Растопил мой лёд и без огня
Резонанс из стали и электричества
Подготовка к школьному фестивалю превратила академию Юэй в кипящий котел из звуков, красок и бесконечной суеты. Коридоры были завалены рулонами ткани, пахли свежей краской и опилками, а из репетиционных залов то и дело доносились какофоничные звуки настраиваемых инструментов. Класс 1-А решил устроить грандиозное рок-шоу, и эта идея захватила всех без исключения.
Хомика Ураками, несмотря на свою нелюбовь к лишнему шуму, вызвалась помогать с технической частью декораций. Её причуда управления металлом была незаменима при сборке сложных сценических конструкций. Она могла за секунды соединить стальные балки без единого гвоздя, просто заставляя молекулы металла перетекать друг в друга.
– Еще немного левее, Хомика! – крикнул Серо, балансируя на стремянке.
Девушка сосредоточенно прищурилась. Тонкая прядь её белых волос выбилась из-под наушников, которые она теперь носила на шее, используя лишь в моменты крайней сенсорной перегрузки. Она сделала легкое движение пальцами, и массивная стальная опора плавно сдвинулась, вставая в пазы с идеальной точностью.
– Готово, – тихо произнесла она, вытирая пот со лба.
В голове привычно запульсировала легкая боль. Хомика потянулась к карману куртки, достала пачку фруктового льда и приложила к виску. Холод мгновенно прояснил мысли.
– Эй, Хомика! – Каминари возник рядом, как всегда, внезапно, сияя своей фирменной улыбкой. – Ты просто чудо-инженер! Без тебя мы бы до сих пор возились с этими железками.
Хомика почувствовала, как в груди теплеет. Их отношения после того памятного вечера в лифте перешли на новый, едва уловимый для окружающих уровень. Они не объявляли себя парой — Хомика всё еще опасалась излишнего внимания и давления со стороны родителей, а Денки, на удивление, проявил чуткость и согласился оставить всё «между ними». Но в их взглядах, в случайных касаниях рук и в том, как они всегда оказывались рядом во время обеда, сквозило нечто большее, чем просто дружба.
– Спасибо, Денки, – она позволила себе едва заметную улыбку. – Как продвигаются репетиции?
Каминари тут же поник, и его плечи опустились.
– Ох, Джиро — настоящий тиран! Мои пальцы скоро превратятся в угольки. Она заставляет меня переигрывать одну и ту же партию сотни раз. Но, – он снова воодушевился, – это круто! Мы с ней сегодня попробуем дуэтный проигрыш.
– Ясно, – Хомика кивнула, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.
Кьока Джиро. Девушка с причудой «Разъемы для наушников» была главным идеологом группы. Она была талантливой, крутой и, что скрывать, имела с Каминари гораздо больше общего в плане интересов, чем Хомика. Они оба обожали музыку, оба играли на гитарах, и сейчас они проводили вместе по пять-шесть часов в день в закрытом репетиционном зале.
Хомика знала, что Денки любит её. Она слышала это в ритме его сердца, чувствовала в его искренних мыслях. Но её телепатия была палкой о двух концах: она также улавливала восхищение, которое Каминари испытывал к таланту Джиро. И это восхищение кололо Хомику под ребрами, как острая игла.
***
Прошло три дня. Ревность, которую Хомика так старательно подавляла, начала просачиваться сквозь её хладнокровную маску. Она замечала, как Денки и Джиро смеются над какими-то своими «музыкальными» шутками, которые она не понимала. Видела, как они склоняются над одним листком с нотами, почти касаясь друг друга головами.
Вечером, когда основная часть работ над сценой была закончена, Хомика шла мимо музыкального класса. Дверь была приоткрыта. Её обостренный слух, который она не могла отключить, выхватил из тишины коридора приглушенные голоса.
– Нет, Денки, ты опять опаздываешь на полтакта, – голос Джиро звучал устало, но мягко. – Смотри, нужно вот так.
Раздался перебор струн.
– Черт, у меня не получается этот переход, – пожаловался Каминари. – Пальцы будто деревянные.
– Дай сюда руки, – сказала Кьока.
Хомика замерла у двери. Она знала, что подглядывать нехорошо, но тело отказалось слушаться. Она заглянула в щель.
Денки сидел на стуле, держа гитару, а Джиро стояла рядом. Она взяла его ладони в свои, поправляя положение пальцев на грифе. Её пальцы уверенно лежали на его коже.
