Раскол
Шепот теней и вкус свободы
С момента самого громкого развода десятилетия прошла ровно неделя. Мир охотников все еще содрогался, социальные сети кипели, а заголовки газет пестрели домыслами о том, почему «идеальная пара» распалась в один день. Но здесь, в нашем доме, все это казалось бесконечно далеким шумом, не имеющим никакого значения.
Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, чье имя заставляло дрожать S-ранговых охотников, оказался на удивление щедрым клиентом. Он перевел на мой счет сумму, в два раза превышающую мой стандартный гонорар. Я понимал, что это не просто оплата услуг адвоката. Это была его безмолвная попытка сказать «спасибо» через меня своему брату. Попытка искупить годы слепоты деньгами, которые для него ничего не значили, но для нас стали символом его окончательного признания правоты Юки.
Я вошел в дом, чувствуя, как привычный уют окутывает меня, смывая дорожную пыль и офисный официоз. В гостиной царила тишина — дети, Алекс и Ай, наконец-то угомонились после бурного дня. Они вымотали даже няню, и теперь, судя по тишине из детской, спали без задних ног.
На кухне горел мягкий теплый свет. Я остановился в дверном проеме, любуясь картиной, которая никогда не переставала согревать мое сердце. Юки стоял у плиты, помешивая что-то в сотейнике. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая мощный разворот плеч, и домашние штаны. Его взъерошенные иссиня-черные волосы с выбритыми висками казались еще темнее в этом свете, а татуировки на руках двигались в такт его жестам, словно живые тени.
Он выглядел таким спокойным, таким домашним, что трудно было представить в нем того самого юношу, который пять лет назад хлопнул дверью родительского дома, проклиная брата.
Я бесшумно подошел к нему сзади и обнял за талию, прижимаясь щекой к его широкой спине. От него пахло специями, домом и той едва уловимой прохладой теней, которая была его сутью.
– Ужин будет скромным, – тихо произнес он, не оборачиваясь, но я почувствовал, как он расслабился в моих руках. – Почти готово.
Юки повернулся в моих объятиях, и его небесно-голубые глаза встретились с моими. В них больше не было того льда, который он демонстрировал миру. Только нежность, предназначенная лишь для меня. Он наклонился и коснулся моих губ коротким, но глубоким поцелуем.
– Ужин подождет, – прошептал я, глядя ему прямо в глаза.
Я протянул руку и решительно выключил духовку. Юки вопросительно приподнял бровь, на его губах заиграла слабая, предвкушающая улыбка.
– Ли Вон? – Его голос стал ниже, приобретая ту самую вибрирующую хрипотцу, от которой у меня по коже пробежали мурашки.
Я не ответил словами. Вместо этого я опустился перед ним на колени. Мои пальцы коснулись пояса его штанов. Я видел, как его дыхание участилось, а руки, мгновение назад помешивавшие соус, теперь сжались в кулаки, впиваясь в край кухонной столешницы.
Я зубами подцепил бегунок ширинки, медленно растягивая её. Ткань шуршала в тишине кухни, и этот звук казался громче грома. Когда я освободил его из плена одежды, я на мгновение замер, любуясь им. Юки был совершенством — не тем глянцевым, выхолощенным совершенством его брата, а грубым, первобытным и абсолютно настоящим.
Я сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается пожар, и взял его в рот.
Юки издал тихий, сдавленный горлом звук. Одна его рука мертвой хваткой вцепилась в стол, так что дерево жалобно скрипнуло, а другую он запустил мне в волосы, сжимая их и направляя мои движения. Его пальцы, привыкшие к тяжести меча и управлению смертоносными тенями, сейчас были нежными, но властными.
– Ли Вон... ах... – Его голос сорвался на стон, когда я усилил темп.
Я чувствовал, как его тело напрягается, как вибрирует воздух вокруг него от сдерживаемой магии. Его тени, обычно послушные, сейчас непроизвольно зазмеились по полу, переплетаясь с моими ногами, словно вторя его страсти.
Когда он кончил, я проглотил всё до последней капли, не разрывая зрительного контакта. В его голубых глазах бушевал шторм. Он тяжело дышал, глядя на меня сверху вниз с такой смесью любви и желания, что у меня перехватило дыхание.
