Раскол семтей сон
Разлом в безмолвии сакуры
Прошла неделя. Семь дней, которые для всего мира пролетели незаметно, но для меня, Сон Джинву, превратились в бесконечную пытку тишиной. Мой дом, некогда казавшийся оплотом порядка и стабильности, теперь напоминал пустую гробницу. Тени в углах комнат стали гуще, агрессивнее, они чувствовали мое смятение. Бер и Игрит постоянно находились в состоянии боевой готовности, их верность была непоколебима, но даже они не могли заполнить ту пустоту, что оставил после себя Сухо.
Мой сын ушел. Ушел к человеку, которого я не видел семнадцать лет. К моему брату, который за одно мгновение разрушил иллюзию моего всемогущества.
Ча Хэ Ин была вне себя. Всю неделю она не находила себе места: звонила в Ассоциацию, требовала объявить Юки международным преступником, металась по гостиной, выкрикивая проклятия. Ее идеальный фасад рухнул, обнажив оголенные нервы и уязвленную гордость. Для нее это было не просто исчезновение сына — это был крах имиджа, удар по статусу семьи Сон, который она выстраивала с маниакальной тщательностью.
– Он похититель! Джинву, почему ты бездействуешь?! – кричала она сегодня утром, разбивая очередную вазу. – Твой брат — монстр, он промыл мальчику мозги! Мы должны стереть это место с лица земли!
Я молчал. Я чувствовал след Юки. Его энергия была странной — она не была темной, как моя, но и не была светом в чистом виде. Это была сила самой жизни, дикая и необузданная. И сегодня я наконец решил, что ожидание закончено.
Мы стояли перед красными воротами-ториями. Воздух здесь вибрировал от защитных заклинаний, которые я, к своему стыду, не мог расшифровать с первого взгляда. Сакура цвела так ярко, что резало глаза. Это место казалось сном, вырванным из реальности.
Хэ Ин шла впереди, ее шаги были резкими, каблуки впивались в мягкую землю, усыпанную лепестками.
– Вот он! – взвизгнула она, указывая вперед.
На лужайке перед храмом Сухо играл с двумя мальчишками. Мой сын, который всегда ходил с прямой спиной и опущенными глазами, сейчас бегал по траве, смеялся и пытался отобрать у близнецов какой-то деревянный меч. Он был босиком, его дорогая рубашка была помята, а на щеке красовался мазок грязи. Но он выглядел… счастливым.
Рядом с ними на веранде сидела женщина. Та самая, с голубыми волосами и фиолетовыми глазами. Касуми. Она что-то вышивала, время от времени бросая на детей взгляд, полный такой нежности, что у меня сдавило горло.
– Сухо! Немедленно иди сюда! – голос Хэ Ин прорезал идиллию, как лезвие бритвы.
Дети замерли. Сухо побледнел, его радость мгновенно испарилась, сменившись привычным страхом. Он сделал шаг назад, прячась за спины своих десятилетних кузенов.
Хэ Ин не собиралась останавливаться. Она сорвалась на бег, ее рука уже тянулась к рукояти меча, который она всегда носила в инвентаре.
– Ты, дрянь! – закричала она, обращаясь к Касуми. – Что ты сделала с моим сыном?!
Она замахнулась, готовая нанести удар, но не успела.
Из земли, прямо перед ней, вырвались черные, пульсирующие щупальца. Они не были сотканы из моей тени — в них чувствовалась иная природа, более древняя и жестокая. Удар был такой силы, что Хэ Ин отбросило назад на добрых десять метров. Она приземлилась на спину, тяжело дыша и не веря, что кто-то посмел ей противостоять.
– Зачем пришли? – раздался голос, от которого по моей спине пробежал холодок.
Из тени храма вышел Юки. Но это был уже не тот парень с полуулыбкой. Его глаза, обычно ярко-синие, теперь горели зловещим алым пламенем. Вокруг него сгущалась аура такой плотности, что пространство начало искажаться. Его рост в сто девяносто сантиметров казался еще внушительнее, а татуировки на руке светились пульсирующим светом.
– Юки… – начал я, делая шаг вперед и призывая свою силу, чтобы уравновесить давление.
– Верни мне сына! Ты похититель! Ты чудовище, скрывающееся за маской человека! – Хэ Ин вскочила на ноги, ее лицо исказилось от ярости. Она снова бросилась вперед, игнорируя опасность.
Юки медленно поднял руку и приложил указательный палец к губам.
– Тихо, – произнес он не своим голосом. Это был гул, идущий из самой бездны. – Моя младшая дочь только что уснула. Если ты разбудишь ее своим визгом, я забуду, что ты мать моего племянника.
Вокруг него появилось еще больше теневых щупалец, они извивались, словно живые змеи, готовые к броску. В правой руке Юки материализовался тот самый странный пистолет.
*Бах!*
Пуля пролетела в миллиметре от лица Хэ Ин, оставив на ее безупречной щеке тонкую кровавую царапину. Она замерла, парализованная ужасом.
– Джинву, я могу убить вас обоих прямо здесь, – Юки перевел взгляд на меня. Алый огонь в его глазах не угасал. – Не зли меня. Вы пришли сюда с мечами и криками, нарушая покой моего дома.
– Ты стрелял в нее, Юки! – я почувствовал, как во мне закипает гнев Монарха. Мои собственные тени взметнулись вверх, Бер и Игрит проявились за моей спиной, готовые к атаке. – Отдай Сухо, и мы уйдем. Ему здесь не место.
Юки горько усмехнулся, и его щупальца угрожающе качнулись в сторону моих солдат.