– Видишь? Не дави так сильно. Расслабь кисть, – Джиро улыбнулась ему. – У тебя получится, Каминари. Ты лучший гитарист из всех, кого я могла бы выбрать для этого шоу. Ты яркий, и твоя энергия — это то, что нам нужно.
Каминари просиял. Он сжал её руки в ответ, подбадривая.
– Спасибо, Джиро! Ты лучший учитель. Я не подведу тебя, обещаю!
Для стороннего наблюдателя это была сцена поддержки между двумя товарищами по команде. Но для Хомики, чьи чувства были обострены до предела, это выглядело как катастрофа. В её голове вспыхнули воспоминания о том, как Денки держал её за руки в лифте. Как он обещал быть её громоотводом.
«Он подбадривает её так же, как меня», – пронеслась ядовитая мысль. – «Она понимает его музыку. А я... я просто слышу шум».
Металлическая ручка двери под рукой Хомики жалобно скрипнула, начиная деформироваться. Девушка испуганно отдернула руку и быстро пошла прочь, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. В ушах стоял невыносимый звон, а в груди бушевало пламя, которое не могло потушить никакое мороженое.
***
На следующий день репетиция проходила в общем зале, где собралась почти вся группа поддержки и декораторы. Атмосфера была приподнятой, все обсуждали костюмы и спецэффекты.
Каминари и Джиро стояли в центре, обсуждая финальное соло. Денки выглядел возбужденным, он активно жестикулировал.
– И тогда я выпущу искры прямо в такт твоему басу! – воскликнул он. – Это будет взрыв! Джиро, ты гений!
Он снова порывисто схватил её за руки, тряся их в знак восторга. Кьока немного смутилась, на её щеках появился легкий румянец, но она не отстранилась, лишь тихо фыркнула:
– Ну, хватит, дурак, расплавишь мне гитару своими искрами.
Хомика наблюдала за этим, стоя у края сцены. Она чувствовала, как внутри неё что-то лопается. Это не было похоже на неконтролируемый выброс силы, который случился раньше. Это была холодная, кристально ясная решимость. Она больше не хотела прятаться. Она не хотела быть «просто другом», который молча стоит в тени.
Она сделала шаг вперед. Её походка была уверенной, а взгляд — твердым, как закаленная сталь. Шум в зале начал затихать, когда одноклассники заметили выражение её лица. Даже Бакуго перестал спорить с Киришимой и с интересом уставился на Хомику.
Она прошла прямо к Каминари. Тот, заметив её, широко улыбнулся.
– О, Хомика! Ты как раз вовремя, мы тут обсуждаем...
Он не успел договорить. Хомика подошла вплотную, почти врезавшись в него, и, не говоря ни слова, обвила руками его шею, крепко прижимаясь к нему. Она уткнулась лицом в изгиб его плеча, закрыв глаза.
В зале воцарилась гробовая тишина. Каминари застыл соляным столбом, его руки, всё еще державшие ладони Джиро, бессильно опустились. Кьока ошарашенно моргнула, быстро отступив на шаг назад.
– Хомика? – озадаченно прошептал Денки, чувствуя, как его сердце начинает выбивать чечетку. – Ты... что-то случилось? Тебе плохо? Опять голова?
Она не ответила. Она лишь сильнее сжала объятия, словно обозначая границы своей территории. От неё исходил холод, который в этот момент казался Каминари самым приятным ощущением на свете. Он почувствовал, как её причуда телепатии мягко коснулась его сознания — не подглядывая, а просто передавая одну-единственную, кристально чистую эмоцию: «Мой».
Денки всё понял. Его лицо мгновенно стало пунцовым, но он не отстранился. Напротив, он осторожно положил руки ей на спину, обнимая в ответ.
– Ого... – выдала Мина Ашидо, нарушая тишину. – Кажется, подготовка к фестивалю стала гораздо интереснее.
– Ураками-сан? – Джиро неловко поправила свои наушники-разъемы. – Всё в порядке?
Хомика медленно отстранилась от Каминари, но не отпустила его руку, переплетая свои пальцы с его. Она повернулась к Джиро и остальным, её лицо было спокойным, но в глазах горел решительный огонек.
– Всё в порядке, – ровным голосом произнесла она. – Просто Денки слишком много работает. Ему нужен перерыв.
