Раскол
Пепел на золотом алтаре
Дом родителей встретил меня тишиной, которая казалась почти оглушительной после грохота моих собственных мыслей. Здесь всё осталось прежним: запах маминого чая с травами, старая деревянная мебель, которую отец отказывался менять на современную, и фотографии на стенах — свидетельства времени, когда мы еще были семьей, а не набором громких имен в газетных заголовках.
Я осторожно поднялся на второй этаж, неся Сухо на руках. Мальчик крепко спал, прижавшись к моему плечу, его дыхание было ровным и спокойным. В этой старой комнате, которая когда-то была моей, я уложил его на кровать и укрыл одеялом. Глядя на его беззащитное лицо, я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно надломилось. Я больше не мог позволить ему быть заложником в той холодной войне, которую Хэ Ин называла «идеальной жизнью».
Спустившись на кухню, я застал родителей за столом. Перед ними стояли нетронутые чашки с чаем. Отец сидел, сцепив пальцы в замок, его лицо, обычно суровое, сейчас казалось постаревшим на десятилетие. Мама нервно теребила край скатерти, ее глаза были красными от слез.
Я сел напротив них, чувствуя тяжесть каждого своего движения.
– Он не пустил меня, – начал я, глядя в свою чашку. – Юки... он стал другим. Сильнее, жестче. Но в то же время в нем появилось что-то такое, чего у нас никогда не было.
Мама всхлипнула, закрыв лицо руками. Отец тяжело вздохнул, подняв на меня взгляд.
– Ты видел его дом, Джинву? Видел, как он живет? – спросил Иль Хван низким голосом.
– Видел. И видел его семью, – я поднял глаза на мать. – Мама, ты знала? Ты знала, что у него есть муж, что у него двое детей? Знала о Ли Воне?
Мама медленно опустила руки. В её глазах читалась такая глубокая печаль, что мне стало больно смотреть на неё.
– Знала, сынок, – прошептала она. – Я видела Алекса и Ай. Они чудесные дети. Ли Вон... он спас твоего брата, Джинву. Когда Юки ушел отсюда, он был на грани. Его тени едва не поглотили его самого от ярости и боли. Ли Вон нашел его, выходил и научил жить заново.
– И ты молчала? – я почувствовал укол обиды, но он быстро сменился осознанием собственной вины. – Пять лет ты скрывала от нас, что у Юки есть жизнь?
– Он запретил мне, – мама твердо посмотрела мне в глаза. – Он сказал: «Если ты скажешь хоть слово Джинву или отцу — это будет наш последний разговор. Я не хочу, чтобы они принесли свой холод в мой дом». Он боялся вас, Джинву. Боялся, что твой статус Теневого Монарха и гордость твоего отца разрушат то хрупкое счастье, которое он построил.
Отец ударил кулаком по столу, но не от злости, а от бессилия.
– Мы монстры в его глазах, – глухо произнес Иль Хван. – Я ударил его тогда... ударил сына за то, что он сказал правду. Я защищал «честь семьи», которой на самом деле не существовало.
В кухне повисла тяжелая пауза. Я чувствовал, как тени в углах комнаты сгущаются, вторя моему внутреннему состоянию.
– Юки был прав, – я наконец произнес слова, которые должен был сказать еще пять лет назад. – Ча Хэ Ин никогда не любила меня. Она любила Теневого Монарха. Она любила обложки журналов, статус сильнейшей пары мира и влияние, которое дает мой ранг.
Я рассказал им всё. Рассказал о том, как она отказалась кормить Сухо, чтобы не испортить фигуру для фотосессий. О том, как наш сын живет по расписанию, словно маленький солдат, не имея права на обычные детские шалости. О том, как она видит в нем не ребенка, а «наследника бренда». О ледяной пустоте в нашей спальне, где вместо нежности жили разговоры о рейтингах и инвестициях.
– Я решил развестись, – закончил я, и эти слова прозвучали как приговор моему прошлому. – Завтра я подаю документы. Я заберу Сухо. Мне плевать на скандалы, на Ассоциацию, на то, что скажет мир. Я хочу вернуть себе право быть человеком.
Мама подошла ко мне и обняла, прижав мою голову к своей груди, как в детстве.
– Ох, Джинву... Мой бедный мальчик. Ты наконец-то проснулся.
– Будет война, – подал голос отец. – Хэ Ин не отдаст ребенка просто так. Для неё это удар по имиджу, который она не перенесет. Она привлечет лучших адвокатов, она выставит тебя монстром, неспособным заботиться о сыне из-за твоей «темной силы».
