← Назад к обзору

Раскол

Гнев Монарха и ярость матери

Сон Джинву сидел в своём кабинете, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла. Перед ним в воздухе плавали голографические отчёты о состоянии врат и активности охотников, но мысли его были далеки от работы. Он размышлял о предстоящей поездке на озеро, которую так тщательно спланировали Юми и Семи. Джинву невольно улыбнулся: его жена обладала талантом превращать даже самое суровое существо в мире в участника семейных интриг.

Тишину кабинета нарушил резкий звонок личного телефона. На экране высветилось имя: «Алекс». Джинву нахмурился. Сын редко звонил ему в это время, обычно ограничиваясь сообщениями.

– Да, Алекс? – Джинву ответил сразу, и его голос невольно стал строже.

– Пап... тут такое дело, – голос сына звучал непривычно пришибленно, но на заднем плане слышался какой-то невообразимый шум. – Мы с мамой сейчас в полицейском участке. В центральном.

Джинву выпрямился, и тени в углах кабинета мгновенно отозвались на его беспокойство, сгустившись в непроницаемую черноту.

– Что произошло? Вы ранены? – Его голос упал на несколько октав, становясь леденящим.

– Со мной всё нормально, пап, но... – Алекс запнулся, и в трубке раздался громовой голос Юми, который явно был адресован не сыну, а кому-то в помещении.

– Да я тебе этот протокол сейчас в глотку запихаю, если ты не перестанешь называть моего сына «подозреваемым»! Ты видел, что они с ним сделали?!

Алекс снова заговорил в трубку, понизив голос до шепота:

– Пап, мама очень злая. Приезжай быстрее, пока она не разнесла это здание по кирпичику.

Джинву несколько секунд в шоке смотрел на замолкший телефон. Юми, его позитивная, вечно улыбающаяся Юми, в полицейском участке? И она в ярости? Это было сродни извержению вулкана в центре мирного города.

Через мгновение пространство в кабинете исказилось. Джинву не стал вызывать машину — он использовал «Обмен тенями», переместившись к одному из своих солдат, который дежурил в тени Алекса.

Полицейский участок гудел, как разворошённый улей. Когда Джинву материализовался в неприметном углу коридора и вышел на свет, дежурные офицеры, узнав его, едва не выронили свои планшеты. Но Монарх Теней даже не взглянул на них. Его взор был прикован к скамье в центре зала.

Там сидел Алекс. И вид у него был, мягко говоря, плачевный. Его роскошные чёрные волосы, которыми он так гордился, были в ужасном состоянии: клочьями торчали в разные стороны, перепачканные в чём-то липком и грязном. Футболка была разорвана практически в клочья, обнажая его атлетичное телосложение, покрытое ссадинами и покраснениями. Парень выглядел так, будто его протащили через мясорубку, но в его глазах всё ещё горел упрямый огонь.

А рядом стояла Юми.

Джинву видел свою жену в разных состояниях: весёлой, нежной, сонной, даже строгой с детьми. Но такой он не видел её никогда. От неё исходила такая волна физической угрозы, что даже опытные полицейские старались держаться от неё на расстоянии пяти метров. Её небесно-голубые глаза потемнели, напоминая грозовое небо, а кулаки были сжаты так, что побелели костяшки.

– Юми, – негромко произнёс Джинву, подходя к ним.

Она резко обернулась. На секунду в её взгляде промелькнула дикая ярость, но, узнав мужа, она немного смягчилась, хотя её трясло от негодования.

– Джинву! Ты посмотри на него! – Она указала на Алекса. – Посмотри, что эти животные сделали с нашим сыном!

Джинву перевёл взгляд на Алекса, и его лицо превратилось в маску из холодного камня.

– Кто это сделал? – спросил он, и от его голоса в помещении внезапно упала температура. Офицеры за столами невольно поежились.

– Вон та куча мусора в камере номер три, – Юми кивнула в сторону решёток.

Джинву повернул голову и увидел за решёткой десятерых мужчин. Они выглядели жалко: у кого-то были сломаны носы, кто-то держался за рёбра, а двое и вовсе лежали на полу, не подавая признаков активного движения. Но внимание Джинву привлекли двое из них. Он узнал эти лица. Это были бывшие коллеги Ча Хэ Ин, охотники из её старой гильдии, которые всегда поддерживали её идею «идеального воспитания».

– Они посмели тронуть моего сына, Джинву! – Голос Юми сорвался на крик. – Они подкараулили его у академии! Эти ублюдки начали оскорблять его, называть «пидорасом» из-за его внешности и волос! А потом они вдесятером навалились на одного! Они использовали магическое подавление, чтобы он не мог сопротивляться в полную силу!

