← Назад к обзору

Раскол в семье

Пепел на алтаре репутации

Тишина, последовавшая за уходом Юки, была не просто отсутствием звука. Это был вакуум, высасывающий кислород из легких. Я видел, как Хэ Ин судорожно хватает ртом воздух, словно она внезапно оказалась на глубине океана. Её идеальный мир, выстроенный из безупречных манер, высоких достижений и социального одобрения, только что столкнулся с айсбергом по имени Окумура Юки. И этот айсберг даже не заметил столкновения.

– Он... он не мог так поступить, – прошептала Хэ Ин, вцепляясь пальцами в край стола. Её идеальный макияж казался теперь маской, наложенной на лицо чужого человека. – После всего, что я для него сделала... Как он посмел прийти сюда и унизить нас перед всей Ассоциацией?

– И чего ты этим хотела добиться? – Голос Миджун разрезал тишину, словно скальпель.

Я повернул голову к дочери. Она стояла неподвижно, её длинные черные волосы ниспадали на плечи, а серые глаза, так похожие на мои, светились холодным, яростным презрением. В этот момент она была пугающе похожа на Монарха — не силой, но абсолютной, беспощадной честностью.

– Что ты сказала? – Хэ Ин подняла на неё взгляд, полный недоумения.

– Ты выгнала его два года назад, – Миджун сделала шаг вперед, и её голос окреп, зазвучав на весь зал, где всё еще застыли в шоке сотрудники Ассоциации. – Ты топтала его достоинство, ты называла его пятном на репутации, ты заставила отца поднять на него руку. А теперь ты скулишь о «семейном обеде»? Ты говоришь так, словно он тебе что-то должен.

– Миджун, замолчи, – попытался вмешаться я, чувствуя, как внутри нарастает гул теней. – Сейчас не время...

– Нет, папа, сейчас самое время! – Сухо сорвался с места, становясь рядом с сестрой. – Ты видел его? Ты видел, кем он стал без твоей тени и без её «воспитания»? Он свободнее любого из нас! Он не Сон, он Окумура. И он прав — у него есть семья, а у нас её нет. У нас есть только контракт на совместное проживание под надзором идеальной матери.

– Сухо, я любила его! – выкрикнула Хэ Ин, и в её глазах блеснули слезы. – Я хотела, чтобы он был лучшим!

– Ты любила свою гордость, мама, – Миджун горько усмехнулась, и эта усмешка была точной копией той, что Юки оставил у дверей. – Ты любила картинку, в которую он не вписывался. Ты такая жалкая... Нам здесь больше нечего делать.

– Куда вы? – Я сделал шаг к ним, но Сухо вскинул руку, останавливая меня.

– Мы идем к брату, – твердо сказал сын. – И если он нас не примет — это будет справедливо. Но оставаться здесь, в этом склепе из приличий, мы больше не будем.

Они развернулись одновременно. Синхронно, решительно, не оглядываясь. Двое моих «идеальных» детей, мои наследники, за которыми я готов был обрушить небеса, уходили вслед за тем, кого мы сами лишили дома.

Тяжелые двери зала закрылись за ними с глухим стуком.

Я остался стоять посреди огромного пространства. Председатель Ассоциации и другие чиновники поспешно ретировались, стараясь стать невидимыми. Никто не хотел быть свидетелем краха бога.

– Джинву... – Хэ Ин подошла ко мне, пытаясь коснуться моего рукава. Её рука дрожала. – Скажи им. Верни их. Ты же Монарх Теней... Ты можешь всё.

Я медленно повернулся к ней. Впервые за десятилетия я посмотрел на женщину, которую выбрал своей спутницей, и не увидел в ней той искры, что когда-то привлекла меня в подземельях. Тогда она была воином. Сейчас она была лишь архитектором пустой клетки.

– Я могу воскрешать мертвых, Хэ Ин, – мой голос был тихим, но он вибрировал от скрытой мощи, заставляя тени на стенах извиваться. – Я могу стирать с лица земли города и сражаться с богами. Но я не могу заставить детей любить мать, которая предала их брата. И я не могу заставить их уважать отца, который это допустил.

Я убрал руку, не давая ей коснуться себя.

– Ты сказала ему тогда, что в доме нет ничего его, – продолжал я, глядя в панорамное окно на вечерний Сеул. – Ты была права. В этом доме вообще нет ничего настоящего. Только мебель и твои амбиции.

– Ты винишь меня? – Она отшатнулась, её лицо исказилось от боли. – Ты сам ударил его! Ты сам молчал, когда я воспитывала их!

– Да, – просто ответил я. – Я виню себя больше, чем тебя. Я привык, что мир подчиняется моей воле. Я думал, что если я молчу, значит, всё в порядке. Я забыл, что человеческие сердца не подчиняются приказам «Восстань».

Я пошел к выходу.

– Куда ты? – в отчаянии крикнула она мне в спину.

– Туда, где я еще могу попытаться быть отцом, а не Монархом. Хотя, боюсь, Юки прав — я опоздал на два года.

***

На улице было прохладно. Воздух пах дождем и неоном. Я не использовал «Обмен тенями». Я просто шел, чувствуя подошвами тротуар, ощущая, как люди вокруг оборачиваются, узнавая во мне национального героя. Но сейчас я чувствовал себя меньше любого из них.

