← Назад к обзору

Раскол в семье

Точка невозврата

Я сидел за массивным столом из темного дуба, который Юки сам привез и установил в моем кабинете. Перед глазами расплывались строчки официального документа, отпечатанного на гербовой бумаге Ассоциации охотников Кореи. Я перечитывал его уже в четвертый раз, и с каждым разом внутри меня закипала холодная, расчетливая ярость адвоката, смешанная с инстинктом защитника семьи.

– Эта ненормальная женщина все-таки сделала это, – произнес я вслух, откидываясь на спинку кресла и бросая листы на стол.

Дверь кабинета мягко скрипнула. Юки вошел бесшумно, как умел только он. На нем была простая серая футболка, подчеркивающая рельеф его плеч, а волосы были собраны в небрежный пучок. Он подошел сзади, положил свои тяжелые, горячие ладони мне на плечи и слегка сжал их. Его присутствие всегда действовало на меня как заземление.

– Иск о признании опеки недействительной и принудительном возвращении несовершеннолетних? – спросил он, глядя через мое плечо на документы. Его голос был обманчиво спокойным, но я чувствовал, как напряглись его пальцы.

– Хуже, Юки. Она подала заявление о похищении и незаконном удержании, прикрываясь статусом Сон Джинву. Она обвиняет тебя в использовании магического давления на Сухо и Миджун. Она хочет не просто вернуть их, она хочет уничтожить твою репутацию и, возможно, отправить тебя за решетку или в спецблок для охотников.

Юки глухо усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. Он обошел стол и сел напротив меня, скрестив свои татуированные руки на груди. Я видел, как в его синих глазах, обычно таких нежных, когда он смотрел на меня или на Ай, разгорается холодный пожар.

– Она не понимает, с кем играет, – прошептал он. – Она думает, что если она жена Монарха, то законы людей на неё не распространяются.

– В этом её ошибка, – я пододвинул к нему папку, которую готовил последние несколько дней. – Она забыла, что в этом мире всё еще действуют гражданские суды, а не только советы старейшин кланов. Юки, пора ставить точку. Если мы не ответим сейчас, она будет травить нас до конца жизни.

Юки внимательно посмотрел на меня. Его взгляд смягчился, когда он заметил темные круги под моими глазами. Я не спал нормально с тех пор, как Сухо и Миджун переступили порог нашего дома, ожидая этого удара.

– Делай что считаешь нужным, Ли Вон, – твердо сказал он. – Я доверяю тебе свою жизнь и жизни детей.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как план окончательно оформляется в голове.

– Я останусь здесь с Ай, – сказал я, глядя ему в глаза. – Тебе не нужно тащить ребенка в это осиное гнездо. Сухо и Миджун пора увидеть правду и самим заявить о своих правах. Бери их и езжайте в Ассоциацию. Сегодня там назначено предварительное слушание по её заявлению. Если вы не явитесь, они вышлют группу захвата.

Юки резко встал. Его аура на мгновение вспыхнула, заставив воздух в кабинете наэлектризоваться.

– Группу захвата? В мой дом? – Его голос прозвучал как рычание зверя.

– Именно поэтому вы должны поехать сами, – я подошел к нему и взял его за руки, пытаясь передать свое спокойствие. – Ты — Окумура Юки, охотник SSS-ранга, международный представитель. Ты не преступник. Ты защитник. Покажи им это. Сухо и Миджун должны стоять рядом с тобой не как жертвы, а как свободные люди.

Юки долго смотрел на меня, затем притянул к себе и крепко обнял. Я уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах хвои и чего-то неуловимо мощного, что всегда исходило от него.

– Если что, сразу звони мне, хорошо? – прошептал он мне в макушку. – Любая тень, любая угроза... я сорвусь и вернусь в ту же секунду. Плевать на суды.

– Я справлюсь, – я отстранился и слабо улыбнулся. – У меня есть закон, и у меня есть твои тени, которые ты оставил охранять периметр. Иди. Они ждут в гостиной.

Юки коротко кивнул. Он наклонился и поцеловал меня — долго, властно, словно запечатлевая клятву. В этом поцелуе была вся его любовь и вся его решимость защитить тот хрупкий мир, который мы построили на обломках его прошлого.

Когда он вышел, я услышал его голос в гостиной — спокойный и командный.

– Сухо, Миджун, собирайтесь. Мы едем в Сеул. Пора показать вашей матери, что такое настоящий выбор.