– Ему не место там, где его считают собственностью, – Юки сделал шаг к нам, не опуская оружия. – Хотите видеть сына? Начните быть родителями, а не монстрами, которых боится собственный ребенок. Посмотри на него, Джинву!
Я перевел взгляд на Сухо. Мальчик дрожал, прижимаясь к Касуми, которая теперь стояла рядом с ним, закрывая его своим телом. В его глазах не было желания вернуться. Там был только ужас перед нами.
– Джинву, сделай что-нибудь! – Хэ Ин снова начала истерить, хватаясь за раненую щеку. – Убей его! Он безумен!
Юки мгновенно направил пистолет прямо ей в лоб.
– Я сказал — тихо, – прошипел он.
В этот момент я ощутил нечто, что заставило меня похолодеть. Я, Теневой Монарх, который прошел через тысячи битв и победил самих Правителей, почувствовал… страх. Не за себя. Я почувствовал мощь Юки. Она была глубже моей. Если моя сила была наследием мертвых, то его сила была первобытной энергией хаоса и созидания одновременно.
Я понял, что если сейчас начнется бой, я могу не выйти из него победителем. И, что еще страшнее, этот бой уничтожит всё вокруг, включая Сухо.
– Убери оружие, Юки, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – Мы не уйдем без разговора.
– Разговор? – Юки опустил пистолет, но алый блеск в глазах остался. – О чем нам говорить, брат? О том, как ты позволил этой женщине превратить твою жизнь в парад тщеславия? О том, что твой сын за неделю здесь узнал о жизни больше, чем за пятнадцать лет в твоем «идеальном» доме?
– Мы заботились о нем! – выкрикнула Хэ Ин, хотя ее голос теперь дрожал.
– Забота — это не золотая клетка, – отрезал Юки. Он повернулся к Сухо. – Племянник, иди сюда.
Мальчик неуверенно вышел из-за спины Касуми. Он подошел к Юки и взял его за татуированную руку.
– Сухо, – я позвал его, и мое сердце сжалось. – Пойдем домой. Мы… мы можем всё обсудить. Мама просто волнуется.
Сухо посмотрел на меня, и в его серых глазах, так похожих на мои, я увидел недетскую решимость.
– Папа… я не хочу возвращаться в ту комнату, – тихо сказал он. – Там нет воздуха. Там только правила и тренировки. Здесь… здесь Алекс научил меня смеяться. А тетя Касуми сказала, что я могу быть кем захочу, а не только «наследником Монарха».
Хэ Ин хотела что-то сказать, но я положил руку ей на плечо, призывая к молчанию. Я видел, как Юки смотрит на мальчика — с гордостью и защитой.
– Видишь, Джинву? – Юки снова посмотрел на меня. – Он не вещь. Он человек. И пока вы не поймете этого, пока не научитесь любить его, а не его статус — он будет оставаться здесь. Под моей защитой.
– Ты не можешь удерживать его вечно, – процедил я.
– Я и не удерживаю, – Юки пожал плечами, и алый свет в его глазах начал медленно угасать, возвращая им синеву. – Он волен уйти в любую минуту. Но он выбирает остаться. А теперь уходите. Хэ Ин нужна медицинская помощь, а моим детям — спокойный вечер.
– Джинву, ты это просто так оставишь?! – Хэ Ин обернулась ко мне, ее глаза были полны слез и ярости. – Он выстрелил в твою жену! Он украл твоего сына!
Я посмотрел на брата. На его спокойную, уверенную позу. На женщину, которая стояла за его спиной, излучая мягкий, но несокрушимый свет. И на своего сына, который впервые в жизни стоял с поднятой головой.
– Мы уходим, Хэ Ин, – глухо сказал я.
– Что?!
– Мы уходим, – повторил я громче. – Юки прав в одном. Мы пришли сюда как захватчики. Если мы хотим вернуть Сухо, нам нужно измениться самим.
Я развернулся и пошел к воротам, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд брата. Хэ Ин, проклиная всё на свете, последовала за мной, постоянно оглядываясь и выкрикивая угрозы, которые теперь казались жалкими и пустыми.
У самых ворот я остановился и обернулся.
Юки стоял на фоне цветущей сакуры, обнимая Сухо за плечи.
– Юки! – крикнул я.
Он приподнял бровь.
– Я вернусь. Но не как Монарх. А как брат.
Юки ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул.
Когда мы вышли за барьер, дождь, который всё еще шел в реальном мире, мгновенно вымочил нас до нитки. Хэ Ин продолжала рыдать и обвинять меня в слабости, но я ее не слышал.
В моей голове крутилось только одно: мой младший брат, которого я считал слабым бунтарем, оказался сильнее бога. Потому что у него было то, что я потерял в погоне за могуществом.
У него была жизнь.
И я знал, что эта неделя была только началом. Мой мир рухнул, но, возможно, на его обломках я наконец смогу построить что-то настоящее. Если, конечно, Юки позволит мне войти в свой сад еще раз.
Я шел сквозь дождь, и мои тени молчали. Впервые за долгие годы они не знали, что делать, потому что их господин впервые осознал свою ничтожность перед лицом истинной любви и свободы.
– Джинву, сделай что-нибудь… – прошептала Хэ Ин, обессиленно прислонившись к машине.
Я посмотрел на нее, на ее исцарапанную щеку и безупречный костюм, теперь испорченный грязью и кровью.
– Я уже сделал, Хэ Ин, – ответил я, садясь за руль. – Я признал поражение. И это самое сложное, что мне когда-либо приходилось делать.
Машина тронулась, увозя нас от храма сакуры, но я знал, что часть моей души осталась там, с мальчиком, который наконец-то научился смеяться. И с братом, который стал для меня самым опасным и самым важным противником в жизни.