Алекс опустил голову, сжимая кулаки.

– Пап, они сказали... они сказали, что я позор для семьи Сон. Что я «девочка с голубыми глазами», которая портит репутацию великого охотника. А потом один из них схватил меня за волосы и...

– И отрезал кусок ножом, – закончила за него Юми, и её голос задрожал от сдерживаемой жажды крови. – Ты посмотри на его волосы, Джинву! Тут только парикмахерская спасёт, под корень стричь придётся! Моего мальчика... из-за каких-то конченых фанатиков этой ледяной стервы!

Джинву подошёл к камере. Мужчины внутри, которые до этого что-то возмущённо выкрикивали, мгновенно замолчали. Когда на тебя смотрит Теневой Монарх, инстинкт самосохранения перекрывает любые идеологические убеждения.

– Это Хэ Ин послала вас? – спросил Джинву. Его голос был тихим, почти шепотом, но он эхом отозвался в душах каждого присутствующего.

Один из охотников, потирая разбитую челюсть (явно работа Юми), попытался огрызнуться:

– Мы просто хотели проучить щенка! Он позорит имя Сона! Госпожа Хэ Ин страдает из-за того, что ты променял её на эту... русскую девку и её выродка!

В следующую секунду произошло то, чего никто не ожидал. Юми не стала ждать реакции мужа. Она рванулась к решётке с такой скоростью, что полиция даже не успела моргнуть. Её рука проскользнула между прутьями, хватая говорившего за воротник и с силой впечатывая его лицо в металл.

– Ещё раз. Назови. Моего. Сына. Так. – Каждое слово Юми сопровождалось глухим ударом. – И я вырву твой язык и заставлю тебя его съесть. Мне плевать на ваши ранги и на вашу Хэ Ин. Я мать. И я уничтожу любого, кто косо посмотрит на моих детей.

Джинву положил руку на плечо жены, осторожно отстраняя её. Он видел, что она на пределе.

– Юми, успокойся. Я займусь этим.

– Нет, Джинву! – Она обернулась к нему, её глаза горели праведным огнем. – Эта женщина перешла все границы. Она не смогла сломать Сухо, теперь она решила отыграться на Алексе через своих цепных псов? Я этого так не оставлю. Я её уничтожу. Лично. По закону, без закона — мне плевать!

Джинву посмотрел на Алекса. Сын поднялся со скамьи, прикрывая разорванную футболку.

– Мам, пап... я сам виноват, я пропустил удар, – пробормотал он, хотя в его взгляде читалась благодарность.

– Ты не виноват в том, что столкнулся с толпой вооружённых идиотов, сынок, – Джинву подошёл к нему и положил ладонь на голову, на те самые испорченные волосы. – Мы это исправим. И волосы отрастут. А вот их репутация и здоровье — вряд ли.

Джинву повернулся к начальнику участка, который всё это время стоял в дверях своего кабинета, боясь даже вздохнуть.

– Офицер, – произнёс Джинву. – Моя жена и сын подверглись нападению группы лиц по предварительному сговору. Учитывая статус нападавших как охотников, это классифицируется как террористический акт против семьи героя национального уровня. Я надеюсь, протоколы будут составлены соответствующим образом?

– Д-да, господин Сон! Разумеется! – Офицер закивал так часто, что едва не свалился. – Мы уже вызвали спецотдел.

Джинву снова посмотрел на Юми. Она всё ещё тяжело дышала, глядя на камеру с такой ненавистью, что охотники внутри забились в самый дальний угол. Джинву впервые видел её такой. Это не была просто злость — это была ярость львицы, защищающей своего львёнка. И в этой ярости она была прекрасна и ужасна одновременно.

– Юми, поехали домой, – мягко сказал он. – Сухо и Миджун ждут. А завтра... завтра мы навестим Хэ Ин вместе.

Юми резко выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она подошла к Алексу, осторожно обняла его, стараясь не задеть ссадины.

– Мой бедный мальчик... – прошептала она, и её голос снова стал материнским, полным боли. – Твои волосы... Мы пойдём к лучшему стилисту. Мы сделаем тебе такую причёску, что все обзавидуются.

– Мам, я буду выглядеть как ощипанный цыплёнок, – попытался пошутить Алекс, но его голос дрогнул.

– Ты будешь выглядеть как мой сын, – отрезала Юми. – А значит — лучше всех.

