← Назад к обзору

Раскол

Грань дозволенного

Ли Вон сидел на краю кровати в комнате Алекса, нервно переплетая пальцы. В этом доме всегда пахло по-особенному: смесью дорогого парфюма Джинву, жасмина, который обожала Юми, и чего-то еще — едва уловимого аромата магии теней, который пропитал сами стены. Но сейчас Ли Вон чувствовал только запах мужского геля для душа и свежести.

Прошедшие сутки были для него адом. Когда мать вскользь упомянула, что на Алекса напали, Ли Вон едва не сорвался с места, готовый лично придушить каждого, кто посмел коснуться этого невозможного, взрывного и такого дорогого ему парня. Он знал Алекса почти всю жизнь. Они были противоположностями: Ли Вон — лед, закон, порядок; Алекс — пламя, хаос, свобода. И этот хаос медленно, но верно становился для Ли Вона единственным смыслом существования.

Дверь ванной комнаты открылась с тихим щелчком. Клубы пара вырвались наружу, и Ли Вон почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Алекс вышел, вытирая голову коротким полотенцем. На нем не было ничего, кроме другого полотенца, небрежно обернутого вокруг бедер. Капли воды медленно стекали по его рельефной груди, задерживаясь в ложбинке пресса и исчезая за краем ткани. Его кожа, фарфоровая, как у матери, сейчас была чуть розоватой от горячей воды, а татуировки казались ярче и контрастнее.

Но не это заставило Ли Вона замереть и забыть, как дышать.

Новая прическа. Короткие, рваные пряди открыли лицо Алекса полностью. Без длинных волос, за которыми он часто прятался, когда смущался или злился, он выглядел пугающе красиво. Острые скулы, прямой нос и эти глаза — небесно-голубые, пронзительные, смотрящие сейчас прямо на Ли Вона с вызовом и затаенной тревогой.

– Ну? – Алекс остановился посреди комнаты, отбросив полотенце для волос на стул. – Мама говорит, что я теперь похож на бандита. Сухо утверждает, что на рок-звезду. А ты чего молчишь, юрист? Совсем дар речи потерял от моего позора?

Ли Вон медленно поднялся. Его серые глаза потемнели, становясь похожими на грозовое небо. Он чувствовал, как внутри него рушатся последние барьеры самообладания, которые он так тщательно выстраивал годами. Образ идеального сына, будущего прокурора, отличника — всё это осыпалось пеплом.

– Это не позор, Алекс, – голос Ли Вона прозвучал низко и хрипло. – Ты выглядишь... чертовски красиво. Настолько, что это почти больно.

Алекс замер, его рука, потянувшаяся к футболке на спинке кровати, застыла в воздухе. Он не ожидал такой прямоты. Обычно они играли в словесные пикировки, скрывая чувства за иронией и спорами о латыни. Но сейчас воздух в комнате стал густым, наэлектризованным.

Ли Вон сократил расстояние между ними в два широких шага. Алекс не отступил, лишь чуть приподнял подбородок, встречая его взгляд. В этом была вся его суть — идти навстречу опасности, даже если эта опасность исходила от человека, которому он доверял больше всего на свете.

– Ты хоть понимаешь, что я чувствовал вчера? – Ли Вон положил руки на плечи Алекса. Кожа была горячей и влажной. – Когда узнал, что тебя ранили? Что эти ублюдки трогали тебя?

– Ли Вон, я в порядке... – начал было Алекс, но договорить не успел.

Ли Вон резко толкнул его назад. Алекс охнул, когда его лопатки встретились со стеной, но в его глазах не было страха — только вспыхнувшее в ответ пламя азарта и желания. Ли Вон прижал его всем телом, чувствуя каждый изгиб, каждую мышцу этого божественного тела. Полотенце на бедрах Алекса опасно скользнуло вниз, но ни один из них не обратил на это внимания.

– Ты не в порядке, – прошептал Ли Вон, сокращая последние сантиметры между их губами. – И я не в порядке. Я больше не могу делать вид, что мне плевать.

