← Назад к обзору

Расплата

Призраки прошлого в центре Сеула

– Ты уверен, что Джин не проголодается через десять минут? – Чон Ли Вон поправил воротник своего пиджака, оглядывая мужа.

Юки, прижимавший к груди сонного двухмесячного сына, лишь усмехнулся. Широкие плечи Мун Юки обтягивала простая черная футболка, из-под которой на шее и руках вились причудливые татуировки. С Британии висками и ярко-голубыми глазами он всё еще выглядел как опасный босс из криминальных хроник, но то, с какой осторожностью он поддерживал головку младенца, выдавало в нем совершенно другого человека.

– Ли Вон, ты адвокат или паникер? – Юки подмигнул мужу. – Мы зашли в город всего на пару часов. Ты закончишь с документами в офисе, а мы с мелким прогуляемся по торговому центру. Ему полезно привыкать к шуму, а мне нужно купить пару новых инструментов для мастерской и... ладно, признаю, я хочу зайти в тот магазин мятного мороженого.

Ли Вон вздохнул, но в его серых глазах светилась нежность.

– Хорошо. Встретимся через час у фонтана. Пожалуйста, постарайся не ввязываться в драки. Твоя аура до сих пор заставляет неопытных охотников падать в обморок.

– Я буду сама кротость, – пообещал Юки, провожая мужа взглядом.

Сеул жил своей суетливой жизнью. Люди спешили по делам, охотники в блестящих доспехах позировали для селфи, а на огромных экранах небоскребов всё еще мелькали репортажи о подвигах Ассоциации. Юки шел сквозь толпу, словно тень, инстинктивно пригибая голову, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он чувствовал себя здесь чужим, но тяжесть сына на руках давала ему чувство опоры. Маленький Джин, одетый в крошечное худи, забавно пускал пузыри, совершенно не подозревая, что находится в центре города, который когда-то отверг его отца.

Юки уже почти дошел до нужного магазина, когда его внутреннее чутье, отточенное годами в «Бездне», закричало об опасности. Нет, это была не жажда крови. Это было ощущение колоссальной, подавляющей мощи, которая внезапно возникла всего в паре десятков метров.

Знакомый холод прошел по позвоночнику. Этот запах озона и вечной тьмы Юки узнал бы из тысяч.

– Проклятье... – прошептал он, крепче прижимая Джина к себе.

Юки резко развернулся, намереваясь скрыться в ближайшем переулке, но было поздно.

Чуть впереди, на открытой террасе кафе, стояли двое. Сон Ильхван, выглядевший бодрым и суровым, о чем-то горячо спорил с мужчиной в темном пальто. Сон Джинву стоял спиной к улице, но его фигура, окутанная едва заметным маревом теней, была узнаваема мгновенно.

– Я говорю тебе, Джинву, ты слишком зациклился на отчетах Ассоциации! – голос Ильхвана прогремел на пол-улицы. – Мир меняется, а ты всё пытаешься удержать его в кулаке.

– Отец, я просто пытаюсь обеспечить безопасность, – голос Джинву был тихим, но в нем слышалась сталь, от которой у прохожих невольно подкашивались ноги.

Юки попытался слиться с толпой, надвинув капюшон толстовки на глаза, но Сон Ильхван, обладавший чувствами старого волка, внезапно замолчал. Его взгляд метнулся к прохожим и замер на высокой фигуре с ребенком.

– Юки? – Ильхван просиял так, словно увидел солнце после долгой зимы. – Юки, внучек! Иди сюда, сорванец!

Юки замер. У него нервно дернулся глаз. Он медленно повернулся, понимая, что бегство будет выглядеть глупо. Сон Джинву тоже обернулся.

В ту секунду, когда их взгляды встретились, время в центре Сеула словно остановилось. Небесно-голубые глаза отца столкнулись с такими же глазами сына. В воздухе возникло такое напряжение, что витрины ближайших магазинов жалобно зазвенели. Джинву выглядел потрясенным. Он не видел Юки почти два года — с того самого дня в суде. Перед ним стоял не озлобленный заключенный, а статный, уверенный в себе мужчина, от которого исходила сила, не уступающая его собственной, но имеющая совсем другую природу.

Ильхван, не замечая (или делая вид, что не замечает) грозовых туч между отцом и сыном, подскочил к Юки и крепко хлопнул его по плечу.

– Ну надо же! Какими судьбами в наших краях? Я думал, ты там совсем в своих горах зарос! – Старик вдруг осекся, глядя на сверток в руках Юки. Его глаза расширились. – Это что... это кто?

Юки вздохнул, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с горькой иронией.

– Это мой сын, дедушка. Его зовут Джин.

– Правнук! – взревел Ильхван на весь квартал, заставляя Джинву вздрогнуть. – Джинву, ты слышишь? У тебя внук! А ты мне тут про квоты на порталы втирал!

Ильхван бесцеремонно заглянул в складки худи, и его лицо мгновенно превратилось в маску абсолютного обожания. Маленький Джин, разбуженный криком, открыл глаза и, на удивление, не заплакал, а лишь серьезно уставился на старика.

– Глаза... – прошептал Ильхван. – Юки, у него твои глаза. И волосы... черные, как вороново крыло. Настоящий Мун!

