Раскол маски сброшены
Пепел несбывшихся надежд
Свет экрана мобильного телефона в темном кабинете казался ослепительным, почти болезненным. Я смотрел на всплывшее уведомление, и мои пальцы, способные сокрушить сталь, мелко дрожали. Сообщение было коротким, но каждое слово в нем жалило сильнее, чем яд магического зверя.
– Слишком поздно играть отца, – прочитал я вслух, и мой собственный голос показался мне чужим. – Я ухожу навсегда. Радуйся своим истинным наследникам, но меня и моих будущих детей ты больше не увидишь. Можешь не писать и не звонить, я выкинул сим-карту. Если ты прервал нашу связь, ты мне не лучше её. Я не хочу видеть никого: ни Хэ Ин, ни тебя, ни Сухо. Знаю, ты сейчас начнешь говорить, что она мать... Знаешь, что ей передать? Пускай убьется, мне всё равно. Прощай, Сон Джинву.
Телефон выпал из моих рук, глухо стукнув о ковер. Экран погас, погружая комнату в абсолютную, могильную темноту. Но тьма не приносила покоя. Тени в углах кабинета забурлили, отвечая на мой неконтролируемый всплеск эмоций. Стены задрожали, магическое давление в доме подпрыгнуло до критической отметки.
– Мой Король! – голос Бера прозвучал тревожно, он материализовался рядом, склонившись в глубоком поклоне. – Ваше сердце... оно пылает яростью и скорбью. Прикажите, и я найду его! Я приведу его обратно, даже если мне придется связать его нитями самой бездны!
– Стой! – рявкнул я, и Бер отлетел к стене от звуковой волны. – Не смей. Ты не тронешь его. Никто из вас не смеет приближаться к нему без моего приказа.
Я закрыл лицо руками. «Прощай, Сон Джинву». Не «папа», не «отец». Просто имя. Он вычеркнул меня из своей жизни так же хладнокровно, как я когда-то вычеркивал врагов из списков живых. И самое страшное было в том, что он имел на это полное право.
– Он прав, – прошептал я в пустоту. – Я не отец. Я просто Монарх, который думал, что может контролировать судьбы, не вкладывая в это душу.
Я поднялся и подошел к окну. Дождь за стеклом превратился в настоящий ливень. Сеул тонул в серой мари, и где-то там, в этом бесконечном лабиринте улиц, мой сын — мой красивый, гордый, лишенный магии Юки — начинал новую жизнь. Без меня. Без моей защиты. В руках человека, которого он выбрал сам.
Внезапно дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Сухо. Он выглядел так, будто не спал несколько суток, хотя прошло всего несколько часов. Его глаза, точная копия моих, горели лихорадочным огнем.
– Он ушел, да? – спросил Сухо, и в его голосе не было вопроса, только горькая констатация факта. – Я чувствую, как его энергия... нет, не энергия, просто его присутствие исчезло из этого дома.
– Он прислал сообщение, – я указал на телефон, лежащий на полу. – Он не хочет нас видеть. Никого из нас.
Сухо подошел, поднял мобильный и быстро пробежал глазами текст. Его лицо исказилось от боли, когда он дошел до слов о матери.
– Он ненавидит нас, пап. По-настоящему ненавидит. И знаешь, что самое паршивое? Я его понимаю. Когда мама кричала те слова... я видел его лицо. Он не просто злился. В тот момент в нем что-то окончательно умерло. Та часть его, которая еще пыталась быть «Соном».
– Сухо, я собираюсь завтра всё исправить, – я попытался подойти к старшему сыну, но он отстранился. – Я выступлю перед прессой. Я защищу его имя.
– Кому это теперь нужно? – Сухо горько рассмеялся. – Ему? Ли Вону? Им плевать на твою прессу. Юки хотел, чтобы его любили здесь, в этих стенах, а не в заголовках газет. Ты опоздал на семнадцать лет, отец.
Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Я слышал его тяжелые шаги по коридору, а затем хлопок двери его комнаты. В огромном особняке стало невыносимо тесно.
Я не мог просто сидеть. Моя сила требовала действия. Я сконцентрировался, пытаясь расширить свое восприятие. Мои тени, миллионы солдат, разбросанных по всему миру, стали моими глазами и ушами. Я искал его. Не для того, чтобы вернуть силой, а чтобы убедиться, что он в безопасности.
