← Назад к обзору

Раскол

Ярость нефилима

– Ещё немного, Алекс, не переворачивай так часто, мясо должно «запечататься», – Юми со смехом оттолкнула локоть сына, поправляя шампуры над углями.

Воздух у горного озера был кристально чистым, пропитанным ароматом хвои и озерной свежести. Мы наконец-то выбрались всей семьей. Я стоял чуть поодаль, прислонившись к стволу векового кедра, и просто наблюдал. Для кого-то это был обычный пикник, но для меня, Монарха Теней, эти мгновения были дороже всех сокровищ системы. Моя жена, сияющая и живая, и мой сын, чья новая короткая стрижка делала его пугающе похожим на меня в те редкие моменты, когда я позволял себе расслабиться.

Сухо сидел на пледе неподалеку, делая быстрые наброски в блокноте. Он пытался поймать блики солнца на воде, и я видел, как его лицо озаряет спокойная улыбка. Миджун бегала по мелководью, пытаясь поймать мальков, а мои тени, скрытые в прибрежных камнях, бдительно следили, чтобы она не оступилась.

– Пап, иди к нам! – крикнул Алекс, вытирая пот со лба. – Юми утверждает, что я пережарил, но я уверен — это идеал!

– Твой «идеал» скоро превратится в уголь, если ты не перестанешь спорить с матерью, – отозвался я, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Все было идеально. До того самого мгновения, когда тишину леса прорезал резкий, надрывный звонок телефона Алекса.

Сын вытер руки о полотенце и выудил мобильный из кармана. Я заметил, как его лицо мгновенно посерьезнело, когда он увидел имя на экране.

– Да, детектив Ким? – произнес он, отойдя на пару шагов от мангала.

Юми замерла с щипцами в руках, интуитивно почувствовав перемену в атмосфере. Я тоже напрягся. Мое восприятие, отточенное тысячами битв, уловило, как пульс Алекса подскочил до критической отметки, а его магическая энергия, обычно спокойная и скрытая, начала вибрировать, подобно натянутой струне.

– Что?.. – голос сына сорвался. – Нет. Вы... вы шутите? Она не могла. Я же говорил с ней вчера!

Алекс замолчал, слушая трубку. В следующую секунду произошло то, чего я никогда не видел раньше. Вокруг него воздух буквально закипел. Земля под его ногами треснула, а трава начала чернеть, словно выжженная невидимым пламенем. Это была не просто мана — это была чистая, необузданная ярость, смешанная с невыносимой болью.

– Алекс! – Юми бросилась к нему, но остановилась в паре метров, когда от парня разошлась волна давления, едва не сбившая её с ног.

– Ублюдки... – прорычал Алекс. Его телефон хрустнул и рассыпался в пыль в его кулаке. – Мрази. Я их уничтожу. Я их всех в клочья разорву!

Его глаза, обычно небесно-голубые, сейчас светились леденящим фиолетовым светом, а по венам на шее и руках пошли темные пульсирующие дорожки — верный признак того, что сила Монарха внутри него сорвалась с цепей.

– Алекс, успокойся! – Сухо вскочил, бросая блокнот. – Что случилось? Брат, посмотри на меня!

Но Алекс никого не видел. Он сделал шаг вперед, и под его ногой гранитный валун превратился в щебень. Он собирался сорваться с места, и я понял: если он сейчас уйдет в таком состоянии, он зальет город кровью.

Я переместился мгновенно, возникнув прямо перед ним.

– Стой, – мой голос прозвучал как удар грома, подавляя его ауру своей.

– Отойди, пап! – Алекс замахнулся, его движения были смазанными от скорости, но я перехватил его запястье. Сила удара была такова, что ударная волна разошлась по озеру, подняв высокую стену воды.

– Алекс, посмотри на меня, – я усилил хватку, чувствуя, как его мана пытается прожечь мою кожу. – Дыши. Ты пугаешь маму. Ты пугаешь сестру.

Упоминание Юми и Миджун сработало как холодный душ. Алекс замер, его плечи начали мелко дрожать. Он медленно поднял голову, и я увидел в его глазах слезы, которые тут же испарялись от жара его тела.

– Пап... – его голос надломился. – Помнишь, я рассказывал тебе про Мину? Мою одноклассницу? Ту, у которой отец... вечно пил, и я таскал ей еду из дома, потому что ей нечего было есть?

Я кивнул, не отпуская его руки. Я помнил. Алекс всегда был слишком добрым для этого мира, он часто ввязывался в неприятности, защищая тех, кто не мог постоять за себя.

– Мне позвонили из полиции, – Алекс всхлипнул, и его ярость сменилась ледяным отчаянием. – Мина... она покончила с собой. Сегодня утром. Но причина... Пап, её отец и его собутыльники... они изнасиловали её. Вчера вечером. Все вместе. А полиция... они сказали, что состава преступления почти нет, потому что она «сама спровоцировала их своим видом».

