← Назад к обзору

Расплата

Клеймо на душе

Три месяца пролетели как в лихорадочном бреду. Для Чон Ли Вона это время стало испытанием не только его профессионализма, но и рассудка. Каждый день он просыпался с ощущением, что идет по лезвию бритвы. С одной стороны — божественная мощь Сон Джинву и влияние Ассоциации, с другой — ледяная ярость Сон Юки и молчаливая, сокрушительная поддержка Сон Ильхвана.

Ли Вон поправил галстук перед зеркалом в зале суда. Его отражение выглядело осунувшимся, но глаза горели тем самым упрямым огнем, который когда-то и привлек к нему внимание семьи Сон. Только теперь он использовал этот огонь, чтобы сжечь их репутацию дотла.

Двери зала заседаний открылись, и вошел конвой. В центре, закованный в специальные кандалы, подавляющие ману (хотя Ли Вон знал, что они для него — лишь формальность), шел Юки.

На нем был сшитый на заказ черный костюм, который Ли Вон лично выбирал и передавал в тюрьму. Белоснежная рубашка выгодно подчеркивала его фарфоровую кожу и татуировки, которые теперь змеились по шее, скрываясь под воротником. Взъерошенные черные волосы были аккуратно уложены, но выбритые виски и пирсинг в брови придавали ему вид падшего принца, вернувшегося за своим троном.

Он выглядел пугающе красиво.

Юки прошел мимо скамьи, где сидели Сон Джинву и Ча Хэ Ин. Он даже не повернул головы в их сторону, словно на тех местах была пустота. Но Ли Вон заметил, как вздрогнула Хэ Ин и как побелели костяшки пальцев Джинву. «Золотой мальчик» Сухо сидел между родителями, бледный и притихший, его взгляд метался по залу, не в силах остановиться на старшем брате.

Юки сел рядом с Ли Воном. От него пахло дорогим парфюмом, который адвокат передал ему на прошлой неделе, и едва уловимым холодом «Бездны».

– Ты отлично выглядишь, – тихо произнес Ли Вон, не глядя на подзащитного, делая вид, что изучает бумаги.

– Старался для тебя, адвокат, – Юки едва заметно усмехнулся, и его голос, низкий и бархатистый, пробрал Ли Вона до костей. – Хочу, чтобы мой триумф был эстетически безупречным.

Судебный процесс начался. Зал был набит прессой, хотя официально заседание объявили закрытым. Но связи Ильхвана и настойчивость Ли Вона сделали свое дело — информация просачивалась в сеть в режиме реального времени.

Ли Вон встал. Его голос звучал уверенно, каждое слово было выверено, как удар скальпеля. Он не просто защищал Юки. Он методично, слой за слоем, снимал позолоту с семьи Сон.

– Мы представляем суду не просто доказательства невиновности Сон Юки, – Ли Вон обернулся к судьям, а затем перевел взгляд на Сон Джинву. – Мы представляем хронику предательства. Видеозаписи, аудиопротоколы и показания свидетелей, которые подтверждают: национальный герой Сон Джинву сознательно подставил своего младшего сына, чтобы скрыть преступление старшего.

В зале повисла тяжелая, удушливая тишина. Ли Вон чувствовал, как на него давит аура Джинву — мощная, божественная, грозящая раздавить его прямо здесь. Но в этот момент Сон Юки положил руку на стол, и Ли Вон ощутил, как вокруг него воздвигается невидимый барьер. Холодная, спокойная сила Юки нейтрализовала давление отца.

– Мой подзащитный требует не только полной реабилитации, – продолжал Ли Вон, чувствуя прилив сил. – Сон Юки подает иск о лишении Сон Джинву и Ча Хэ Ин родительских прав, а также заявляет о смене фамилии. Отныне он не желает иметь ничего общего с родом Сон.

По залу пронесся коллективный вздох. Это был удар в самое сердце. Лишить «Бога» его наследия, публично отречься от него — Юки не просто хотел выйти на свободу, он хотел оставить родителей ни с чем.

– Юки, остановись! – не выдержала Ча Хэ Ин, вскакивая со своего места. Её глаза были полны слез. – Мы делали это ради семьи! Мы защищали Сухо!

Юки медленно повернул голову. Его небесно-голубые глаза, так похожие на глаза матери, были абсолютно пустыми.

– Семья? – его голос прозвучал негромко, но его услышал каждый. – Семья — это когда тебя не бросают гнить в «Бездне» за чужие грехи. Вы защищали не Сухо. Вы защищали свое удобное положение на пьедестале. Сухо для вас — инвестиция. Я был — издержкой. Издержки списаны, мама. Больше я вам ничего не должен.

Джинву молчал. Его лицо казалось каменной маской. Он смотрел на сына и, кажется, только сейчас начинал понимать, какого монстра он вырастил в тени своего величия. Монстра, который не нуждался в мане, чтобы уничтожать миры. Ему было достаточно правды.

Заседание длилось несколько часов. Ли Вон предъявлял файл за файлом. Кадры с видеокамер, где Сухо теряет контроль. Записи разговоров, где обсуждается «перевод» вины на Юки. Лица судей становились всё мрачнее. Даже те, кто был обязан Джинву жизнью, не могли игнорировать столь явные доказательства.

В перерыве, когда зал немного опустел, Юки и Ли Вон остались за своим столом. Охранники стояли поодаль, не решаясь приближаться к «Боссу Бездны».

– Ты действительно этого хочешь? – спросил Ли Вон, глядя на профиль Юки. – Смена фамилии, полное отречение... Пути назад не будет.