Сон Джинву сделал медленный шаг вперед. Его тени, обычно спокойные, сейчас бешено пульсировали у ног. Он смотрел на ребенка в руках Юки, и в его взгляде была такая смесь тоски, вины и немого вопроса, что Юки на мгновение стало почти жаль его. Почти.

– Юки... – тихо произнес Джинву.

– Для тебя — Мун Юки, – отрезал тот, и его голос был холоднее льда. – Мы здесь по делам. Дедушка, я рад тебя видеть, но нам пора.

– Погоди, погоди! – Ильхван вцепился в локоть внука. – Ты не можешь просто так уйти! Я еще не подержал его! Джинву, ну что ты стоишь как истукан? Посмотри на него!

Джинву подошел ближе. Расстояние между ними сократилось до двух метров. Величайший охотник мира выглядел сейчас растерянным, как мальчишка. Он протянул руку, словно хотел коснуться крошечной ручки младенца, но Юки резко отступил назад, прикрывая сына плечом.

– Не смей, – прошипел Юки. Его аура вспыхнула, черная и колючая, вступая в прямой конфликт с божественным присутствием отца. – Ты отказался от права называться его семьей в тот день, когда подписал документы в суде. У этого ребенка нет деда по имени Сон Джинву. У него есть только прадед Ильхван и отец.

– Юки, я не хочу враждовать, – голос Джинву дрогнул. – Я просто... я не знал. Хэ Ин... она была бы счастлива узнать.

– Моя мать? – Юки горько рассмеялся. – Она была счастлива, когда меня увозили в тюрьму. Пусть продолжает растить своего «золотого» Сухо. Мой сын не имеет к вам никакого отношения.

– Но он — часть нашей крови! – воскликнул Ильхван, пытаясь разрядить обстановку. – Юки, мальчик мой, не будь так суров. Посмотри на Джинву, он же места себе не находит.

– Это его проблемы, – Юки посмотрел на деда с искренним сожалением. – Дедушка, я уважаю тебя. Ты единственный, кто пришел ко мне, когда я был на дне. Ты можешь навещать нас в поместье. Но его, – Юки кивнул на отца, – я не подпущу к своему дому и на пушечный выстрел.

Джинву опустил руку. Его лицо снова стало каменным, но в глубине глаз плескалась невыносимая боль. Он видел своего внука — продолжение своего рода — и понимал, что между ними лежит пропасть, которую не засыпать никакими сокровищами мира.

– Он... он обычный? – спросил Джинву, глядя на ребенка. – В нем нет маны?

– В нем есть жизнь, – ответил Юки, поправляя капюшон Джина. – И этого достаточно. Он не будет инструментом, не будет героем и не будет жертвой. Он будет просто человеком.

В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Ли Вон. Он увидел Сон Джинву и Ильхвана, и его лицо мгновенно стало профессионально-холодным. Он встал рядом с Юки, собственническим жестом положив руку ему на талию.

– Юки, я закончил раньше. Проблемы? – Ли Вон посмотрел прямо в глаза Джинву, не выказывая ни капли страха перед его мощью.

– Никаких, Ли Вон. Мы уже уходим, – Юки перевел взгляд на Ильхвана. – Дедушка, позвони вечером. Мы обсудим твой приезд.

– Обязательно, – Ильхван шмыгнул носом, всё еще не сводя глаз с правнука. – Я привезу ему лучшие игрушки, какие только найду в этой стране!

Юки кивнул и, развернувшись, зашагал прочь, не оглядываясь. Ли Вон шел рядом, его плечо касалось плеча Юки, создавая единый фронт.

Сон Джинву стоял посреди шумной улицы, и люди обходили его стороной, чувствуя исходящую от него ауру глубокого, беспросветного одиночества. Он смотрел вслед своему младшему сыну, который нес на руках его внука. Мун Юки шел легко, его походка была походкой свободного человека.

– Ты потерял его, Джинву, – тихо сказал Ильхван, подходя к сыну. – Ты победил всех врагов, но проиграл собственному сыну. И самое страшное, что он прав.

Джинву ничего не ответил. Он видел, как Юки остановился у киоска с мороженым, как Ли Вон что-то весело сказал ему, и как Юки впервые за весь разговор искренне улыбнулся. Эта улыбка не была предназначена для Монарха. Она была предназначена для его настоящей семьи.

– Тень, которую я отбросил... – прошептал Джинву, глядя на свои руки. – Она оказалась слишком холодной для него.

– Нет, – Ильхван вздохнул, глядя на удаляющиеся фигуры. – Она просто оказалась недостаточно сильной, чтобы удержать его. Он нашел свой собственный свет, Джинву. И нам в этом свете места нет.

Юки, уже будучи далеко, внезапно почувствовал, как Джин в его руках зашевелился и схватил его за палец своей крошечной ладошкой. Юки посмотрел вниз и улыбнулся. В этом городе, полном призраков прошлого, он наконец-то почувствовал себя окончательно свободным. Он больше не был сыном героя. Он был отцом, мужем и человеком, который сам построил свой рай.

– Всё хорошо, малыш, – прошептал он, целуя Джина в макушку. – Мы едем домой.

А за его спиной великий Сон Джинву медленно растворялся в тенях, впервые в жизни понимая, что есть битвы, которые невозможно выиграть силой. И что самая большая потеря — это не поражение в войне, а тихий уход того, кто когда-то смотрел на тебя как на бога, а теперь видит лишь пустое место.