Раскол в семье
Мертвая тишина в золотой клетке
– Ты счастлива теперь, Хэ Ин? – Мой голос прозвучал в пустой гостиной подобно удару колокола по могильной плите.
Я стоял у панорамного окна, за которым раскинулся ночной Сеул. Город огней, город возможностей, город, который я спас от уничтожения. Но сейчас все эти миллионы огней казались мне холодными искрами на дне глубокого колодца.
Хэ Ин сидела на диване, сжимая в руках бокал вина. Её плечи, всегда идеально прямые, теперь поникли. Она выглядела не как великая охотница S-ранга, а как сломленная женщина, чья тщательно выстроенная декорация рухнула, погребя её под обломками.
– Я... я просто хотела как лучше, – прошептала она, и в её голосе не было прежней стали. Только растерянность. – Я хотела, чтобы они были достойны твоего имени. Разве это преступление?
Я медленно повернулся к ней. Мои серые глаза, которые люди сравнивали с грозовой тучей, сейчас, должно быть, светились потусторонним светом. Тени в углах комнаты зашевелились, вторя моей ярости, которую я больше не пытался подавлять.
– Моего имени? – я усмехнулся, и этот звук был полон горечи. – Хэ Ин, моё имя замешано на крови, смерти и тенях. Юки ненавидел это имя, потому что оно лишило его отца. Сухо и Миджун бежали от него, потому что оно стало для них кандалами. А ты... ты сделала из него алтарь, на котором принесла в жертву собственных детей.
– Не смей винить во всем меня! – Она вскочила, и вино плеснуло на её светлое платье, расплываясь темным пятном, похожим на кровь. – Ты молчал! Ты всегда молчал, Сон Джинву! Ты уходил в свои подземелья, ты занимался делами Ассоциации, ты позволял мне воспитывать их так, как я считала нужным!
– Да, я молчал, – я сделал шаг к ней, и давление моей ауры заставило её пошатнуться. – И это мой величайший грех. Я доверил тебе самое ценное, что у меня было, думая, что твоя любовь защитит их. Но твоя любовь оказалась токсичной. Она была похожа на яд, который убивает медленно, день за днем, требуя соответствия идеалу, которого не существует.
Я подошел к столу и бросил на него папку с документами, которую мне передали сегодня из юридического отдела.
– Поздравляю. Сегодня мы официально потеряли детей. Сухо и Миджун подали прошение об отказе от фамилии Сон. Они теперь Окумура. Как и Юки.
Хэ Ин судорожно вздохнула, прикрыв рот ладонью.
– Они не могут... они же еще дети...
– Они больше не дети, Хэ Ин. Юки сделал их взрослыми в тот момент, когда открыл им дверь. А мы... мы стали для них призраками прошлого.
Я прошелся по комнате, чувствуя, как стены этого роскошного особняка давят на меня. Каждый предмет здесь был выбран ею, чтобы подчеркнуть наш статус. Каждая картина, каждая ваза кричала о богатстве и власти. И ни одна вещь не говорила о любви.
– Знаешь, что самое страшное? – я остановился прямо перед ней. – Я потерял не только сына. Я потерял внучку.
Хэ Ин вскинула голову, её глаза расширились от шока.
– Внучку? О чем ты говоришь?
– У Юки есть дочь, – я закрыл глаза, и перед моим внутренним взором возник образ маленькой девочки с серыми глазами, которую я видел в лесу. – Её зовут Ай. Ей почти год. И знаешь, что Юки сказал мне? Он сказал, что я никогда не возьму её на руки. Что он не подпустит нас к ней даже на пушечный выстрел.
– Он не имеет права! – выкрикнула Хэ Ин, но в её голосе уже слышалось отчаяние. – Мы имеем право видеть её! Мы...
– Какое право, Хэ Ин? – я горько рассмеялся. – Право тех, кто выгнал её отца на улицу? Право тех, кто пытался засудить её дядю и тетю? Юки прав. Мы для неё — монстры из сказок. Холодные, бездушные существа, которые ценят репутацию выше жизни.
Я подошел к окну и прижал лоб к холодному стеклу.
– И если у Сухо и Миджун когда-нибудь будут дети... они тоже не подпустят нас. Мы стали изгоями в собственной семье. Ты так боялась скандала, так боялась, что Юки «очернит» имя Сон, что в итоге сама стерла нас из их жизней.
– Джинву, пожалуйста... – она подошла сзади, пытаясь коснуться моей спины, но я инстинктивно дернул плечом, уходя от прикосновения.
– Не надо, Хэ Ин. Сейчас это не поможет.
– Мы можем всё исправить, – её голос дрожал от слез. – Мы можем поехать к ним, привезти подарки, извиниться...
– Извиниться? – я обернулся к ней, и моё лицо было жестким, как гранит. – Ты готова встать на колени перед Юки? Перед тем, кого ты называла «шлюхиным сыном»? Ты готова признать перед Ли Воном, что ты пыталась разрушить их жизнь?
Хэ Ин замолчала. Я видел борьбу в её глазах — гордость всё еще удерживала её, не давая признать полное поражение.
– Вот видишь, – я покачал головой. – Ты даже сейчас думаешь о том, как это будет выглядеть. А Юки... Юки просто живет. Он любит, он защищает, он строит свой мир без оглядки на нас.
Я направился к выходу из гостиной.
– Ты куда? – спросила она мне в спину.
– В подземелье, – бросил я, не оборачиваясь. – Там, среди монстров и тьмы, я чувствую себя больше дома, чем здесь. С ними хотя бы всё понятно. Они пытаются меня убить открыто. А ты... ты убила мою семью, улыбаясь и говоря о «благе».