Через десять минут внедорожник взревел мотором и скрылся за деревьями. В доме воцарилась тишина, нарушаемая только тихим сопением Ай из детской комнаты. Я сел на диван, сжимая в руках телефон, и приготовился к самой долгой битве в моей карьере.

***

В главном здании Ассоциации охотников было непривычно многолюдно для утреннего часа. Журналисты, почуявшие запах крови в высших эшелонах власти, роились у входа, но охрана удерживала их на расстоянии.

Юки шел по коридору первым. Его черный плащ развевался при каждом шаге, а тяжелые ботинки гулко стучали по мрамору. Справа от него шел Сухо, который за неделю в лесу словно стал старше на несколько лет. Его плечи были расправлены, а взгляд серых глаз, так похожих на отцовский, был направлен строго вперед. Слева шла Миджун. Она больше не была той тихой куклой в дорогих платьях. На ней были простые черные брюки и водолазка, а волосы были стянуты в тугой узел. Она выглядела как молодая воительница, готовая к бою.

У дверей конференц-зала их ждали. Ча Хэ Ин стояла в окружении трех адвокатов в безупречных костюмах. Она выглядела великолепно — холодная, величественная, воплощение власти и праведного гнева. Сон Джинву стоял чуть поодаль, прислонившись к стене. Его лицо было непроницаемым, как маска, но тени у его ног нервно подергивались.

– Юки! – Хэ Ин сделала шаг вперед, её голос дрожал от драматизма. – Как ты смеешь приходить сюда после того, что ты сделал? Сухо, Миджун, немедленно отойдите от него! Вы не понимаете, он опасен!

Юки даже не замедлил шаг. Он остановился в двух метрах от неё, и давление его ауры заставило адвокатов Хэ Ин невольно попятиться.

– Мы пришли по повестке, госпожа Ча, – ледяным тоном произнес Юки. – И, как видите, никто никого не удерживает силой. Дети здесь по своей воле.

– Это ложь! – выкрикнула Хэ Ин, указывая на Юки пальцем. – Джинву, ты видишь? Он околдовал их! Они даже не смотрят на меня!

– Мы смотрим на тебя, мама, – голос Миджун прозвучал удивительно звонко в тишине коридора. – Мы смотрим и видим женщину, которая готова разрушить наши жизни, лишь бы сохранить свое лицо в газетах.

Хэ Ин побледнела, её рот приоткрылся в немом шоке.

– Миджун... как ты можешь...

– Хватит сцен, – Сухо выступил вперед, становясь вровень с братом. – Мы пришли сказать это официально, под протокол. Мы отказываемся возвращаться в дом Сон. Мы подали заявление о признании Окумуры Юки нашим законным опекуном до достижения совершеннолетия.

– Вы не можете! – Хэ Ин сорвалась на крик. – Я ваша мать! Я дала вам всё! Джинву, скажи им!

Сон Джинву медленно оттолкнулся от стены. Он подошел к жене, но не обнял её, а просто встал рядом, глядя на своих детей. В его глазах читалась бесконечная усталость.

– Они уже всё сказали, Хэ Ин, – тихо произнес он. – Еще неделю назад. Ты просто не хотела слушать.

– Ты на их стороне? – Она повернулась к нему, её глаза расширились от неверия. – Ты предаешь меня ради него? Ради сына той женщины?

Джинву закрыл глаза на мгновение. Когда он открыл их, в них вспыхнул синий огонь Монарха.

– Здесь нет сторон, Хэ Ин. Есть только правда. И правда в том, что ты любишь не детей, а свое представление о них.

В этот момент двери зала открылись, и вышел секретарь Ассоциации.

– Господа, комиссия готова выслушать стороны. Прошу войти.

Юки первым шагнул в зал, не оглядываясь. Сухо и Миджун последовали за ним, плечом к плечу. Хэ Ин стояла в коридоре, её плечи мелко дрожали, а адвокаты суетились вокруг неё, пытаясь привести в порядок её пошатнувшийся образ.

Слушание длилось три часа. Три часа боли, взаимных обвинений и вскрытия старых ран. Хэ Ин пыталась играть роль жертвы, её адвокаты сыпали терминами и угрозами. Но когда слово дали детям, зал погрузился в мертвую тишину.

Миджун говорила о том, как ей запрещали иметь друзей, которые не соответствовали статусу. Сухо рассказывал о постоянном давлении и сравнении с отцом, о том, как Хэ Ин наказывала его за каждую «неидеальную» оценку или жест. Они говорили спокойно, без слез, и это было страшнее любых истерик.

