Раскол семтей сон
Шепот вечности под сенью сакуры
Тишина нашего дома всегда была особенной. Она не была мертвой или пустой, как тот холод, что исходил от особняка Сон Джинву. Нет, наша тишина дышала. Она пахла сухими травами, благовониями и едва уловимым ароматом спящих детей. Я стояла у окна нашей спальни, глядя на то, как серебристый лунный свет заливает сад. Лепестки сакуры, опадая, казались крошечными духами, танцующими в ночи.
Дверь ванной комнаты открылась, и в спальню вошел Юки. Он был только в свободных домашних штанах, босиком, с полотенцем на шее. Его кожа еще блестела от капель воды, а черные волосы были влажными и растрепанными. Я невольно залюбовалась им. Семнадцать лет… для мира людей это целая жизнь, но для него время словно застыло. Его тело, рельефное и сильное, было покрыто татуировками, которые в полумраке казались живыми, переплетающимися тенями и цветами.
– О чем задумалась? – тихо спросил он, подходя ко мне со спины.
Его руки, горячие и надежные, легли мне на талию. Я откинула голову ему на плечо, вдыхая родной запах озона и свежести.
– О сроке, который мы им дали, – я повернулась в его руках, заглядывая в эти невероятные синие глаза. – Месяц… Хм. Знаешь, мне кажется, Ча Хэ Ин не изменится.
Юки вздохнул, и в его взгляде промелькнула тень горечи. Он взял полотенце и принялся вытирать волосы, глядя куда-то сквозь стену, в сторону большого города.
– Мне тоже так кажется, – ответил он, и его голос прозвучал низко, с хрипотцой. – Джинву… в нем еще осталось что-то от того брата, которого я знал. В глубине души, под всеми этими слоями монаршего величия, он всё еще человек. Но Хэ Ин… она слишком срослась со своей ролью. Она не просто охотник S-ранга, она — фасад. А фасады не умеют чувствовать, они умеют только выглядеть правильно.
Я провела ладонью по его груди, чувствуя мерный стук сердца.
– Мне до сих пор не верится, что ты брат Монарха, – прошептала я, улыбаясь. – Вы такие разные. Как день и ночь, как созидание и пустота. Мне искренне жаль Сухо. Он чудесный мальчик, такой чистый, несмотря на всё то давление, под которым он рос. Просто его родители забыли, что значит быть людьми. Они превратили воспитание в дрессировку.
Юки криво усмехнулся, отбрасывая полотенце на кресло.
– У Джинву еще есть шанс, если он найдет в себе силы признать, что его мощь не делает его правым во всём. Но насчет Хэ Ин я сильно сомневаюсь. Она видит в Сухо не сына, а продолжение своего статуса. Для нее его уход — это не потеря близкого человека, а кража ценного имущества.
Он подошел к кровати и сел, устало откинувшись на подушки. Я последовала за ним, опускаясь рядом. В доме было так тихо, что я слышала наше дыхание. Дети спали в соседнем крыле — Алекс, Тэцуя, Мина и маленькая Ая. И Сухо… сегодня он впервые уснул без снотворного, которое, как выяснилось, он тайно принимал в доме родителей.
– Забудь о них на сегодня, – я придвинулась ближе, чувствуя исходящий от него жар. – Мы сделали то, что должны были. Мы дали им шанс. Теперь всё зависит только от них.
Я начала медленно целовать его — сначала в плечо, там, где начинался сложный узор татуировки, затем выше, к шее. Юки глухо застонал, и его пальцы зарылись в мои голубые волосы, слегка оттягивая их назад.
– Пока дети спят, давай забудем о твоем брате и его жене, – прошептала я ему прямо в губы. – Пусть весь мир с его монархами, охотниками и правилами подождет за порогом нашего сада. Здесь есть только мы.
– Касуми… – выдохнул он, и его глаза вспыхнули тем самым лазурным пламенем, которое я так любила.
– Я хочу тебя, Юки, – сказала я, переходя от слов к делу.
Я поцеловала его — глубоко, требовательно, вкладывая в этот поцелуй всю ту нежность и страсть, что копились во мне. Юки ответил с той же силой. Он опрокинул меня на подушки, нависая сверху, и его взгляд был полон такого обожания, что у меня перехватило дыхание.
– Ты — мой якорь в этом безумном мире, – прошептал он между поцелуями. – Единственная причина, по которой я не сжег этот город дотла, когда увидел, что они сделали с Сухо.
– Тогда люби меня так, чтобы у тебя не осталось сил на гнев, – ответила я, обнимая его за шею.
Этой ночью сакура в нашем саду цвела особенно ярко, словно подпитываясь нашей энергией. Мы были далеко от интриг Ассоциации, от холодного величия Теневого Монарха и от истерик лишенной сил Хэ Ин. В этой комнате, под защитой древних печатей и нашей любви, время действительно остановилось.
Юки касался меня так, словно я была величайшим сокровищем во всех мирах. Его руки, привыкшие к оружию, были удивительно нежными. Каждый его поцелуй, каждое движение были признанием в любви, которое не нуждалось в словах. Мы растворялись друг в друге, создавая свою собственную вселенную, где не было места боли прошлого.
Позже, когда мы лежали, переплетясь телами, и наше дыхание постепенно выравнивалось, Юки прижал меня к себе, укрывая простыней.
– Как ты думаешь, – тихо спросил он, глядя в потолок, – Джинву когда-нибудь поймет, почему я ушел?
– Он уже начинает понимать, – ответила я, прислушиваясь к звукам ночи. – Твой отец прав, Джинву нужно научиться ходить по земле, а не парить над ней. А Сухо… Сухо уже понял. Он сегодня спросил меня, может ли он остаться здесь навсегда.
Юки напрягся.
– И что ты ответила?
– Я сказала, что его дом там, где его сердце. И если его сердце выберет этот сад, мы никогда его не выгоним.
Юки закрыл глаза и поцеловал меня в макушку.
– Спасибо тебе, Касуми. За всё.
– Спи, мой бунтарь, – я закрыла глаза, чувствуя, как сон обволакивает меня. – Месяц только начался. И что-то мне подсказывает, что это будет самый длинный месяц в истории семьи Сон.
За окном шелестела сакура. В мире теней Джинву, возможно, всё еще искал ответы в пустых коридорах своего особняка, но здесь, в обители Хаоса и Жизни, царил мир. Хрупкий, временный, но такой настоящий, что ради него стоило бросить вызов даже самому Монарху.
Я засыпала с улыбкой на губах, зная, что пока Юки рядом, ни одна тень не посмеет переступить порог нашего рая. А Ча Хэ Ин… пусть она учится жить без магии. Может быть, в этой пустоте она наконец услышит голос собственного сердца, если оно там еще осталось.
Но это будет завтра. А сегодня была только ночь, запах озона и тепло мужчины, который ради своей семьи был готов перевернуть небеса.
Тишина. Благословенная тишина.
– Юки? – позвала я уже на грани сна.
– М-м?
– Я люблю тебя.
– Я знаю. И это единственное, что имеет значение.
Луна медленно клонилась к закату, уступая место рассвету, который обещал быть ясным. Впереди был новый день, новые уроки для Сухо и новые испытания для тех, кто привык считать себя богами. Но это была уже совсем другая история.