← Назад к обзору

Разбитое счастье

Танцы на разбитых стёклах

– Ну что, Пабс, твой чай действительно не так плох, когда его не нужно пить через соломинку в полуобморочном состоянии, – Хоби лениво поставил пустую чашку на низкий столик, заваленный чертежами и остатками сладостей.

Они провели в Мумбхэттене несколько часов. Это было странное, почти сюрреалистичное время. Хоби, привыкший к вечному шуму протестов и скрежету металла, на удивление органично вписался в уютную квартиру Павитра. Он даже умудрился не поссориться с тетей Майей, хотя та подозрительно косилась на его шипастый жилет и обилие значков.

Павитр сидел на подоконнике, подтянув к себе здоровую ногу. Его лицо светилось тем самым внутренним светом, который Хоби так старательно пытался игнорировать последние месяцы.

– Я же говорил! Секрет в том, чтобы не торопиться, – Павитр спрыгнул на пол, его движения были легкими и пружинистыми. – Ты уже уходишь?

Хоби проверил браслет. Оранжевые искры портала уже начали нетерпеливо мерцать на периферии зрения.

– Система не ждет, Пабс. В моем мире кто-то наверняка уже пытается приватизировать воздух, пока меня нет. Пора возвращаться в хаос.

Он направился к центру комнаты, но на полпути остановился. Павитр стоял совсем рядом, глядя на него с той невыносимой смесью благодарности и чего-то более глубокого, от чего у Хоби внутри всё переворачивалось.

– Спасибо, Хоби. За всё. За то, что не бросил. За то, что заставил меня... ну, ты понимаешь.

Панк усмехнулся, но на этот раз без тени сарказма. Он подошел вплотную. Вместо того чтобы просто бросить колкость на прощание, он аккуратно, почти благоговейно, положил руку на плечо Павитра и, склонившись, коснулся его щеки губами. Поцелуй был невесомым, как взмах крыла бабочки, но для Павитра он прозвучал громче любого взрыва.

Хоби уже начал отстраняться, его пальцы привычно потянулись к кнопке активации портала, но Павитр оказался быстрее. Он схватил Хоби за края жилетки, не давая уйти.

– Эй, ты чего... – начал было Хоби, но его голос оборвался.

Павитр потянул его на себя и поцеловал — по-настоящему, в губы. Это был неумелый, порывистый поцелуй, пахнущий корицей и тем самым чаем. Хоби замер на секунду, его мозг, обычно работающий на сверхскоростях, выдал ошибку. Но уже через мгновение он ответил, обхватывая лицо мальчика ладонями. Это было похоже на столкновение двух миров: один — хаотичный и жесткий, другой — теплый и искренний.

Когда они отстранились, Хоби выглядел непривычно ошарашенным.

– Ладно, – прохрипел он, поправляя воротник. – Это... это было вне протокола. Увидимся, малый.

Портал поглотил его прежде, чем Павитр успел что-то ответить.

***

На следующий день Мумбхэттен накрыла ленивая послеполуденная жара. Павитр валялся на кровати, закинув ноги на стену. В наушниках играла индийская поп-музыка, перемешанная с какими-то британскими панк-треками, которые он «одолжил» из плейлиста Хоби. Он чувствовал себя странно — расслабленным и одновременно взвинченным, постоянно возвращаясь мыслями к вчерашнему прощанию.

Внезапный треск разрываемого пространства заставил его дернуться. Музыка в наушниках сменилась шумом помех.

– Опять врываемся без приглашения? – Павитр сел, сорвав наушники, и расплылся в улыбке, увидев долговязую фигуру в дверном проеме.

Хоби вошел в комнату так, будто владел этим зданием. Он не выглядел усталым или спешащим. Напротив, в его движениях сквозила какая-то хищная уверенность.

– Твоя тетя ушла на рынок, я проверил, – бросил Хоби, закрывая дверь на засов. – Слишком много ярких красок в этом городе, глаза режет. Решил зайти в единственное место, где есть хоть немного тени.

Хоби подошел к кровати. Павитр отложил телефон, собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Хоби не стал садиться рядом. Он просто толкнул Павитра в плечо, заставляя его снова упасть на подушки, и мгновенно навис сверху, упираясь руками по обе стороны от его головы.

– Хоби? – выдохнул Павитр, его сердце пустилось вскачь.

Взгляд Хоби был тяжелым, темным, наполненным таким нескрываемым желанием, что воздух в комнате, казалось, загустел. В нем не было привычной иронии. Только чистая, концентрированная любовь, смешанная с жаждой обладания.

– Ты вчера затеял опасную игру, Пабс, – прошептал Хоби, наклоняясь к самому его уху. – А я не люблю оставлять дела незавершенными.

Он впился в губы Павитра долгим, требовательным поцелуем. Это не было похоже на вчерашнюю нежность. Это был захват. Павитр охнул, его руки сами собой взлетели вверх, запутываясь в дредах Хоби. Он чувствовал тяжесть чужого тела, жесткость заклепок на жилете и жар, исходящий от Хоби.