Юми ахнула, закрывая рот ладонью. Сухо побледнел, его пальцы впились в ткань пледа.

– Она позвонила в полицию, а потом... потом спрыгнула с крыши их дома, – Алекс вцепился в мою футболку, его пальцы побелели. – Пап, её трясло от страха каждый раз, когда она шла домой. Я обещал ей, что помогу. Я обещал, что найду ей жилье, как только закончу академию. А теперь её нет. А эти твари сидят в своем притоне и пьют!

Я почувствовал, как внутри меня самого шевельнулась Тень. Та часть меня, что не знала пощады, та часть, что вырезала целые легионы небесных воинов, отозвалась на боль сына.

– Где они сейчас? – спросил я тихо.

– В участке, – выплюнул Алекс. – Дают показания как «свидетели». Детектив Ким позвонил мне, потому что я был последним, кому она звонила. Он сказал, что их, скорее всего, отпустят под подписку. Пап, я не могу... я не могу это так оставить!

Алекс снова попытался вырваться, его аура вспыхнула с новой силой.

– Я знаю, – я притянул его к себе, крепко обнимая. – Я знаю, сын. Но ты не пойдешь туда как преступник. Ты не станешь убийцей в глазах закона ради этого мусора.

– Тогда что мне делать?! – закричал он мне в грудь. – Просто сидеть и смотреть, как они выходят на свободу?!

– Нет, – я посмотрел через его плечо на Юми. Она стояла неподвижно, её лицо было белым, как мрамор, а глаза горели тем самым опасным огнем, который я видел в полицейском участке.

– Джинву, – произнесла она, и в её голосе не было и капли сомнения. – Если ты их не остановишь, это сделаю я. Мне плевать на суды. Я не позволю, чтобы девочка, которой помогал мой сын, ушла в землю без возмездия.

Я отпустил Алекса и выпрямился. Горное озеро, пикник, шашлыки — всё это внезапно стало неважным.

– Сухо, – позвал я старшего сына. – Забирай Миджун и Юми. Возвращайтесь домой.

– Нет! – Алекс шагнул ко мне. – Я еду с тобой!

– Ты останешься с матерью, – отрезал я. – Ты сейчас не в состоянии контролировать силу. Ты просто сожжешь всё здание вместе с невиновными.

– Папа, пожалуйста! – в его голосе была такая мольба, что у меня сжалось сердце.

Я подошел к нему и положил руку на затылок, прижимая его лоб к своему.

– Алекс, послушай меня. Ты — мой сын. Ты — наследник силы, которая правит смертью. Но эта сила требует ледяного спокойствия. Если ты поддашься гневу сейчас, ты проиграешь. Доверься мне. Я — Монарх Теней. И я обещаю тебе: они познают ужас, который не снился ни одному человеку. Они будут молить о смерти, но смерть станет для них недоступной роскошью.

Алекс смотрел на меня, и я видел, как фиолетовое свечение в его глазах постепенно затухает, сменяясь тяжелым, свинцовым осознанием.

– Ты... ты не убьешь их сразу? – спросил он шепотом.

– Смерть — это слишком легко, – ответил я. – Я заберу их в мир, где время течет иначе. Где каждый их вздох будет напоминать им о том, что они сделали. Игрит!

Из тени ближайшей скалы бесшумно соткался мой верный рыцарь.

– Мой Монарх.

– Отправляйся в участок. Проследи, чтобы этих людей не выпускали до моего прибытия. Если кто-то попытается оказать давление — используй страх. Но не убивай.

– Повинуюсь, – Игрит исчез.

Я обернулся к семье. Юми подошла к Алексу и обняла его, прижимая к себе. Сухо уже держал на руках Миджун, которая притихла, чувствуя общую тревогу.

– Езжайте, – сказал я. – Я буду дома к ужину.

Перемещение в город заняло меньше секунды. Я материализовался в переулке рядом с полицейским участком. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным вонью дешевого табака и человеческой низости.

Я вошел в здание, не скрывая своего присутствия. Дежурные офицеры, увидев меня, вскакивали со своих мест, но я проходил мимо, не удостаивая их взглядом. Моя цель была в комнате для допросов в конце коридора.

Там, за бронированным стеклом, сидели трое. Отец Мины — одутловатое существо с мутными глазами — и двое его приятелей, таких же опустившихся типов. Они о чем-то спорили с адвокатом, нагло ухмыляясь.

– Мы ничего не делали, – донесся до меня голос отца девочки. – Девка сама была не в себе. Переходный возраст, знаете ли...

Я открыл дверь. Адвокат, какой-то мелкий делец в дешевом костюме, вскочил.

