ударил рукой по стене рядом с его головой, заставив Хёнджина зажмуриться.

– Ты не умрешь, – прошипел Минхо, его лицо было в сантиметре от лица омеги. – И он не умрет. Ты даже не представляешь, на что я готов пойти, чтобы удержать тебя.

Минхо отпустил его горло, но тут же схватил за волосы, заставляя смотреть на рассыпанные таблетки.

– Собери их, – приказал он.

– Нет...

– Я сказал: собери их все до единой! – Минхо толкнул его на колени.

Хёнджин, рыдая от унижения, начал собирать лекарства с ковра. Его пальцы путались в ворсе, слезы застилали глаза. Минхо стоял над ним, как надзиратель.

– Ты хотел свободы? – Минхо присел на корточки, хватая Хёнджина за подбородок. – Теперь ты её не увидишь даже в окно. С завтрашнего дня окна в этой комнате будут забиты, а дверь будет запираться снаружи. Ты будешь выходить только под моим присмотром.

– Ты монстр... – выдохнул Хёнджин.

– Я тот, кто тебя создал, – Минхо вырвал таблетки из его рук и поднялся. – И я тот, кто решит, когда тебе можно дышать.

Он вышел из комнаты, и Хёнджин услышал, как в замке повернулся ключ. Щелчок прозвучал как выстрел.

Хёнджин остался сидеть на полу в темноте. Он посмотрел на свои пустые ладони. План провалился. Интернет-советы оказались бесполезны против паранойи альфы.

Он пополз к кровати и залез под одеяло, свернувшись калачиком. Живот снова отозвался тянущей болью — то ли от стресса, то ли от того, что существо внутри него тоже чувствовало страх.

– Я всё равно что-нибудь придумаю, – пообещал он себе, кусая подушку, чтобы сдержать крик. – Я не останусь здесь.

Но в глубине души он понимал: петля на его шее затянулась окончательно. Ли Минхо не просто забрал его тело и его будущее. Он забрал его право на смерть. И теперь Хёнджину предстояло самое страшное испытание — вынашивать плод своей ненависти, зная, что каждый его шаг контролируется человеком, который наслаждался его страданиями.

За окном начинался рассвет, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Для Хёнджина этот день не принес ничего нового, кроме осознания, что его личный ад теперь официально стал его домом.