Она посмотрела на Каминари, и в этом взгляде было столько нежности и собственнического тепла, что у присутствующих не осталось никаких сомнений.
– Э-э, да, – Каминари неловко заулыбался, почесывая затылок свободной рукой. – Наверное, я и правда немного переутомился. Джиро, давай продолжим через час? Мне нужно... ну...
– Иди уже, – Кьока едва заметно улыбнулась, в её взгляде не было обиды, только понимание. – Иди, пока твоя «связистка» не превратила мою гитару в металлолом своим взглядом.
Хомика и Каминари вышли из зала под приглушенные смешки и свист одноклассников. Киришима победно показал Денки большой палец, а Мина уже вовсю что-то шептала на ухо Хагакуре.
Они дошли до пустого коридора, ведущего к саду, прежде чем Денки осторожно остановил её.
– Хомика, – он заглянул ей в глаза. – Ты... ты ревновала?
Девушка отвела взгляд, её белые волосы скрыли лицо.
– Не знаю, о чем ты, – буркнула она, хотя её пальцы всё еще крепко сжимали его руку.
– Да ладно тебе! Ты только что обняла меня перед всем классом. Это было... – Каминари запнулся, подбирая слово. – Это было невероятно круто. И очень смело. Ты же всегда хотела скрывать наши отношения.
Хомика вздохнула, поднимая на него глаза.
– Я и сейчас хочу. Но... когда я увидела, как ты держишь её за руки... – она замолчала, подбирая слова. – Внутри всё будто сжалось. Я телепат, Денки. Я слышу мысли и чувства. Но свои собственные чувства я иногда понимаю хуже всех. В тот момент я просто поняла, что если я не сделаю этого, я сойду с ума от собственного шума в голове.
Денки мягко притянул её к себе, касаясь лбом её лба. Между ними проскочила крошечная, почти невидимая искра статики.
– Тебе не нужно ревновать к Джиро. Она мой друг, мой наставник в музыке. Но она — это просто аккорды. А ты... ты — это вся песня, Хомика. От начала и до конца.
Хомика почувствовала, как её ледяная броня окончательно осыпается. Она уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый запах озона и свежей выпечки из столовой.
– Я знаю, – прошептала она. – Я слышу твоё сердце. Оно никогда не лжет. Просто... иногда мне нужно напоминать себе, что я тоже имею право на это тепло.
– Имеешь, – твердо сказал Каминари. – Больше, чем кто-либо другой.
Они простояли так некоторое время, наслаждаясь тишиной, которая теперь была наполнена не страхом, а спокойствием. Хомика понимала, что теперь скрывать их отношения будет гораздо сложнее. Завтра весь класс будет донимать их расспросами, Мина устроит настоящий допрос, а Киришима будет хлопать Денки по плечу до синяков. Но, странное дело, её это больше не пугало.
– Знаешь, – Денки вдруг хитро улыбнулся. – Если ты теперь будешь так приходить на каждую репетицию, я, пожалуй, буду специально играть фальшиво.
– Только попробуй, – Хомика шутливо ткнула его кулаком в бок. – Я тогда заставлю твою гитару играть только детские песенки. Я могу это устроить, ты же знаешь.
– О боже, только не это! Рок-звезда, играющая «Маленьких утят» — это конец моей карьеры!
Они вместе рассмеялись. Звук их смеха эхом разнесся по пустому коридору, смешиваясь с далекими звуками подготовки к фестивалю.
Хомика достала из кармана подтаявшее мороженое и протянула его Каминари.
– На, ешь. Тебе нужно остыть, а то искришь слишком сильно.
– Только если ты поделишься, – он откусил кусок фруктового льда, смешно сморщившись от холода.
В этот момент Хомика поняла: её причуда, её прошлое, её страхи — всё это больше не имело значения. Потому что рядом был человек, который не боялся её стали, и чувства, которые были сильнее любой печати.
Школьный фестиваль обещал быть громким. Но для Хомики Ураками самым важным звуком в мире оставался ритм сердца парня, который когда-то случайно встретил её в коридоре и навсегда изменил её тишину. Она знала, что впереди еще много трудностей, но теперь она была готова встретить их с открытым лицом. Без наушников. И без страха быть собой.
Ведь когда сталь встречается с электричеством, рождается не только искра, но и свет, способный разогнать любую тьму. И этот свет теперь принадлежал им двоим.