← Назад к обзору

Растопил мой лёд и без огня

Искры под омелой и вкус зимней вишни

Академия Юэй в канун Нового года напоминала сказочный замок, погруженный в хрустальную тишину, которую лишь изредка нарушал смех учеников, оставшихся в общежитии на праздники. Снег валил хлопьями, укрывая тренировочные площадки пушистым белым одеялом, и в свете высоких фонарей казалось, что с неба падает не замерзшая вода, а искры чистой магии.

В гостиной корпуса 1-А царил уютный хаос. Мина Ашидо, надев оленьи рожки, с энтузиазмом вешала гирлянды, которые то и дело пытались опутать её саму. Киришима и Бакуго, на удивление мирно, спорили о том, как правильно нарезать мясо для праздничного стола, а Яойорозу создавала одну за другой изысканные елочные игрушки.

Хомика Ураками сидела на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу. Её белые волосы, подстриженные до плеч, мягко светились в полумраке угла. Она больше не носила наушники постоянно — теперь она училась фильтровать звуки, выбирая те, что приносили ей радость. Сегодня это был треск поленьев в камине и приглушенная музыка, доносившаяся из проигрывателя Джиро.

В руках она сжимала стаканчик с мороженым — на этот раз зимним, со вкусом вишни и темного шоколада. Холод помогал ей справиться с нарастающим волнением. Это был её первый настоящий праздник в кругу друзей, без надзора родителей и без подавляющего волю чипа на шее.

– О чем задумалась, Снежная королева? – раздался знакомый голос, от которого по коже Хомики пробежала волна тепла.

Она не оборачиваясь знала, что это Каминари. Его присутствие она чувствовала кожей — легкое покалывание статики в воздухе и ритм сердца, который всегда ускорялся, когда он подходил к ней.

– О том, как здесь тихо, – ответила она, наконец поворачивая голову. – Несмотря на шум, здесь... спокойно.

Денки прислонился к стене рядом с подоконником. На нем был нелепый свитер с электрическим скатом в новогоднем колпаке, который подарила ему Мина.

– Это потому, что ты дома, Хомика, – он улыбнулся, и в его глазах отразились огни гирлянд. – Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Он протянул ей небольшую коробочку, перевязанную серебристой лентой.

– Что это? – Хомика осторожно взяла подарок.

– Открой и узнаешь. Только чур не использовать телепатию, чтобы подсмотреть заранее!

Хомика тихо рассмеялась. Она развязала ленту и открыла крышку. Внутри, на черном бархате, лежал изящный металлический браслет. Он был сплетен из тонких нитей стали и меди, образуя узор, напоминающий одновременно молнию и звуковую волну.

– Я сам его сделал, – Каминари неловко почесал затылок. – Ну, то есть, я попросил Хацуме из отдела поддержки помочь с плавкой, но узор придумывал сам. Медь проводит ток, а сталь... ну, сталь — это ты. Если тебе станет плохо или шум будет слишком громким, просто прикоснись к нему. Я пустил туда небольшой заряд, он настроен на твою частоту. Это должно сработать как успокаивающее.

Хомика смотрела на браслет, чувствуя, как в горле встает ком. Это не был ограничитель. Это был проводник. Символ того, что он готов делить с ней её ношу.

– Помоги мне надеть его, – попросила она, протягивая руку.

Пальцы Денки слегка дрожали, когда он застегивал замочек. Когда металл коснулся её кожи, Хомика почувствовала мягкую, едва уловимую вибрацию — словно далекое эхо его смеха.

– Спасибо, Денки. Это... это самый лучший подарок.

– Эй, голубки! – крикнула Мина из центра комнаты. – Хватит прятаться в углу! Скоро полночь, пора открывать шампанское... ну, то есть, детский сок, который притащил Иида!

Праздник закружил их. Были танцы, в которых Каминари наступал всем на ноги, были нелепые конкурсы от Серо и невероятно вкусный ужин. Хомика ловила себя на том, что улыбается — не той «правильной» улыбкой, которой её учили родители, а широкой, искренней, от которой болели щеки.

К одиннадцати часам Бакуго, ворча, что «героям нужен режим», ушел к себе, но остальные не сдавались.

– Давайте выйдем во двор! – предложила Урарака. – Там так красиво падает снег!

Вся компания высыпала на крыльцо. Воздух был морозным и свежим. Хомика глубоко вдохнула, чувствуя, как снежинки тают на её горячих щеках. Она отошла немного в сторону, к старой беседке, украшенной еловыми ветками.