– А разве он был, Ли Вон? – Юки посмотрел на свои руки, на костяшки пальцев, привыкшие к дракам в тюремных застенках. – Я два года мечтал о том, как выйду и перережу им глотки. Каждую ночь я представлял, как кровь Сухо стекает по моим рукам. Но старик Мун сказал мне одну вещь: «Если ты убьешь их, ты просто станешь еще одной тенью своего отца. Уничтожь их суть, и ты станешь собой».

Ли Вон невольно залюбовался им. В этой холодной решимости было величие, которого не хватало даже Джинву.

– И что ты будешь делать, когда всё закончится? – адвокат задал вопрос, который мучил его все эти месяцы. – Когда выйдешь на свободу? У тебя будут деньги, слава, тебя будут бояться и уважать. Ты сможешь получить всё, что захочешь.

Юки на мгновение замолчал. Его взгляд смягчился, и в нем промелькнуло нечто человеческое, почти детское.

– Знаешь, Ли Вон... я устал от шума. От маны, от героев, от вечной борьбы за ранги. Я хочу уехать. Далеко, в какую-нибудь глухую деревню, где никто не знает фамилию Сон.

– В деревню? – Ли Вон удивленно приподнял бровь. – Ты, босс самой страшной тюрьмы мира, собираешься разводить огород?

– Именно, – Юки тихо рассмеялся, и этот звук был самым искренним за весь день. – Построю себе небольшой дом. Заведу огород. А еще... я хочу построить школу. Не для охотников. Для таких детей, как я. Тех, кого мир признал «бесполезными» или «ошибками». Я научу их, что сила не в системе и не в мане. Она внутри. Я хочу дать им будущее, которое у меня когда-то отняли.

Ли Вон почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Он смотрел на этого парня, который прошел через ад и не растерял мечты о тишине и созидании.

– Это... звучит как хороший план, – голос адвоката стал тише. – Думаю, у тебя получится.

Юки внезапно подался вперед, сокращая расстояние между ними. Его глаза оказались совсем рядом, и Ли Вон снова почувствовал тот самый электрический разряд, что и при их первой встрече в «Бездне».

– А что, Ли Вон? – Юки хитро прищурился. – Не хочешь составить мне компанию? Ты мне чертовски понравился. Твоя страсть в суде... то, как ты защищал меня, зная, против кого идешь. Мне в той деревне пригодится кто-то, кто умеет читать законы и вовремя ставить на место зарвавшихся чиновников.

Ли Вон замер. Его сердце пропустило удар.

– Ты предлагаешь мне бросить карьеру в столице и уехать сажать картошку? – он попытался иронизировать, но его голос выдал волнение.

– Я предлагаю тебе свободу, Ли Вон, – Юки протянул руку и на мгновение коснулся ладони адвоката. Его кожа была горячей. – Свободу от этого фальшивого мира. Со мной тебе никогда не будет скучно, обещаю.

Адвокат посмотрел на их руки, затем на Юки. Он вспомнил свою жизнь до этого дела — бесконечные папки, сухие факты, холодные залы судов и одинокие вечера в дорогой квартире. Все это казалось серым и безжизненным по сравнению с тем вихрем, который принес в его жизнь Сон Юки.

– Я подумаю над твоим предложением, – ответил Ли Вон, не убирая руки. – Но только если в этой школе я буду вести уроки права.

Юки широко улыбнулся — впервые за всё время процесса это была не хищная усмешка, а настоящая, теплая улыбка.

– Договорились, адвокат.

Суд возобновился. Итоговое решение было зачитано под вспышки сотен камер. Сон Юки был полностью оправдан по всем пунктам. Сон Сухо был взят под стражу прямо в зале суда для проведения нового расследования. Сон Джинву и Ча Хэ Ин лишались родительских прав в отношении Юки, а их репутация была разрушена безвозвратно.

Когда Юки выходил из здания суда, он был уже не Сон. Он официально сменил фамилию на Мун — в честь старика, который спас его в «Бездне».

На ступенях его ждал Сон Ильхван. Старик выглядел постаревшим, но спокойным. Он подошел к внуку и крепко обнял его.

– Иди своим путем, Юки, – прошептал он. – И не оглядывайся.

Юки кивнул деду и повернулся к Ли Вону, который стоял чуть поодаль, держа в руках портфель с документами.

Толпа журналистов ревела, пытаясь пробиться к ним, но Юки просто поднял руку, и невидимая волна силы мягко, но настойчиво отодвинула людей, создавая коридор.

– Ну что, Мун Юки, – Ли Вон подошел к нему, поправляя очки. – Куда теперь?

Юки посмотрел на небо. Оно было таким же небесно-голубым, как и его глаза. Свободным и бескрайним.

– Сначала — за мороженым, – неожиданно сказал Юки. – Я два года мечтал о мятном мороженом. А потом... потом мы поедем выбирать место для нашего сада, Ли Вон.

Он взял адвоката за руку, игнорируя щелканье затворов и крики репортеров. Они шли сквозь толпу — два человека, которые решили бросить вызов богам и победили.

Сон Джинву смотрел им вслед из окна зала заседаний. Он видел, как его сын уходит в новую жизнь, не оставив ему даже тени надежды на прощение. Он видел, как Юки смеется, что-то шепча на ухо адвокату.

В этот день мир потерял одного из своих самых могущественных охотников, но приобрел нечто гораздо более важное. Человека, который нашел в себе силы остаться собой, даже когда сама судьба пыталась стереть его в порошок.

А где-то далеко, в тихой деревне у подножия гор, уже начинал зеленеть заброшенный участок земли, ожидая своих новых хозяев. И в этой тишине, вдали от блеска рангов и криков славы, должна была начаться настоящая история Мун Юки. История о том, как тень нашла свой собственный свет.