Юки не дал мне подняться самому. Он подхватил меня под мышки, словно я ничего не весил, и одним мощным движением усадил на кухонный стол, расчистив место локтем. Посуда с тихим звоном отодвинулась, но нам было плевать.
Он начал лихорадочно раздевать меня, срывая рубашку, которую я так тщательно гладил утром для офиса. Его губы впились в мою шею, оставляя горячие следы, а руки гуляли по моему телу, запоминая каждый изгиб, словно он видел меня впервые.
– Ты сегодня слишком много работал, – прошептал он мне в самое ухо, обжигая кожу дыханием. – Слишком много думал о моем брате. Теперь думай только о мне.
– Я всегда думаю только о тебе, Юки, – выдохнул я, обхватывая его ногами за талию и притягивая ближе.
Его пальцы, смазанные, проникли в меня, начиная медленно и осторожно растягивать. Я вскрикнул, запрокидывая голову и впиваясь ногтями в его твердые плечи. Ощущение наполненности и его близости было почти невыносимым в своей остроте.
– Юки... пожалуйста... – взмолился я, чувствуя, как теряю связь с реальностью.
Он не заставил себя долго ждать. Войдя в меня одним плавным и мощным толчком, он заставил меня выгнуться дугой. Мир вокруг перестал существовать — остались только его горячее тело, ритм его движений и наши тени, сплетающиеся на стенах кухни в причудливом танце.
Каждый его толчок выбивал из меня стоны, которые я больше не пытался сдерживать. Мы были одни в этом доме, одни в этой ночи, свободные от обязательств, от чужих ожиданий и от тяжелого наследия семьи Сон.
Когда всё закончилось, мы еще долго сидели так, обнявшись, на кухонном столе. Мое дыхание постепенно выравнивалось, а голова покоилась на его плече. Юки перебирал мои волосы, целуя в висок.
– Джинву действительно перевел двойную сумму, – тихо сказал я спустя какое-то время. – Он хочет, чтобы мы знали, что он сдался.
Юки хмыкнул, и в этом звуке уже не было прежней горечи.
– Он не сдался, Ли Вон. Он просто наконец-то начал воевать на правильной стороне. Но это не значит, что я завтра же побегу с ним обниматься.
– Я знаю, – я улыбнулся, прижимаясь к нему теснее. – Но ты позволил мне помочь ему. Это уже огромный шаг.
Юки вздохнул, и его тени мягко окутали нас обоих, создавая уютный кокон, защищающий от всего мира.
– Я сделал это ради племянника. Сухо не виноват, что его родители — два идиота, помешанных на силе.
Я поднял голову и посмотрел на него. Его лицо в полумраке кухни казалось высеченным из камня, но глаза светились мягким светом.
– Ты хороший человек, Сон Юки. Самый лучший из всех, кого я знаю.
– Я просто человек, Ли Вон, – он улыбнулся, и эта улыбка была дороже всех сокровищ Теневого Монарха. – Человек, у которого есть ты. И этого достаточно.
Мы наконец-то слезли со стола. Ужин, конечно, безнадежно остыл, но это не имело значения. Мы разогрели его вместе, перешучиваясь и целуясь при каждом удобном случае. В этом доме не было золотых клеток, не было имиджа и статуса. Здесь была жизнь — простая, сложная, иногда шумная из-за детей, но абсолютно настоящая.
Позже, когда мы лежали в нашей постели, и Юки уже почти заснул, я смотрел в окно на звездное небо. Я знал, что завтра будет новый день, новые суды и новые проблемы. Но я также знал, что в этом мире, полном теней и монстров, мы нашли свой собственный свет. И этот свет был не в силе Монарха, а в том, как Юки сжимает мою руку во сне.
– Спи, – пробормотал он, не открывая глаз, словно почувствовав мой взгляд. – Завтра нужно будет свозить детей к бабушке. Она обещала испечь те пирожки, которые ты любишь.
Я закрыл глаза, чувствуя абсолютное, всепоглощающее спокойствие. Развод Сон Джинву стал концом одной эпохи, но для нас он стал подтверждением того, что правда, за которую Юки боролся пять лет, наконец-то победила. И теперь даже тени в нашем доме казались не предвестниками смерти, а хранителями нашего общего, выстраданного счастья.