Юки сидел рядом с ними, положив руки на стол. Он не проронил ни слова, пока председатель комиссии не обратился к нему напрямую.

– Господин Окумура, что вы можете сказать в свое оправдание по поводу обвинений в магическом воздействии?

Юки медленно поднял голову. Он посмотрел на Хэ Ин, затем на Джинву, и наконец на членов комиссии.

– Моя магия — это не подчинение, – его голос вибрировал от скрытой силы. – Моя магия — это защита. Если бы я хотел подчинить их, они бы не сидели здесь и не говорили от своего имени. Они были бы тенями. Но они — люди. Свободные люди, которых я учу ответственности за свой выбор. Я не Сон Джинву, я не Монарх. Я просто брат, который открыл дверь, когда им стало нечем дышать.

Когда заседание закончилось, комиссия взяла перерыв для вынесения решения, но всем уже всё было ясно. Хэ Ин сидела в углу зала, закрыв лицо руками. Её адвокаты что-то шептали, но она их не слышала.

Джинву подошел к Юки, когда тот выходил из зала.

– Ты победил, – сказал он, глядя сыну в глаза.

– Здесь нет победителей, отец, – ответил Юки. – Есть только те, кто уцелел.

– Я... я поговорю с Ассоциацией. Иск будет отозван. Я не допущу, чтобы это пошло дальше.

– Сделай это ради них, – Юки кивнул в сторону Сухо и Миджун. – А не ради своего спокойствия.

В этот момент у Юки зазвонил телефон. Он быстро вытащил его из кармана, и его лицо мгновенно изменилось, когда он увидел имя на экране.

– Ли Вон? – Его голос стал тревожным.

Я сидел на террасе дома, прижимая спящую Ай к своей груди. Вокруг дома, в тенях деревьев, я видел легкое мерцание — это стражи Юки стояли на посту.

– Юки, – сказал я, когда он ответил. – Всё хорошо. Просто хотел сказать... Ай проснулась, спросила «папа» и снова уснула. Мы ждем вас дома. Ужин готов.

Я услышал, как на том конце провода Юки судорожно выдохнул. Весь его боевой настрой, вся его ледяная броня рассыпались от этих простых слов.

– Мы скоро будем, Ли Вон. Уже выезжаем.

– Как всё прошло? – спросил я тише.

– Мы свободны, – ответил он, и я почувствовал, как он улыбается. – Мы все свободны.

Юки убрал телефон и посмотрел на Сухо и Миджун, которые ждали его у выхода.

– Едем домой, – сказал он.

Они вышли из здания Ассоциации охотников, не оглядываясь на вспышки камер и крики репортеров. Они шли к машине — трое Окумура, связанные не только кровью, но и общим выбором.

Сон Джинву стоял на ступенях и смотрел им вслед. Он видел, как его сын открывает дверь машины для младших, как они смеются о чем-то своем, как исчезает вдали черный внедорожник. Он чувствовал, как его собственная тень становится тяжелее, но в то же время он ощущал странное спокойствие.

Его дети нашли свой путь. И пусть этот путь лежал в стороне от его трона, он знал, что там, в лесу, они будут по-настоящему живыми.

А в доме у озера я уже накрывал на стол. Ай проснулась окончательно и теперь ползала по ковру, пытаясь поймать солнечного зайчика. Когда я услышал шум подъезжающей машины, я вышел на крыльцо.

Юки вышел первым. Он выглядел уставшим, но его глаза сияли таким светом, который невозможно было затмить никакой тьмой. Он подбежал к крыльцу, подхватил меня на руки вместе с Ай и закружил, смеясь во весь голос.

– Мы дома, Ли Вон! – кричал он. – Мы дома!

Сухо и Миджун выскочили из машины и тоже побежали к нам. Мы стояли на террасе, обнимаясь и смеясь, а вокруг нас шумели сосны, благословляя это странное, неправильное, но такое настоящее счастье.

В этот вечер мы не говорили о судах, о Хэ Ин или о Монархе Теней. Мы ели домашний пирог, играли с Ай и смотрели, как луна отражается в тихой глади озера.

Точка была поставлена. Старая жизнь сгорела, оставив после себя лишь пепел, из которого проросла новая — дикая, свободная и полная любви. И глядя на Юки, который нежно укачивал дочь, я знал: что бы ни принесло завтра, мы встретим его вместе. Как семья. Как Окумура.