Разгром
Истина в глазах смотрящего
В пентхаусе повисла тишина, но на этот раз она не была тяжелой или гнетущей. Это была тишина ожидания. Сухо уже немного успокоился и сидел в глубоком кресле, обхватив руками кружку с горячим какао, которую Алекс всучил ему с видом человека, знающего толк в реабилитации после потрясений.
Я стоял у панорамного окна, наблюдая за тем, как ночной Сеул мерцает миллионами огней. Мои чувства, обостренные до предела статусом Монарха, улавливали каждое движение в радиусе нескольких километров, но здесь, внутри этих стен, я старался быть просто отцом.
– Пап, – голос Алекса вывел меня из раздумий. Он стоял у барной стойки, вертя в руках пустой стакан. Его взгляд был серьезным, лишенным привычной дерзости. – Раз уж мы решили, что сегодня вечер честности... Я хочу предложить помощь. Настоящую помощь.
Я повернулся к нему, слегка приподняв бровь.
– Помощь? Юридические вопросы с Хэ Ин будут непростыми, Алекс. Она — национальное достояние. Адвокаты Ассоциации будут из кожи вон лезть, чтобы замять скандал или выставить виноватыми нас.
Алекс усмехнулся, и в его глазах промелькнула искра азарта, которую я обычно видел перед началом серьезного рейда.
– О, я знаю. Именно поэтому я хочу предложить тебе лучшего. Пап, мой парень... он адвокат. Его зовут Чон Ли Вон.
Я замер. Слово «парень» повисло в воздухе, резонируя с тишиной комнаты. Я посмотрел на Алекса, потом на Сухо. Младший сын не выглядел удивленным — видимо, он был в курсе сердечных дел брата. Алекс же смотрел на меня прямо, не отводя глаз, готовый к любой реакции — от гнева до непонимания.
– Твой парень? – переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Да, – Алекс достал смартфон и быстро пролистал галерею. – Нам по двадцать три. Точнее, ему двадцать три, он на три года старше меня, но уже успел стать самым успешным адвокатом в частном секторе. Его называют «Призрачным прокурором», потому что он не проиграл ни одного дела.
Он протянул мне телефон. На экране была фотография. Молодой человек с иссиня-черными волосами, аккуратно уложенными в стильную прическу, сидел в кресле в строгом темно-сером костюме. Но больше всего поражали его глаза — холодные, серебристые, словно расплавленный металл. Они были очерчены тонкими, идеальными линиями, напоминающими стрелки, что придавало его лицу почти неземную, хищную красоту. Он был ниже Алекса почти на голову, более изящного телосложения, но даже через фото я почувствовал исходящую от него ауру абсолютной уверенности.
– Мы вместе уже два года, – добавил Алекс, и в его тоне проскользнула редкая для него нотка уязвимости. – Я не говорил тебе, потому что... ну, ты сам понимаешь. Ты — Сон Джинву. Идеал мужественности, защитник мира. Я думал, ты не примешь мой выбор. Думал, ты ждешь, что я приведу в дом какую-нибудь охотницу S-ранга, чтобы продолжить «великую династию».
Я взял телефон из его рук, внимательно вглядываясь в лицо Чон Ли Вона. В этом парне чувствовалась сталь. Не магическая сила, а нечто иное — острота ума и непоколебимая воля.
– Алекс, – я поднял взгляд на сына. – Ты действительно думаешь, что после всего, через что я прошел, после битв с правителями и монархами, меня может напугать или разочаровать твой выбор партнера?
Алекс неопределенно пожал плечами, но я видел, как расслабились его плечи.
– Я просто хотел, чтобы ты был счастлив, – продолжил я, возвращая ему телефон. – И если этот Чон Ли Вон делает тебя счастливым и при этом способен размазать адвокатов Хэ Ин в суде — я буду только рад с ним познакомиться.
– Он размажет, – подал голос Сухо из своего кресла. – Я видел его в деле один раз, когда у Алекса были терки с одной гильдией из-за прав на добычу. Ли Вон-хён тогда заставил их главу извиняться на коленях, даже не повысив голоса. Он... он жуткий, если честно. В хорошем смысле.
Алекс рассмеялся, и это был первый искренний, свободный смех за весь вечер.