Свободная рука панка скользнула вниз, под край легкой футболки Павитра. Кончики пальцев, мозолистые от струн, коснулись теплой кожи на талии, заставляя мальчика вздрогнуть и выгнуться навстречу этой ласке. Павитру казалось, что он плавится. Каждый сантиметр его тела отзывался на прикосновения Хоби, внизу живота начал скапливаться тягучий, сладкий жар. Он хотел большего, хотел, чтобы эти руки никогда не отпускали его.

Хоби прервал поцелуй, тяжело дыша. Его лицо было совсем рядом, он смотрел на раскрасневшегося, запыхавшегося Павитра с какой-то странной смесью нежности и азарта. Но вдруг его взгляд изменился. Он прищурился, словно только что заметил что-то важное.

– Слушай, – Хоби чуть отстранился, всё еще удерживая Павитра за талию. – А напомни-ка мне, сколько тебе вообще лет, малый?

Павитр, который уже был готов ко всему, кроме этого вопроса, замер. Его мозг, затуманенный возбуждением, с трудом переключился на реальность.

– Что? – переспросил он, моргая.

– Ну, я смотрю на тебя сейчас... – Хоби усмехнулся, его губы изогнулись в привычной издевательской манере. – И мне кажется, что я только что совершил преступление против детского сада. Тебе на вид лет десять, не больше. У тебя даже щеки еще детские.

Обида вспыхнула в Павитре мгновенно, вытесняя всё остальное. Он надулся, выглядя в этот момент именно так, как описал Хоби — как рассерженный ребенок.

– Мне почти шестнадцать! – громко воскликнул он, пытаясь высвободиться из-под Хоби. – И я не маленький! Я защищаю целый мегаполис! Я сражался с пятнами, монстрами и... и с тобой!

Хоби не выдержал и тихо рассмеялся. Этот смех был добрым, лишенным злобы. Он перекатился в сторону и лег рядом с Павитром на кровать, закинув руки за голову.

– Почти шестнадцать, – повторил он, качая головой. – Огромная цифра. Целая вечность.

– Не смейся надо мной! – Павитр сел, сердито поправляя задравшуюся футболку. – Ты сам вчера меня поцеловал! И сейчас... ты же сам этого хотел! Я видел!

– Хотел, – не стал отрицать Хоби, закрывая глаза. – И сейчас хочу. Но ты слишком мелкий для по-настоящему грязных вещей, Пабс. Моя анархия не распространяется на совращение несовершеннолетних героев. Это даже для меня перебор.

Он протянул руку и коротко, почти по-отечески, щелкнул Павитра по лбу.

– Ложись. Будем просто слушать твою ужасную музыку.

– Но это несправедливо! – Павитр снова лег, но теперь он повернулся на бок, лицом к Хоби, и подпер голову рукой. – Ты постоянно говоришь, что правила — это чушь. Что система — это обман. А сейчас ты сам строишь стены! Я взрослый. Я чувствую себя взрослым, когда летаю над городом. И когда я с тобой... я тоже не чувствую себя ребенком.

Хоби открыл один глаз, внимательно наблюдая за ним.

– Взрослость — это не когда ты можешь получить всё, что хочешь, – тихо сказал он. – Это когда ты понимаешь, почему тебе чего-то нельзя.

– Но я хочу! – Павитр придвинулся ближе, его колено коснулось бедра Хоби. – Я хочу быть с тобой по-настоящему. Ты же пришел сюда не просто чай пить. Почему ты остановился?

Хоби вздохнул, чувствуя, как его решимость начинает давать трещину под этим прямым, полным надежды взглядом. Павитр не понимал, насколько сложно было Хоби просто лежать рядом и не касаться его снова.

– Потому что я не хочу тебя сломать, – признался Хоби. – Ты весь такой... яркий. Чистый. А я — это хаос и копоть. Если мы пойдем дальше прямо сейчас, я просто перекрашу тебя в свои цвета, а тебе это не нужно. Тебе нужно время.

– У меня есть время, – прошептал Павитр, сокращая последние сантиметры между ними. – Но я хочу провести его с тобой. И я не боюсь твоих цветов. Мне кажется, они мне подходят.

Хоби молчал долго. Он смотрел в эти карие глаза, в которых не было ни капли сомнения. В конце концов он сдался. Он притянул Павитра к себе, утыкаясь носом в его пахнущие шампунем волосы.

– Ладно, герой. Но только поцелуи. И если я почувствую, что ты начинаешь дрожать от страха, я сразу уйду. Понял?

– Я не буду дрожать от страха, – пообещал Павитр, прижимаясь к нему всем телом. – Может быть, только от нетерпения.

Хоби снова усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное спокойствие. Возможно, этот мальчишка действительно был сильнее, чем казалось на первый взгляд. И возможно, в этой вселенной, полной правил и канонов, их связь была единственным по-настоящему свободным актом протеста.

– Посмотрим, Пабс, – прошептал Хоби, снова накрывая его губы своими. – Посмотрим.