– Пусть пробует, – я почувствовал, как внутри меня шевельнулась мощь Монарха, но на этот раз она была холодной и расчетливой, а не разрушительной. – Я больше не буду играть по её правилам. Я уйду из Ассоциации. Отдам им все свои привилегии, если понадобится.
– Ты готов потерять всё? – спросил отец, пристально глядя на меня.
– Я уже всё потерял, отец. Я потерял брата, потерял искренность, едва не потерял сына в этом глянцевом аду. У меня осталось только имя, которое мне опостылело.
Я отстранился от матери и встал.
– Я хочу попросить вас. Если начнется травля в прессе... если она попытается использовать вас против меня...
– Не смей даже думать об этом, – перебила меня мама. – Мы с отцом на твоей стороне. Мы слишком долго молчали, глядя на этот фальшивый блеск.
– Юки... – я запнулся. – Как ты думаешь, он когда-нибудь простит нас?
Мама грустно улыбнулась, погладив меня по щеке.
– Он любит тебя, Джинву. Где-то очень глубоко, под всеми этими татуировками и пирсингом, живет тот маленький мальчик, который всегда смотрел на старшего брата с обожанием. Но ты должен доказать ему, что ты изменился. Не словами, а поступками.
Я кивнул. Ночь тянулась медленно, и мы провели её на кухне, обсуждая план действий. Я понимал, что завтрашнее утро изменит всё. Мир содрогнется от новости о разводе величайшего охотника. Хэ Ин будет в ярости. Но впервые за долгие годы я чувствовал не страх, а облегчение.
Перед самым рассветом я снова поднялся к Сухо. Он спал, раскинув руки, и на его губах играла легкая улыбка. Может быть, ему снились те дети, которых он мельком увидел на пороге дома Юки. Его братья.
– Я обещаю тебе, Сухо, – прошептал я, поправляя одеяло. – У тебя будет настоящая семья. Без золотых клеток.
Я вышел на балкон. Небо на востоке начало окрашиваться в нежно-розовый цвет. Вдали виднелись силуэты небоскребов Сеула, где в одном из пентхаусов сейчас спала женщина, считавшая, что владеет миром. Она еще не знала, что мир, который она так тщательно строила на лжи и тщеславии, только что рассыпался в прах.
Мой телефон завибрировал. Сообщение от Хэ Ин: «Не забудь, фотосессия в 9:00. Надень черный костюм от Armani, он лучше подчеркивает твой статус».
Я удалил сообщение, не читая до конца, и заблокировал номер.
– Статус... – усмехнулся я, глядя на восходящее солнце. – Мой единственный статус теперь — отец и брат. И этого более чем достаточно.
Я знал, что путь к прощению Юки будет долгим. Я видел Ли Вона — парня, который стал для моего брата всем тем, чем не смогли стать мы. Я видел, как Юки смотрел на него — с нежностью, с абсолютным доверием. Это была та самая любовь, о которой я читал в книгах, но которую никогда не чувствовал в своем «идеальном» браке.
Мне предстояло не просто развестись. Мне предстояло разрушить образ «божества», который создала вокруг меня пресса и Хэ Ин. Стать уязвимым. Стать настоящим.
– Ты справишься, Джинву, – раздался голос отца за моей спиной. Он вышел на балкон и встал рядом, положив руку мне на плечо. – Мы совершили много ошибок. Но пока мы дышим, еще не поздно всё исправить.
– Спасибо, папа, – искренне ответил я.
– Знаешь, – отец посмотрел вдаль, – Юки всегда был самым смелым из нас. Ему хватило мужества уйти в никуда, лишь бы остаться собой. Нам потребовалось пять лет, чтобы понять, насколько он был прав.
– Я верну его, отец. Не силой теней, а силой любви. Я верну нам нашу семью.
Солнце окончательно взошло, заливая мир ярким светом. Этот свет казался мне очищающим. Золотая клетка осталась в тени прошлого, а впереди была битва, которую я не имел права проиграть. Битва за право называться человеком, за право обнять брата и за право видеть, как мой сын растет свободным.
Я вернулся в комнату, взял телефон и набрал номер своего адвоката.
– Господин Ким? Это Сон Джинву. Мне нужно, чтобы вы подготовили документы о разводе. Немедленно. Нет, никаких условий. Я ухожу, забирая только сына. Да, я осознаю последствия. Начинайте.
Положив трубку, я почувствовал, как тяжесть, давившая на мои плечи пять лет, наконец-то исчезла. Теневой Монарх ушел в тень. На свет вышел Сон Джинву. И этот человек был готов ко всему.