– Он не жуткий, Сухо. Он просто очень эффективный. Так что, пап? Позволишь ему заняться твоим делом? Он уже в курсе ситуации — я скинул ему видео, как только вышел из твоего дома. Он сейчас рвет и мечет, хотя по его лицу этого никогда не скажешь.
Я задумался. Использовать парня сына в качестве адвоката в бракоразводном процессе против Ча Хэ Ин... Это было бы иронично. И в то же время это был самый надежный вариант. Кто будет защищать интересы семьи Сон лучше, чем тот, кто уже считает себя её частью?
– Хорошо, – кивнул я. – Свяжись с ним. Пусть приедет завтра утром... нет, лучше пусть приедет сейчас, если может. Ночь будет долгой, и я хочу, чтобы к рассвету у нас был четкий план.
Алекс просиял. Он тут же схватил телефон и отошел к окну, быстро заговорив с кем-то на другом конце провода. Его голос стал мягче, в нем появились интонации, которые он никогда не использовал в общении со мной или другими охотниками.
– Он будет через двадцать минут, – сообщил Алекс, возвращаясь к нам. – Он как раз заканчивал работу в офисе.
– Тогда нам стоит подготовиться, – я посмотрел на Сухо. – Сын, тебе лучше пойти отдохнуть. Завтра будет трудный день.
– Нет, пап, – Сухо решительно поставил кружку на стол и встал. – Это касается и меня. Я хочу быть здесь. Я хочу видеть, как мы будем защищаться. Я больше не хочу, чтобы меня оберегали от правды.
Я посмотрел в его глаза — глаза моей покойной матери, полные доброты, но теперь в них зажегся огонь решимости, который я видел у Алекса. Мои сыновья повзрослели за одну ночь.
– Ладно. Оставайся.
Ровно через двадцать минут домофон негромко пискнул. Алекс буквально подлетел к двери. Я остался стоять в центре гостиной, сложив руки на груди. Теневой Монарх внутри меня непроизвольно оценивал «угрозу».
В комнату вошел Чон Ли Вон.
Фотография не передавала и половины его магнетизма. В реальности он казался еще более отточенным, словно клинок, только что вышедший из-под молота мастера. Его серебристые глаза мгновенно просканировали помещение, задержались на Сухо, потом на мне. Он не вздрогнул, не отвел взгляд под давлением моей ауры, которую я, признаться, забыл приглушить. Напротив, он вежливо и уверенно поклонился.
– Господин Сон Джинву, – его голос был глубоким и мелодичным, как виолончель. – Для меня большая честь познакомиться с вами лично. Хотя обстоятельства, признаться, прискорбные.
– Ли Вон, – Алекс подошел к нему и, к моему удивлению, совершенно естественно приобнял за талию. Ли Вон едва заметно улыбнулся ему — крошечный жест, который сказал мне о их чувствах больше, чем любые слова.
– Присаживайтесь, господин Чон, – я указал на кресло напротив себя. – Мой сын говорит, что вы лучший в своем деле.
– Я просто не люблю проигрывать, – Ли Вон сел, грациозно поправив полы пиджака. Он достал из кожаного портфеля тонкий планшет и положил его на стол. – Особенно когда дело касается людей, которые мне дороги.
Он посмотрел на Алекса, и в этом взгляде на мгновение протаял лед его серебристых глаз. Затем он снова повернулся ко мне, и его лицо стало маской профессионализма.
– Я просмотрел видеозапись. С юридической точки зрения — это золото. Госпожа Ча Хэ Ин совершила несколько критических ошибок. Попытка сексуального домогательства, угроза заведомо ложного доноса о совершении тяжкого преступления, шантаж... В совокупности с её статусом опекуна — в кавычках — по отношению к Алексу как члену семьи, это может стоить ей не только репутации, но и лицензии охотника.
– Лицензии? – переспросил Сухо. – Вы хотите лишить её всего?
Ли Вон перевел взгляд на младшего Сона.
– Сухо-ши, в таких делах нельзя останавливаться на полпути. Если мы дадим ей шанс нанести ответный удар, она им воспользуется. Она — символ. А символы нужно либо защищать до конца, либо сокрушать так, чтобы не осталось камня на камне. Госпожа Ча рассчитывала на то, что статус Теневого Монарха не позволит вашему отцу вынести сор из избы. Она думала, что Алекс побоится разрушить семью. Она играла на ваших лучших чувствах, превращая их в оружие.