У входа в отель, где остановилась международная делегация, я увидел знакомый силуэт. Черный внедорожник с тонированными стеклами уже заводил мотор. У открытой задней двери стоял Юки.

Он не выглядел удивленным, когда Сухо и Миджун подбежали к нему. Он стоял, скрестив руки на груди, его черный плащ слегка развевался на ветру. Юки смотрел на них сверху вниз — высокий, мощный, недосягаемый.

– Мы уходим с тобой, – задыхаясь, выпалил Сухо. – Нам плевать на фамилию, на наследство, на всё. Мы просто... мы не можем там больше находиться.

Юки молчал. Его синие глаза внимательно изучали лица младших. На его губах не было улыбки, только серьезность человека, который знает цену таким словам.

– Вы понимаете, что это значит? – наконец спросил он. Его голос был лишен той ледяной корки, которой он покрыл себя в зале Ассоциации. – Я не собираюсь воевать с Сон Джинву за вашу опеку. Если вы пойдете со мной, вы станете Окумура. Вы будете работать втрое больше, чем в своих элитных школах. И у вас не будет пути назад к «идеальной жизни».

– Мы уже Окумура в душе, – тихо сказала Миджун, глядя брату прямо в глаза. – Мы просто долго боялись это признать.

Юки на мгновение прикрыл глаза. И в этот короткий миг я увидел в нем того маленького мальчика, который когда-то просил меня научить его держать меч. Вся его броня из татуировок, дорогих вещей и надменности была лишь щитом, который он выковал, чтобы его больше никто не смог ранить.

– Садитесь в машину, – коротко бросил он.

Когда дети запрыгнули в салон, Юки не спешил садиться сам. Он поднял голову и посмотрел прямо туда, где в тени деревьев стоял я. Он знал, что я здесь. Моё присутствие для него было так же очевидно, как солнце в зените.

Я вышел на свет фонаря.

Мы стояли друг против друга. Два человека одного роста, одной крови, но разделенные пропастью, которую невозможно засыпать золотом или магией.

– Ты заберешь их? – спросил я.

– Они сами решили уйти, – ответил Юки. – Я никого не заставляю. В отличие от твоего дома, в моем мире у людей есть право голоса.

– Юки... – я замялся, слова застревали в горле. – То, что произошло два года назад...

– Не надо, – он оборвал меня резким жестом. – Не извиняйся. Извинения — это для слабых, которые хотят очистить совесть. Тот удар... он был мне нужен. Он помог мне понять, что я один. И это сделало меня тем, кто я есть сейчас.

Он подошел ближе. Теперь я видел капли пота на его висках — он только что закончил тяжелые переговоры, и его аура всё еще искрила от напряжения.

– Ты хороший Монарх, отец, – сказал он, и в его голосе проскользнула едва заметная тень уважения. – Ты спас этот мир. Но ты ужасный хранитель домашнего очага. Ты позволил ей превратить наш дом в музей твоей славы, где живым людям не было места.

– Я знаю, – я опустил голову. – Теперь знаю.

– Сухо и Миджун будут в безопасности, – Юки положил руку на дверцу машины. – Я дам им то, чего не дала Хэ Ин и чего не смог дать ты — право быть собой. Даже если они захотят набить татуировки на всё лицо или бросить охоту.

– Присматривай за ними, – попросил я.

Юки усмехнулся. В этой усмешке больше не было горечи — только холодная уверенность.

– Я всегда присматривал за ними. Даже когда ты был занят спасением человечества, а мачеха — выбором цвета штор.

Он сел в машину и захлопнул дверь. Мотор взревел, и внедорожник плавно тронулся с места, унося моих детей в новую жизнь. Жизнь, где фамилия Сон больше не имела власти.

Я остался стоять на пустой улице. Тени вокруг меня шептались, предлагая догнать, остановить, вернуть силой. Бер, Игрит — я чувствовал их беспокойство внутри своей тени. Они не понимали, почему их господин позволяет своей крови уходить.

– Тише, – приказал я им.

Я посмотрел на свои ладони. Когда-то они были в крови врагов, потом они строили мир. А сегодня они остались пустыми.

Я вспомнил лицо Юки — его синие глаза, его шрамы, его гордость. Он не был моим отражением. Он был чем-то гораздо лучшим. Он был человеком, который сумел победить тень своего отца.

Я развернулся и пошел в сторону дома. Дома, где меня ждала Хэ Ин, разбитая посуда и идеальная пустота. Я знал, что сегодня я не усну. И завтра тоже.

Монарх Теней властвовал над смертью. Но жизнь... жизнь оказалась гораздо сложнее.

Где-то в ночном небе Сеула вспыхнула и погасла звезда. А в черном внедорожнике, мчащемся к аэропорту, трое молодых людей с черными волосами и волевыми лицами начинали свою собственную историю. Историю Окумура.

Я шел по ночному городу, и впервые за долгое время моя тень не казалась мне армией. Она казалась просто темным пятном на асфальте, напоминанием о том, что даже у самого яркого света есть своя цена. И я только что заплатил её сполна.