– Джинву!
Я не остановился. Я спустился в гараж, сел в машину и просто поехал вперед, не разбирая дороги. Город проносился мимо серыми полосами. Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно оборвалось.
Я был Монархом Теней. Я мог призвать армию, способную покорить миры. Я мог повернуть время вспять. Но я не мог заставить своего сына простить меня. И я не мог стереть из памяти тот звук — звук пощечины, которую я дал ему два года назад.
Тот удар предназначался не только Юки. Он разрушил всё. Он стал точкой невозврата.
Я остановил машину на набережной реки Ханган. Холодный ветер с воды бил в лицо, принося временное облегчение. Я смотрел на темную воду и думал о том, что сейчас делает Юки. Наверное, он укладывает Ай спать. Наверное, Сухо и Миджун сидят на кухне с Ли Воном, обсуждая планы на завтра. Они смеются. Они свободны.
А я стою здесь, в центре мира, который я спас, и чувствую себя самым нищим человеком на планете.
– Бер, – тихо позвал я.
Из моей тени медленно поднялась массивная фигура муравьиного короля. Он склонил голову, его фасеточные глаза мерцали в темноте.
– Мой король? – проскрежетал он.
– Скажи мне... я действительно спас этот мир?
Бер замер, обдумывая вопрос. Он чувствовал мою боль, мою пустоту.
– Вы спасли жизни миллионов, мой король. Но вы не смогли спасти сердца тех, кто был вам дорог. Люди... они сложнее, чем мана и тени.
– Сложнее, – повторил я, глядя на свои ладони. – Намного сложнее.
Я вспомнил лицо Юки в зале Ассоциации. Его синие глаза, полные ледяного безразличия. Он смотрел на меня не как на отца, а как на досадное препятствие. Он перерос меня. Не силой — хотя его мощь была велика, — а духом. Он сумел отказаться от всего, что я ему предлагал, ради того, чтобы остаться собой.
А я? Я остался в золотой клетке, которую построил сам, позволив Хэ Ин расставлять в ней прутья.
Я вернулся домой под утро. В особняке было темно и тихо. Хэ Ин, видимо, уснула в гостиной — я видел её свернувшуюся фигуру на диване. Я не стал её будить.
Я поднялся в комнату Юки. Она была пуста уже два года, но я запретил там что-либо менять. На полу всё еще лежали осколки разбитого телефона, который он швырнул в стену перед уходом. Пыль покрывала полки, где когда-то стояли его книги.
Я сел на кровать и закрыл лицо руками.
– Прости меня, сын, – прошептал я в пустоту. – Прости, что я был Монархом, но не был отцом.
Слова упали в тишину и исчезли, не оставив следа. Я знал, что он их не услышит. И я знал, что даже если бы услышал — это ничего бы не изменило.
За окном занимался рассвет. Небо окрашивалось в нежно-розовый цвет, обещая новый день. Но для меня этот день был лишь очередным кругом в моем персональном аду.
Я встал и подошел к зеркалу. Из него на меня смотрел мужчина с серыми глазами и черными волосами. Великий Сон Джинву. Спаситель человечества.
– Ты счастлив? – спросил я свое отражение.
Отражение промолчало.
Я вышел из комнаты и плотно закрыл дверь. В этом доме больше не было жизни. Здесь жили только призраки — призрак моей любви к Хэ Ин, призрак моего отцовства и призрак семьи, которую мы сами уничтожили.
Юки, Сухо, Миджун... Теперь они были Окумура. Они были ветвями другого дерева, которое росло вдали от тени Монарха. И, возможно, это было лучшее, что я мог для них сделать — позволить им уйти навсегда.
Но цена этой свободы была слишком высока.
Я спустился вниз, к Хэ Ин. Она открыла глаза и посмотрела на меня с надеждой, которая больно резанула по сердцу.
– Джинву? Ты... ты что-нибудь придумал?
Я посмотрел на неё — на женщину, с которой прожил столько лет, и понял, что мы теперь чужие люди, связанные только общей виной.
– Я придумал одно, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос был сухим, как осенний лист. – Мы оставим их в покое. Больше никаких исков, никаких звонков, никаких попыток вмешаться.
– Но как же... как же внучка? Как же дети? – она заплакала, закрыв лицо руками.
– Мы их потеряли, – повторил я, и на этот раз слова не вызвали боли. Только пустоту. – Смирись с этим. Мы — это прошлое, от которого они излечились.
Я прошел на кухню, чтобы сварить кофе. Руки действовали механически. В голове было удивительно ясно.
Жизнь продолжалась. Мир всё еще нуждался в Монархе Теней. Ассоциация всё еще присылала отчеты. Врата всё еще открывались. Но в этом огромном, шумном мире больше не было места для Сон Юки, Сон Сухо и Сон Миджун.
Они были счастливы где-то там, среди сосен и озерного тумана. Они любили, они ссорились, они растили маленькую Ай. И в их мире не было места для серых глаз и черных теней.
Я сделал глоток горького кофе и посмотрел на часы. Пора было собираться на очередное собрание S-ранга. Пора было снова надевать маску величия.
– Восстань, – тихо произнес я, обращаясь к самому себе.
Но на этот раз тень не шелохнулась. Потому что некоторые вещи невозможно поднять из пепла, даже если ты повелеваешь смертью. Семейная любовь была одной из таких вещей. И я, Сон Джинву, наконец-то это понял.
Слишком поздно. На целую вечность слишком поздно.