Он впился в губы Алекса с жадностью человека, который слишком долго голодал. Это не был нежный поцелуй — это была битва, столкновение двух стихий. Алекс ответил мгновенно, застонав в поцелуй и запуская пальцы в короткие волосы Ли Вона, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно.

Руки Ли Вона начали свое исследование. Он проводил ладонями по крепким плечам, спускался к пояснице, очерчивая пальцами контуры татуировок. Когда его пальцы коснулись того самого родимого пятна на пояснице Алекса — точно такого же, как у Теневого Монарха, — Алекс выгнулся навстречу, прерывая поцелуй, чтобы судорожно вздохнуть.

– Ли... – выдохнул он, его глаза были затуманены страстью. – Ты же понимаешь... что если отец зайдет... он нас в тени отправит на веки вечные?

– Пусть отправляет, – Ли Вон приник губами к пульсирующей жилке на шее Алекса. – Мне всё равно. Я слишком долго ждал этого момента.

– Юрист, ты сегодня удивительно безрассуден, – Алекс усмехнулся, хотя его дыхание сбивалось. – Мне это нравится.

Он перехватил инициативу, меняя их местами и вжимая Ли Вона в стену. Теперь Алекс доминировал, его руки, натренированные годами боев, уверенно скользили по спине Ли Вона, сминая ткань его идеальной рубашки.

– Значит, тебе нравится новая прическа? – прошептал Алекс прямо в ухо Ли Вону, прикусывая мочку.

– Я ненавижу её, – выдохнул Ли Вон, закрывая глаза от наслаждения. – Потому что теперь я не могу отвести от тебя взгляд ни на секунду. Ты кажешься мне еще более недосягаемым.

– Я здесь, Ли Вон. Прямо здесь, – Алекс снова накрыл его губы своими, на этот раз более мягко, глубоко, пробуя его на вкус.

В этот момент для них перестал существовать весь мир. Не было ни вражды с Ча Хэ Ин, ни ожиданий родителей, ни социального статуса. Были только двое молодых людей, которые годами ходили вокруг да около, боясь признаться самим себе в очевидном.

Ли Вон чувствовал под пальцами биение сердца Алекса — быстрое, мощное. Это было сердце воина, но сейчас оно билось в унисон с его собственным. Он понимал, что этот вечер изменит всё. Завтра они снова будут серьезным студентом-юристом и дерзким сыном Монарха, но здесь, в этой комнате, наполненной паром и ароматом жасмина, они были просто Ли Воном и Алексом.

– Пообещай мне, – Ли Вон отстранился на мгновение, глядя в голубые глаза напротив. – Пообещай, что больше не полезешь в драку один. Что позволишь мне быть рядом.

Алекс улыбнулся — той самой озорной улыбкой, которую он унаследовал от Юми.

– Обещаю, – он прижался своим лбом ко лбу Ли Вона. – Но только если ты пообещаешь иногда снимать этот свой дурацкий галстук и быть просто собой. Со мной.

– Договорились, – прошептал Ли Вон.

За дверью комнаты послышались шаги и приглушенный голос Юми, зовущей детей к ужину. Алекс и Ли Вон синхронно вздрогнули и отпрянули друг от друга.

– Черт, – Алекс быстро подхватил упавшее полотенце, его лицо пылало. – Если мама увидит на тебе помятую рубашку, она всё поймет. У неё нюх на такие вещи.

Ли Вон лихорадочно поправлял одежду, пытаясь вернуть себе вид невозмутимого отличника.

– Скажем, что мы... спорили о праве самообороны, – предложил он, приглаживая волосы.

– Ага, и в процессе спора я решил раздеться, а ты решил проверить прочность стены моей спиной, – Алекс рассмеялся, натягивая футболку. – Иди вниз, я сейчас буду. Мне нужно... пару минут, чтобы прийти в себя.

Ли Вон подошел к двери, но остановился, обернувшись. Алекс стоял у окна, солнечный свет подчеркивал его новый силуэт.

– Алекс?

– М-м?

– Тебе действительно идет. И... я не шутил. Ты божественно красив.