– Игритт, Кайсел, Бер... ищите, – отдал я приказ ментально. – Найдите его, но не обнаруживайте себя. Просто присматривайте.
Ответы посыпались мгновенно. Тени скользили по переулкам, заглядывали в окна дешевых мотелей и элитных апартаментов. И наконец, голос Кайсела отозвался из района Каннам.
– Мой Король... он здесь. В квартире адвоката. Они... они собирают вещи.
Я не выдержал. Использовав «Обмен тенями», я мгновенно переместился в темный переулок напротив дома Ли Вона. Дождь мгновенно вымочил мой пиджак, но я не чувствовал холода. Я смотрел вверх, на освещенное окно на четвертом этаже.
Там, за тонким стеклом, происходила жизнь, к которой я больше не имел отношения. Я видел силуэт Юки. Он двигался уверенно, быстро. Он складывал вещи в спортивную сумку. Его движения были четкими, атлетичными — результат тех самых тренировок, которые Хэ Ин считала «бесполезной тратой времени для того, у кого нет маны».
Рядом с ним постоянно находился Ли Вон. Адвокат что-то говорил, мягко касаясь плеча Юки. Я видел, как мой сын замер на секунду, прижался лбом к плечу Ли Вона, и тот обнял его, скрывая от всего мира. В этом жесте было столько нежности и взаимного доверия, сколько я не видел в своем доме за все годы брака.
– Прости меня, – снова прошептал я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.
Они вышли из подъезда через полчаса. Ли Вон нес тяжелый чемодан, Юки — две сумки. Они оба были в простых куртках с капюшонами, стараясь не привлекать внимания. Но даже так, Юки выделялся. Его рост, его осанка, его невероятная, почти неземная красота — он был похож на падшего ангела, который наконец-то нашел свой путь в аду.
Они подошли к неприметному черному седану. Ли Вон загрузил вещи в багажник, а Юки остановился у пассажирской двери. Он внезапно замер и обернулся, глядя прямо в ту сторону, где я стоял, скрытый глубокой тенью от козырька магазина.
Его небесно-голубые глаза, казалось, пронзали саму тьму. На мгновение мне показалось, что он видит меня. Что он чувствует мое присутствие, мою боль, мое раскаяние. Его лицо оставалось бесстрастным, фарфоровая кожа блестела от капель дождя.
– Юки... – сорвалось с моих губ.
Он медленно поднял руку и поправил капюшон, а затем... он едва заметно качнул головой. Это не был приветственный жест. Это было окончательное «нет». Он знал, что я здесь. Он чувствовал Монарха, но больше не боялся его.
– Поехали, – услышал я его тихий, холодный голос, когда он сел в машину.
Двигатель заурчал, и автомобиль плавно тронулся с места, исчезая в пелене дождя. Я стоял и смотрел вслед гаснущим красным огням, пока они окончательно не растворились в ночном потоке.
Я вернулся домой только под утро. Особняк казался склепом. Хэ Ин не вернулась, и я знал, что она не вернется еще долго. Она будет прятаться у родителей, обвиняя всех вокруг в своем крахе, не в силах признать, что сама зажгла фитиль этой бомбы.
Я прошел в комнату Юки. Здесь всё еще пахло его парфюмом — чем-то свежим, с нотками цитруса и стали. Комната была пуста, за исключением мебели. Он не взял ничего из того, что мы ему покупали. Ни дорогой техники, ни брендовой одежды. Только свои личные вещи и боевую экипировку.
На письменном столе лежал небольшой листок бумаги. Я взял его. Это была фотография. Старая, пожелтевшая по краям. На ней был я, еще до того, как стал Монархом — слабый охотник ранга E, избитый, но улыбающийся, а рядом — маленькая Джиа. Юки хранил эту фотографию. Он любил не Теневого Монарха. Он любил того человека, которым я был когда-то. Человека, который умел бороться за тех, кого любит, не имея при этом никакой силы.
Я сел на его кровать и закрыл глаза.
– Ты победил, Юки, – сказал я тишине. – Ты оказался сильнее всех нас.
Утром, как и обещал, я созвал пресс-конференцию. Зал Ассоциации охотников был забит до отказа. Сотни камер, тысячи микрофонов. Весь мир ждал объяснений от самого могущественного человека на планете.
Я вышел к трибуне. На мне был простой черный костюм, лицо осунулось. Я не смотрел в объективы. Я смотрел куда-то поверх голов, представляя, что Юки может увидеть это.