Каминари последовал за ней. Он шел молча, и Хомика слышала его мысли — они были сумбурными, полными решимости и в то же время жуткого страха. Он о чем-то отчаянно размышлял.

– Ты искришь, – тихо заметила она, когда они остановились под сводом беседки.

Действительно, вокруг пальцев Денки проскакивали крошечные желтые молнии.

– А? Да... извини. Просто... – он глубоко вздохнул, облачко пара вырвалось из его рта. – Хомика, я весь этот год пытался быть для тебя другом. Хорошим другом. Я старался не давить, ждать, пока ты привыкнешь...

– Ты был замечательным другом, – перебила она его, делая шаг навстречу.

– Но я не хочу быть просто другом, – выпалил он, глядя ей прямо в глаза. – Я знаю, что ты слышишь мои мысли, и, наверное, это нечестно, но я больше не могу это скрывать. Когда ты рядом, моя причуда сходит с ума не потому, что я теряю контроль, а потому, что мне хочется светить для тебя ярче всех звезд.

Хомика замерла. Она подняла руку и коснулась браслета на запястье. Металл отозвался теплом. Она посмотрела вверх и заметила, что над ними, прикрепленная к балке беседки, висит веточка омелы — работа Мины, не иначе.

– Денки, – прошептала она. – Тебе не нужно светить ярче звезд. Мне достаточно того, что ты просто есть.

Она убрала руку с браслета и вместо этого положила ладони ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется наружу.

– Я всё это время боялась, – призналась она, глядя на него снизу вверх. – Боялась, что мои чувства разрушат твой свет. Что моя «сталь» окажется слишком тяжелой для твоего электричества. Но сегодня... сегодня я поняла. Мы не разрушаем друг друга. Мы резонируем.

Где-то вдалеке часы начали бить полночь. Ребята на крыльце начали обратный отсчет:

– Пять! Четыре!

Каминари осторожно положил руки ей на талию, притягивая ближе.

– Три! Два!

– Хомика... – прошептал он.

– Один! С Новым годом! – раздался многоголосый крик со стороны общежития.

Вспыхнули фейерверки, расцвечивая ночное небо яркими всполохами. Но Хомика не смотрела на них. В тот момент, когда первый залп разорвал тишину, Денки склонился к ней.

Их губы встретились — робко, почти невесомо.

Для Хомики этот момент стал взрывом сверхновой. Это не было похоже на боль или шум. Это было похоже на возвращение домой после долгой, холодной зимы. Его губы были теплыми и пахли вишней — должно быть, он тоже ел то мороженое. Крошечный разряд статического электричества проскочил между ними, заставив её волосы на мгновение подняться, но она лишь крепче прижалась к нему.

Весь мир вокруг перестал существовать. Не было ни академии, ни причуд, ни страхов прошлого. Были только они двое в центре заснеженного сада.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Глаза Денки сияли так ярко, что могли бы заменить фонари.

– Вау, – выдохнул он, глупо улыбаясь. – Кажется, у меня сейчас будет перегрузка. Но в хорошем смысле.

Хомика уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как по её телу разливается невероятное спокойствие.

– Я люблю тебя, Денки Каминари, – сказала она, и эти слова не были ложью или щитом. Это была самая чистая правда в её жизни.

– И я тебя, Хомика Ураками. Больше, чем все видеоигры в мире.

Они стояли в обнимку, глядя на затухающие в небе огни фейерверков. Снег продолжал падать, укрывая их двоих, словно стараясь сохранить этот момент в тайне от всего остального мира.

– Эй! Вы там не замерзли? – послышался голос Киришимы. – Идите сюда, Мина нашла бенгальские огни!

– Идем! – отозвался Каминари, не выпуская руки Хомики.

Они вышли из беседки, переплетя пальцы. Хомика чувствовала, как металл её браслета и электричество в его ладони сливаются в единую, гармоничную мелодию.

В эту новогоднюю ночь Хомика Ураками окончательно поняла: она больше не боится шторма внутри себя. Потому что теперь у неё был тот, кто не просто помогал ей переждать грозу, а готов был танцевать в ней вместе с ней.

И когда они подошли к друзьям, и Мина, увидев их сцепленные руки, издала победный вопль, Хомика не опустила голову. Она лишь крепче сжала ладонь Денки и улыбнулась — так ярко, что даже снег вокруг, казалось, начал подтаивать от этого тепла.

Это было начало новой главы. Главы, где не было места наушникам и стеклянным стенам. Только сталь, электричество и бесконечный вкус зимней вишни на губах.