Когда они выходили из участка, Джинву на мгновение задержался. Он обернулся к камере, и его глаза вспыхнули ярким фиолетовым светом. В тенях за спинами охотников на долю секунды показались горящие глаза его солдат. Неслышный шепот смерти пронёсся по камере, заставляя нападавших закричать от первобытного ужаса.

– Вы совершили ошибку, – произнёс Джинву так, чтобы слышали только они. – Вы тронули то, что принадлежит Монарху. И вы разозлили женщину, которая важнее для меня, чем весь этот мир. Молитесь, чтобы тюрьма стала вашим единственным наказанием.

***

Дома атмосфера была тяжёлой. Сухо, увидев брата в таком состоянии, молча ушёл на кухню и вернулся с аптечкой. Его руки дрожали, но он методично начал обрабатывать раны Алекса. Миджун, маленькая и напуганная, прижалась к ноге Алекса, не понимая, почему её весёлый старший брат такой грустный и «поломанный».

Юми сидела за столом, подперев голову руками. Она уже не кричала, но тишина, исходившая от неё, была ещё более пугающей.

– Джинву, – позвала она, не поднимая глаз.

Он подошёл и сел напротив.

– Она не остановится, – сказала Юми тихим, надтреснутым голосом. – Хэ Ин одержима. Она считает, что мы украли у неё жизнь. Она ненавидит Алекса просто за то, что он существует. Просто за то, что он — плод нашей любви, а не её холодного расчёта.

– Я знаю, – Джинву накрыл её руку своей. – Я слишком долго позволял ей оставаться в тени, думая, что она смирилась. Я ошибался.

– Ты обещал, что Сухо не будет знать кошмаров, – Юми подняла на него глаза, и в них блеснули слёзы. – Но теперь кошмары пришли за Алексом. Я не позволю ей разрушить и его жизнь. Если закон не остановит её, это сделаю я. И мне плевать на последствия.

Джинву смотрел на свою жену и видел в ней ту же силу, что вела его самого через бесконечные этажи Системы. Это была сила любви, переродившаяся в разрушительное пламя.

– Тебе не придётся делать это в одиночку, – ответил он. – Хэ Ин забыла, кто я такой. Она забыла, что тени не знают пощады, когда дело касается их дома.

В эту ночь в особняке Сона никто не спал. Алекс сидел в своей комнате перед зеркалом, глядя на свои изуродованные волосы. Он взял ножницы и решительным движением срезал оставшиеся длинные пряди. Теперь на него смотрел парень с короткой, рваной стрижкой, которая делала его лицо ещё более резким и взрослым. Он больше не был просто «красивым мальчиком». В его взгляде появилась сталь отца.

А в гостиной Джинву стоял у окна, глядя на ночной город. За его спиной колебались тени.

– Игрит, – позвал он негромко.

Верный рыцарь материализовался из воздуха, преклонив колено.

– Мой Монарх.

– Найди всех, кто был причастен к сегодняшнему. Всех, кто отдавал приказы. Мне нужны их имена, их связи и их страхи. И... установи постоянное наблюдение за Ча Хэ Ин. Если она хотя бы вздохнёт в сторону моих детей...

– Будет исполнено, мой господин, – голос Игрита прозвучал как шелест сухих листьев.

Джинву чувствовал, как внутри него просыпается нечто древнее и беспощадное. Он пытался быть человеком. Он пытался жить нормальной жизнью ради Юми. Но мир упорно напоминал ему, что он — Монарх Теней. И если мир хотел увидеть его истинное лицо, он его увидит.

Юми подошла к нему сзади и обняла за талию, прижавшись щекой к его спине.

– Мы справимся, да? – спросила она тихо.

– Да, – Джинву обернулся и прижал её к себе. – Мы справимся. Но завтра мир изменится.

Он знал, что Юми не отступит. Её боевой характер и «язык без костей» были лишь верхушкой айсберга. Внутри этой маленькой полурусской-полуяпонки билось сердце настоящего воина. И если Хэ Ин думала, что сражается с «простой девчонкой», её ждал самый большой сюрприз в жизни.

Утром, когда первые лучи солнца коснулись крыш Сеула, семья Сон была готова. Алекс с новой короткой стрижкой, Сухо с решительным блеском в глазах и Юми, чьё спокойствие было подобно затишью перед бурей.

– Поехали, – сказала Юми, надевая кожаную куртку. – У нас есть одно незаконченное дело с «золотой девочкой» корейской охоты.

Джинву кивнул, и тени послушно последовали за ними. Гнев Монарха был велик, но ярость матери была абсолютна. И Ча Хэ Ин скоро предстояло это узнать.