Разгром
Истинное лицо идеального мира
Я материализовался прямо в холле пентхауса Алекса. Здесь не было пафоса моего особняка — только панорамные окна, сталь, бетон и запах дорогого табака. Мой сын сидел у барной стойки, его широкие плечи были напряжены, а светлые волосы растрепаны еще сильнее, чем обычно. На столе уже стояла запотевшая бутылка элитного виски и две стопки. Рядом лежала тарелка с наспех нарезанным мясом.
– Проходи, старик, – не оборачиваясь, бросил Алекс. Его голос был сухим, но я чувствовал, как его мана — та самая черная молния — едва заметно искрит на кончиках его пальцев, когда он сжимает стакан.
Я подошел и сел на соседний стул. Тишина между нами не была неловкой, она была тяжелой, пропитанной общим пониманием того, что наш мир только что треснул по швам. Я налил себе виски. Золотистая жидкость обожгла горло, но этот огонь был ничем по сравнению с тем, что бушевало у меня в груди.
– Тебе лучше позвонить Сухо, – Алекс наконец повернул ко мне голову, и его ярко-голубые глаза сверкнули в полумраке. – Пока она не переиграла всё на свою сторону, выставляя себя жертвой. Ты же знаешь её... Она мастерски умеет строить из себя невинную страдалицу.
Я посмотрел на телефон, лежащий на стойке. Сын был прав. Ча Хэ Ин была не просто охотником S-ранга, она была публичной фигурой, «Золотой девочкой» Кореи. Если она успеет добраться до Сухо первой, она отравит его разум своей ложью.
– Ты прав, – глухо ответил я. – Сухо уже не ребенок. Он должен знать правду, как бы больно она ни ранила.
Я открыл мессенджер и нашел чат с младшим сыном. Мои пальцы, способные сокрушать горы, на мгновение замерли над экраном. Как сказать семнадцатилетнему парню, что его мать — совсем не тот человек, за которого себя выдает? Но медлить было нельзя.
Я прикрепил то самое видео, которое прислал мне Алекс, и набрал короткое сообщение: «Сухо, твоя мать перешла черту. Мы с ней разводимся. Посмотри это видео — ты заслуживаешь знать истину. Если не хочешь оставаться дома, приезжай к Алексу. Я сейчас у него».
Нажал «отправить». Галочки тут же стали синими. Я отложил телефон экраном вниз.
– Сделано, – сказал я, глядя на свое отражение в темном окне.
Алекс усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Он сделал большой глоток виски и откинулся на спинку стула.
– Сколько это длится, Алекс? – спросил я, глядя ему прямо в глаза. – Будь честен со мной.
Он вздохнул, и на его шее отчетливо проступила татуировка дракона.
– Где-то года три, – он поморщился, словно от зубной боли. – Как только я стал входить в силу, как только мой ранг подтвердили... Она начала меняться. Сначала это были просто странные взгляды. Потом — двусмысленные шуточки, когда тебя не было рядом. Я старался игнорировать это, пап. Клянусь, я сглаживал углы как мог. Я не хотел разрушать твой брак, не хотел, чтобы Сухо рос в разбитой семье.
– Три года... – прошептал я. – И ты молчал всё это время?
– А что бы я сказал? – Алекс резко выпрямился, и вокруг него затрещали черные искры. – «Эй, пап, твоя жена липнет ко мне»? Ты бы поверил? Она — святая Ча Хэ Ин, героиня нации. А я — дерзкий пацан с татуировками и скверным характером. Я думал, справлюсь сам. Думал, ей надоест. Но сегодня...
Он замолчал, с силой сжав кулак.
– Сегодня она перешла черту, – закончил я за него.
– О чем она вообще думала? – Алекс сорвался на рык. – О том, что я соглашусь? Что я предам тебя ради чего? Ради того, что она «золотая девочка» и красавица? Она серьезно верила, что её статус даст ей право на всё?
Я смотрел на сына и видел в нем себя — ту часть себя, которая не знала компромиссов, когда дело касалось чести. Ча Хэ Ин совершила фатальную ошибку: она судила об Алексе по внешности, видя в нем лишь молодого, полного гормонов атлета. Она не понимала, что внутри него живет та же гордость Монарха, которая не позволяет пресмыкаться или предавать своих.
– Она ослепла от собственного совершенства, – сказал я тихо. – Когда мир годами твердит тебе, что ты идеальна, ты начинаешь верить, что тебе дозволено всё. Она забыла, кто стоит рядом с ней. И она забыла, чья кровь течет в твоих жилах.
В этот момент телефон Алекса завибрировал. Он взглянул на экран.
– Это Сухо. Видимо, посмотрел.
Я кивнул, разрешая ответить. Алекс поставил на громкую связь. Из динамика донесся прерывистый вздох, а затем дрожащий голос младшего сына:
– Алекс... Папа... Это... это правда? Она правда это сказала?
– Да, Сухо, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и твердо. – Видео не лжет. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, но я не мог позволить ей обмануть тебя.