– Вчерашние события в моем доме стали достоянием общественности, – начал я, и мой голос, усиленный магией, заставил замолчать даже самых шумных репортеров. – Я здесь не для того, чтобы оправдываться. Я здесь, чтобы подтвердить: каждое слово, сказанное моим младшим сыном, Сон Юки, является правдой.
В зале поднялся гул, но я поднял руку, призывая к тишине.
– Моя жена, Ча Хэ Ин, совершила поступки, которые несовместимы с образом, который мы создавали. Но вина за то, что произошло, лежит не только на ней. Она лежит на мне. Я был так занят защитой мира, что не заметил, как в моем собственном доме умирает душа моего ребенка. Я позволял лжи процветать, потому что так было удобно.
Я сделал паузу, чувствуя, как каждое слово дается мне с трудом.
– Сон Юки — не «проблемный подросток». Он — самый храбрый человек, которого я знаю. Без капли магии он нашел в себе силы противостоять системе, которую я сам и возглавляю. Он ушел из семьи, и я официально заявляю: я уважаю его выбор. Любой, кто попытается преследовать его, Ли Вона или вмешиваться в их жизнь, будет иметь дело лично со мной. Не как с главой Ассоциации, а как с Теневым Монархом.
Я замолчал. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно жужжание ламп.
– На этом всё, – отрезал я и покинул сцену, игнорируя град посыпавшихся вопросов.
Вернувшись в кабинет, я обнаружил там Сухо. Он смотрел трансляцию на своем планшете. Когда я вошел, он поднял на меня взгляд. В нем больше не было той жгучей ненависти, только глубокая, бесконечная печаль.
– Ты сделал это, – сказал он тихо. – Ты уничтожил остатки нашей репутации. Мама тебя возненавидит.
– Она и так меня ненавидит, Сухо. Как и Юки. Как, возможно, и ты.
– Я не ненавижу тебя, пап, – Сухо подошел и положил руку мне на плечо. – Я просто... я не знаю, как нам жить дальше. Мы ведь теперь действительно одни.
Я посмотрел на своего старшего сына. Он был моей копией, моим наследником. Но в этот момент я понял, что и его я толком не знал. Я видел в нем только воина, только продолжение своей силы.
– Мы начнем сначала, Сухо, – сказал я, и в моем голосе впервые за долгое время появилась тень надежды. – Без лжи. Без декораций. Только ты и я. И если когда-нибудь Юки захочет вернуться... хотя бы просто поговорить... мы будем готовы.
– Он не вернется, пап. Ты же видел его глаза.
– Знаю. Но я буду ждать. Столько, сколько потребуется. Даже если пройдут столетия.
Вечером того же дня я получил еще одно уведомление. На этот раз не сообщение, а просто короткое видео с неизвестного номера. На нем был запечатлен закат над морем. Камера дрожала, слышался шум прибоя и чей-то приглушенный смех. А затем в кадре на секунду появилось лицо Юки. Он улыбался. По-настоящему. Его глаза сияли ярче любого магического кристалла.
Видео оборвалось.
Я удалил его, зная, что это был прощальный подарок. Юки показал мне, что он счастлив. И это было самым болезненным и одновременно самым прекрасным наказанием для Монарха, который думал, что знает всё о силе.
Я вышел на балкон. Тени вокруг меня замерли, ожидая приказов. Но приказов не было. Мир был в безопасности. Подземелья были закрыты.
– Игритт, – позвал я своего верного рыцаря.
– Да, мой Король?
– Сними дозор. Пусть они живут спокойно. Мы больше не будем их тревожить.
– Слушаюсь.
Я посмотрел на ночное небо. Где-то там, под этим же небом, Юки засыпал в объятиях любимого человека, свободный от моего имени, моей силы и моей тени. А я оставался здесь, в своем пустом замке, учиться быть человеком.
Жизнь Теневого Монарха продолжалась, но теперь она была другой. Лишенная блеска фальшивых бриллиантов, она стала тяжелой и настоящей. И, возможно, когда-нибудь, в очень далеком будущем, я смогу встретить своего сына и просто сказать ему «здравствуй», не чувствуя, как тьма внутри меня разрывает сердце от стыда.
А пока... пока я просто стоял в тишине, слушая, как падает дождь, и понимая, что самая великая победа в моей жизни — это то, что мой сын нашел в себе силы уйти от меня.