С этими словами Ли Вон вышел из комнаты, оставив Алекса стоять в тишине с бешено колотящимся сердцем.

Спускаясь по лестнице, Ли Вон столкнулся с Сон Джинву. Монарх Теней стоял в холле, скрестив руки на груди. Его взгляд, холодный и проницательный, казалось, видел Ли Вона насквозь — до самых потаенных мыслей и недавних ощущений.

– Ли Вон-ши, – произнес Джинву негромко. – Вы закончили обсуждать... конспекты?

Ли Вон сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Перед этим человеком было бесполезно лгать.

– Да, господин Сон. Мы закончили.

Джинву долго смотрел на него, а затем едва заметно кивнул.

– Хорошо. Мой сын иногда бывает слишком импульсивным. Ему нужен кто-то, кто сможет его уравновесить. Рад, что это вы.

Ли Вон поклонился, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Это не было официальным благословением, но от Теневого Монарха это значило больше, чем любые слова.

На кухне Юми уже расставляла тарелки, весело переговариваясь с Семи. Сухо помогал накрывать на стол, а маленькая Миджун крутилась под ногами. Когда вошел Ли Вон, Юми внимательно посмотрела на него и хитро прищурилась.

– Ли Вон, дорогой, ты какой-то растрепанный. Неужели Алекс так сильно мучил тебя своими вопросами по юриспруденции?

– Можно и так сказать, госпожа Окумура, – Ли Вон вежливо улыбнулся, присаживаясь за стол.

Вскоре спустился и Алекс. Он выглядел подчеркнуто спокойным, но когда их глаза с Ли Воном встретились, по телу обоих пробежал электрический разряд.

Ужин проходил шумно и тепло. Юми рассказывала очередную забавную историю из своего детства, Джинву изредка вставлял короткие, но меткие комментарии, а дети смеялись. В этом доме, где когда-то царил холод Ча Хэ Ин, теперь было столько жизни, что её хватило бы на весь Сеул.

Ли Вон смотрел на Алекса, который увлеченно спорил с Сухо о каком-то новом фильме, и понимал: он нашел свое место. Рядом с этим невозможным парнем, в этой странной, могущественной и бесконечно любящей семье.

Когда пришло время прощаться, Алекс вышел проводить Ли Вона до ворот.

– Значит, завтра? – спросил Ли Вон, останавливаясь у своей машины.

– Завтра, – подтвердил Алекс. Он подошел ближе, убедившись, что тени отца не смотрят слишком пристально. – И, Ли Вон... спасибо. За то, что не испугался.

– Ты — то единственное, чего я никогда не смогу испугаться, Алекс, – Ли Вон коснулся его руки. – Даже если ты завтра решишь побриться налысо.

– Ну, до этого не дойдет, – рассмеялся Алекс.

Ли Вон сел в машину и завел мотор. Глядя в зеркало заднего вида на удаляющуюся фигуру Алекса, он знал, что их история только начинается. И в этой истории не будет места идеальным маскам — только правда, только страсть и только та самая грань дозволенного, которую они сегодня так смело перешагнули.

Алекс вернулся в дом, чувствуя на губах вкус Ли Вона. Он прошел мимо отца, который всё еще стоял в холле.

– Он хороший парень, Алекс, – тихо сказал Джинву, не оборачиваясь. – Береги его.

– Я знаю, пап, – Алекс остановился. – И я буду.

Он поднялся в свою комнату, подошел к зеркалу и снова провел рукой по своим коротким волосам. Он видел в отражении не просто сына великого героя, а человека, который нашел свою силу не в магии, а в способности любить и быть любимым. С этой новой прической, с этой новой правдой о себе он был готов к любым битвам. Потому что теперь за его спиной стояли не только тени отца, но и свет человека, который видел его настоящим.

За окном сиял ночной Сеул, а в доме Сона было тихо и тепло. Жизнь продолжалась, и каждый её миг теперь имел значение. Ведь даже в мире теней самое яркое пламя рождается из искры, вспыхнувшей между двумя сердцами.