– Она сейчас в истерике, – прошептал Сухо. Я слышал на заднем плане какой-то грохот, словно что-то разбилось. – Кричит, что Алекс подделал запись, что это магия иллюзий... Она требует, чтобы я удалил это. Пап, мне страшно. Она выглядит... безумной.
Внутри меня снова поднялась волна холодной ярости.
– Сухо, послушай меня внимательно, – я подался вперед к телефону. – Уходи из дома сейчас же. Иди к воротам, там тебя встретит Кайсел. Он доставит тебя к Алексу. Ничего не бери, просто уходи.
– Хорошо, – коротко ответил Сухо. В его голосе прорезалась решимость, достойная сына Сон Джинву. – Я уже выхожу через окно в саду. Не хочу с ней сталкиваться.
Связь прервалась.
– Кайсел? – Алекс поднял бровь. – Ты решил устроить Сухо полет над ночным Сеулом?
– Это самый быстрый и безопасный способ, – я допил виски. – Ни один охотник, даже Хэ Ин, не посмеет атаковать моего дракона. К тому же, Сухо нужно проветрить голову.
Алекс кивнул и снова налил нам обоим. Мы сидели в тишине, слушая гул города за окном. Я чувствовал, как Кайсел подхватывает Сухо у ворот особняка. Я чувствовал ярость Хэ Ин, которая металась по дому, осознавая, что её власть рухнула в один миг.
– Знаешь, пап, – Алекс вдруг посмотрел на меня с какой-то странной грустью. – Я всегда завидовал Сухо. У него была «полная» семья, идеальная мать, дом, где его всегда ждали. А я... я всегда был немного на обочине. Но сегодня я понял одну вещь.
– Какую?
– Лучше быть на обочине с правдой, чем в центре золотой клетки с такой гнилью внутри.
Я положил руку ему на плечо. Мой старший сын. Он вырос гораздо сильнее, чем я думал. И дело было не в его S-ранге или черной молнии. Дело было в его сердце.
– Ты никогда не был на обочине для меня, Алекс, – сказал я искренне. – Возможно, я не всегда умел это показать, утопая в делах Ассоциации и порталах. Но ты — мой первенец. И я горжусь тем, каким человеком ты стал, несмотря на всё это давление.
Алекс отвел взгляд, но я заметил, как его губы тронула слабая, уже не дерзкая, а настоящая улыбка.
Через пятнадцать минут на террасу пентхауса с мощным порывом ветра опустился Кайсел. Огромный теневой дракон сложил крылья, и с его спины спрыгнул Сухо. Парень выглядел бледным, его куртка была расстегнута, а в глазах застыл шок.
Алекс тут же вскочил и открыл панорамную дверь. Сухо вошел в гостиную, пошатываясь.
– Она... она пыталась меня остановить, – сказал он, глядя на нас. – Выбежала в сад, кричала, что ты, папа, сошел с ума, что Алекс тебя опоил... Но когда она увидела Кайсела... она просто замолчала. Она поняла, что ты прислал его.
Я подошел к младшему сыну и крепко обнял его. Сухо уткнулся мне в плечо, и я почувствовал, как его мелко трясет.
– Всё кончено, – тихо сказал я. – Здесь ты в безопасности.
Алекс подошел к нам и положил руку на спину брата. Мы стояли так втроем — три поколения Сон, связанные кровью и силой, которую мир привык бояться, но которая сейчас была нашей единственной защитой.
– Ладно, мелкий, – Алекс попытался разрядить обстановку, слегка взъерошив волосы Сухо. – У меня есть лишняя комната. Завтра купим тебе новые шмотки, а сегодня... сегодня мы просто будем семьей. Без масок и без лжи.
Сухо поднял голову и слабо улыбнулся брату.
– Спасибо, Алекс. И... прости, что я не замечал, как она к тебе относилась.
– Забей, – Алекс махнул рукой. – Ты был занят учебой и тренировками. Главное, что теперь всё на своих местах.
Я отошел к окну, глядя на огни Сеула. Завтра будет тяжелый день. Будут звонки из Ассоциации, будут вопросы от прессы, будут юридические битвы. Ча Хэ Ин не сдастся просто так, она будет бороться за свой статус и свое влияние. Но она еще не поняла главного.
Она бросила вызов не просто двум охотникам. Она предала узы, которые Теневой Монарх ценил превыше всего.
Я достал телефон и отправил последнее сообщение своему адвокату и главе Ассоциации охотников: «Завтра утром я начинаю процесс развода. Никаких комментариев для прессы до официального заявления. Любая попытка госпожи Ча использовать свое положение для давления на моих сыновей будет расценена как враждебный акт против меня лично».
Я убрал телефон. В гостиной Алекс уже что-то увлеченно рассказывал Сухо, пытаясь отвлечь его от мрачных мыслей, и младший даже начал смеяться.
Мир, который я знал, изменился навсегда. Но глядя на своих сыновей, я понимал, что этот новый мир, пусть и рожденный через боль и предательство, будет гораздо честнее прежнего. И я сделаю всё, чтобы защитить эту честность.
Черная молния Алекса и моя тень. Мы были силой, с которой нельзя не считаться. И сегодня эта сила впервые была направлена на исцеление нашей собственной семьи.