– Вы кто такой?! Сюда нельзя! Офицер!

Я просто посмотрел на него, и он осел на стул, хватая ртом воздух, словно у него внезапно закончился кислород.

– Уйди, – приказал я.

Адвокат, не говоря ни слова, выскочил из комнаты, едва не сбив с ног детектива Кима, который стоял в дверях.

– Господин Сон... – начал Ким, но, увидев выражение моего лица, просто кивнул и закрыл дверь с той стороны.

Я остался один на один с этими тремя. Они смотрели на меня с недоумением, еще не понимая, что их жизнь закончилась в ту секунду, когда они коснулись подопечной моего сына.

– Вы знаете, кто я? – спросил я, присаживаясь напротив.

– Да плевать, кто ты, – прохрипел один из дружков. – У нас права есть! Мы свидетели!

Я усмехнулся. Моя тень начала медленно заполнять комнату, поглощая свет ламп. Стены участка будто растворились, сменяясь бесконечным пространством серого пепла и вечного сумрака — моим личным измерением.

– У вас нет прав, – произнес я, и мой голос зазвучал отовсюду сразу. – У мертвецов нет прав. А вы уже мертвы, просто ваши тела еще не поняли этого.

Отец Мины попытался вскочить, но его ноги превратились в свинец. Он с ужасом смотрел, как из пола вырастают костлявые руки моих солдат, медленно обвивая его тело.

– Вы изнасиловали ребенка, – я поднялся, возвышаясь над ними. Мои глаза вспыхнули фиолетовым огнем. – Вы довели её до того, что смерть показалась ей единственным выходом. Мой сын плакал из-за вас. Моя жена жаждет вашей крови.

– Пощадите! Мы были пьяны! – закричал второй, когда тень начала забираться ему в рот, заглушая крики.

– В моем мире нет понятия «пьянство», – я протянул руку, и пространство вокруг нас окончательно схлопнулось. – В моем мире есть только преступление и вечное возмездие.

Я не стал их убивать. Я сделал то, что обещал Алексу. Я вырвал их души из тел и поместил их в темницу теней, где каждая секунда боли Мины будет возвращаться к ним в десятикратном размере. Они будут проживать её последний прыжок снова и снова, вечность за вечностью, не имея возможности закрыть глаза или потерять сознание.

Когда я вышел из комнаты допросов, в коридоре стояла тишина. Детектив Ким смотрел на меня с нескрываемым трепетом.

– Где они? – спросил он, глядя на пустую комнату через стекло.

– Там, где им и место, – ответил я. – Оформите их как «исчезнувших при невыясненных обстоятельствах». Никто не будет их искать.

Я вышел на улицу. Вечерний воздух Сеула казался мне горьким. Я вспомнил лицо Алекса — полное боли и ярости. Он еще слишком молод, чтобы сталкиваться с такой грязью. Но он — мой сын. И он должен знать, что в этом мире есть сила, способная покарать даже то зло, перед которым пасует закон.

Дома меня ждала тишина. Миджун уже спала, Сухо сидел на кухне, бездумно помешивая остывший чай. Юми и Алекс были на веранде.

Я подошел к ним. Алекс сидел на полу, прислонившись к коленям матери. Юми гладила его по голове, тихо что-то напевая. Увидев меня, сын вскинул голову.

– Всё? – спросил он. Его голос был севшим.

– Всё, – я присел рядом. – Они больше никогда никого не обидят. И они никогда не обретут покой.

Алекс закрыл глаза и глубоко вздохнул. Напряжение, которое сковывало его весь день, наконец начало отпускать.

– Пап... – прошептал он. – Я хочу сходить к ней. Завтра. На кладбище.

– Мы пойдем все вместе, – Юми обняла его крепче. – Мы проводим её как следует. Она больше не одна, Алекс.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Я лежал, слушая дыхание Юми, и думал о том, что мой сын сегодня повзрослел на целую жизнь. Он познал гнев Монарха, но, что более важно, он сохранил в себе человеческую боль.

Я посмотрел на свои руки. Тени послушно вились вокруг пальцев. Я мог бы уничтожить этот мир, если бы захотел. Но пока в этом мире есть такие люди, как Юми, Сухо и Алекс — люди, способные плакать над чужой бедой и бороться за справедливость — я буду его защищать.

Алекс в своей комнате смотрел на ночное небо. Его новая прическа, короткая и жесткая, напоминала ему о том, что он больше не тот мальчик, который просто таскал еду однокласснице. Он — Сон Алекс. И если мир полон монстров в человеческом обличье, он станет тем, кто будет охотиться на них в самой густой тени.

Гнев нефилима утих, превратившись в холодную решимость. И в глубине его души, рядом с небесной лазурью матери, теперь навсегда поселилась фиолетовая искра отцовской тьмы. Тьмы, которая защищает свет.