Рай
Грехопадение в Раю: Реванш Дикмастера
– Ты всё еще слишком много думаешь, Люси, – прорычал Адам, резко подхватывая её под бедра и заставляя обхватить ногами его торс. – Твой мозг — это твоя главная проблема. Выключи его нахрен!
Он тяжело дышал, его лицо было совсем близко, и Люсия видела в его глазах то, что он никогда не осмелился бы произнести вслух перед своими экзорцистками или Серафимами. Там была отчаянная, почти болезненная потребность в ней. Адам сорвал с себя остатки верхней брони, которая с глухим звоном полетела на пол, и Люсия невольно залюбовалась его широкими плечами и татуировками, светящимися золотом под кожей.
– Я не могу просто «выключить» его, Адам, – прошептала она, запуская пальцы в его густые волосы. – Ты же знаешь, я всегда была такой.
– Да, и это бесит меня до чертиков! – Он усадил её обратно на стол, но на этот раз не для того, чтобы просто ласкать. – Но сейчас ты будешь слушаться Первого Человека. Потому что я здесь главный, и я чертовски соскучился по своей жене.
Он вошел в неё одним резким, уверенным движением, и Люсия вскрикнула, запрокинув голову. Её огромные белые крылья судорожно распахнулись, ударив по полкам с документами. Бумаги посыпались на них золотистым дождем, но Адаму было плевать. Он двигался в такт своему внутреннему рок-ритму — мощно, напористо, так, как умел только он.
– О да, детка! – Адам оскалился, его голос сорвался на хриплый торжествующий смех. – Чувствуешь это? Это мощь Адама! Никакой гребаный демон не сможет дать тебе такого драйва. Смотри на меня!
Люсия открыла глаза, её взгляд был затуманен удовольствием и нежностью. Она видела, как капли пота блестят на его лбу, как напряжены его руки, удерживающие её за талию.
– Ты... ты такой грубый... – выдохнула она, содрогаясь от каждого его толчка.
– Я — само совершенство, Люси! – Он прикусил её за плечо, оставляя след, который заживет через пару минут, но сейчас жег её кожу огнем. – И ты обожаешь эту грубость. Ты всегда была слишком мягкой, слишком доброй... Тебе нужен кто-то, кто встряхнет твой идеальный мирок. И этот кто-то — я!
Он продолжал говорить, не замолкая ни на секунду. Его речь была смесью из пошлых комплиментов, хвастовства и искреннего восхищения ею. Он называл её своей королевой, своей сучкой, своей единственной — и всё это в одном предложении, приправленном отборным небесным сленгом.
– Черт, ты такая тесная... – он зарылся лицом в её шею, вдыхая запах её волос. – Я клянусь, если бы ты не была такой упрямой овцой со своими правилами, мы бы никогда не расставались. Ты сводишь меня с ума. Я — Дикмастер, я должен быть выше этого дерьма, но ты... ты просто выбиваешь из меня все пробки!
Люсия чувствовала, как внутри неё разгорается сверхновая. Она крепче обхватила его ногами, притягивая к себе, желая раствориться в этом хаосе, который он создавал. Её пальцы впились в его спину, и Адам только громче застонал, ускоряя темп.
– Да, детка, вот так! Давай, покажи мне, как сильно ты меня любишь! – Он почти кричал, его крылья за спиной вибрировали от напряжения. – Я номер один! Я — начало всего! И ты — моя!
Когда кульминация накрыла их обоих, Адам издал такой победный вопль, что, казалось, его услышали в самом низу, в Отеле Хазбин. Он прижал Люсию к себе, тяжело дыша ей в ухо, и они оба еще долго дрожали, приходя в себя среди хаоса из бумаг и поваленной мебели.
Прошло несколько минут. Адам медленно отстранился, выглядя непривычно умиротворенным. Он сел на край стола, потянувшись за своими штанами, и ворчливо пробормотал:
– Ну вот, теперь мне придется искать новую печать для документов. Эту я, кажется, раздавил задницей.
Люсия тихо рассмеялась, поправляя растрепанные белые волосы. Она смотрела на него, и в её сердце снова защемило от любви к этому невыносимому существу. Она медленно сползла со стола и опустилась перед ним на колени.
Адам замер, натягивая одежду. Его глаза расширились.
– Эй, эй, Люси, ты чего? – Он попытался отстраниться, выглядя почти испуганным. – Вставай. Ты мне ничего не должна, серьезно. Я... я уже получил свое. Всё круто. Я — Дикмастер, я самодостаточен, детка.
– Адам, тише, – она мягко положила руки на его бедра, не давая ему встать. – Я просто хочу...
– Нет, слушай, – он перебил её, его голос звучал странно нервно. – Ты же вся такая «правильная» и «инспекторская». Тебе не нужно этого делать только потому, что я... ну, ты поняла. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Я же не какой-то там абьюзер из Ада. Я — Адам! Я рыцарь, мать твою, в сияющих доспехах!
Люсия подняла на него свои большие голубые глаза, в которых плясали смешинки.
– Ты слишком много болтаешь, Адам. Я делаю это, потому что хочу.
– Да нет же! – Он упрямо прикрыл пах рукой, хотя его тело уже начало предательски реагировать на её близость. – Ты сейчас встанешь, мы приведем себя в порядок, и я, может быть, даже послушаю твои бредни про реабилитацию наркоманов. Тебе не обязательно опускаться до этого... ну, до моего уровня.
– Твой уровень — это мой уровень, – мягко сказала она, убирая его руку. – Мы были вместе слишком долго, чтобы ты сейчас строил из себя джентльмена, который боится меня обидеть.
– Я не боюсь! – Адам возмущенно вскинул брови. – Я просто... я просто забочусь о твоем достоинстве, или как там это дерьмо называется у Серафимов. Ты же у нас святая!
– Я — твоя жена, – напомнила она, и её пальцы нежно коснулись его.
Адам издал какой-то неопределенный звук, средний между стоном и ворчанием. Он откинулся назад, упираясь локтями в стол, и закрыл лицо рукой.
– Черт... ты невыносимая женщина, Люси. Ты просто... ты ломаешь все мои установки. Я должен быть эгоистичным мудаком, а ты заставляешь меня чувствовать себя... охренительно важным.
– Ты и так важный, – прошептала она, приступая к делу.
Адам вздрогнул, его пальцы впились в край стола. Он пытался продолжать свою тираду, но его голос становился всё более прерывистым.
– Ладно... ладно, ты победила. Но только потому, что я позволяю тебе это делать! – Он судорожно выдохнул. – О боже, Люси... ты... ты реально лучшая. Клянусь, если ты расскажешь кому-то, что я пытался тебя отговорить, я... я аннулирую все твои гребаные пропуска в Хэппи Отель!
– Молчи, Адам, – улыбнулась она, не отрываясь.
– Да... молчу... – он закрыл глаза, и на его лице расплылась блаженная, почти детская улыбка. – Но знай... я всё еще считаю, что я — лучший подарок в твоей жизни. Ох, черт... детка, продолжай... ты просто... ты просто космос.
В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом крыльев и сбивчивым шепотом Первого Человека, который, несмотря на все свои попытки казаться крутым, в этот момент был просто без памяти влюблен в свою единственную женщину.