Я слушал его и понимал, что Алекс не ошибся. Этот парень видел суть вещей.
– Что вы предлагаете? – спросил я.
– Официальный иск о разводе с приложением доказательств моральной нечистоплотности, – Ли Вон быстро застучал по экрану планшета. – Параллельно — заявление в дисциплинарный комитет Ассоциации. Мы не будем сливать видео в сеть сразу. Мы используем его как рычаг. Она должна подписать все документы об отказе от имущества и, что самое важное, об отказе от прав опеки над Сухо без единого возражения. Если она попытается сопротивляться — видео станет достоянием общественности в тот же час.
– Она сойдет с ума от ярости, – заметил Алекс, садясь на подлокотник кресла Ли Вона.
– Пусть, – адвокат холодно улыбнулся. – Ярость делает людей неосторожными. А я люблю работать с неосторожными оппонентами. Господин Сон, мне нужно ваше формальное согласие на представление ваших интересов. И... – он на секунду замялся, – я бы хотел извиниться, если мое присутствие в качестве партнера вашего сына вызывает у вас дискомфорт. Я готов работать исключительно в профессиональном поле.
Я посмотрел на него. На Алекса, который собственнически положил руку на плечо Ли Вона. На Сухо, который смотрел на адвоката с надеждой.
– Ли Вон, – сказал я, и мой голос смягчился. – Мой сын выбрал тебя. Этого достаточно, чтобы я доверял тебе. Что касается профессионализма... я вижу его в избытке. Но сейчас я вижу еще и человека, который готов сражаться за мою семью. Это ценнее любого диплома.
Ли Вон на мгновение опустил глаза, и я заметил, как он едва заметно выдохнул. Видимо, он всё же волновался перед встречей со мной больше, чем показывал.
– Благодарю вас, – произнес он. – В таком случае, давайте перейдем к деталям. У нас есть восемь часов до открытия Ассоциации. За это время мы должны составить бумаги так, чтобы у неё не было ни единого лаза.
Следующие несколько часов пролетели в напряженной работе. Ли Вон оказался машиной. Он диктовал пункты контрактов, анализировал прецеденты, связывался со своими помощниками, которые, казалось, тоже не спали. Алекс помогал ему с техническими деталями, а Сухо заваривал кофе и внимательно слушал, впитывая каждое слово.
Глядя на них, я поймал себя на мысли, что этот кризис принес не только боль. Он сорвал нарывы, которые зрели годами. Он заставил нас сплотиться.
– Пап, – Алекс подошел ко мне, когда мы сделали небольшой перерыв. – Ты как?
– В порядке, – я похлопал его по руке. – Просто думаю о том, как много я пропустил в твоей жизни. Два года, Алекс... Ты скрывал это два года.
– Я боялся потерять то немногое, что у нас было, – признался он, глядя на Ли Вона, который что-то сосредоточенно печатал. – Ты всегда был для меня кумиром, пап. Я не хотел быть тем, кто принесет в твою идеальную жизнь «неправильность».
– В этом мире нет ничего «правильного» или «неправильного», когда речь идет о любви и преданности, – сказал я, глядя в окно, где уже начинало сереть небо. – Есть только сила и воля защищать то, что тебе дорого. Ты проявил силу, когда не поддался на провокацию Хэ Ин. И ты проявил волю, сохранив свои отношения.
Алекс улыбнулся — на этот раз тепло и открыто.
– Ли Вон — он особенный, пап. Он единственный, кто видит во мне не просто «сына Сон Джинву» или «охотника S-ранга». Он видит меня. И он не боится моих молний.
– Я заметил, – я усмехнулся, вспоминая, как спокойно адвокат перенес мой выплеск маны.
К шести утра пакет документов был готов. Ли Вон выпрямился, разминая шею. Несмотря на бессонную ночь, он выглядел безупречно — ни одной лишней складки на рубашке, ни одного выбившегося волоска.
– Всё готово, – объявил он. – Господин Сон, я предлагаю вам поехать в Ассоциацию первым. Я приеду через полчаса после вас с официальным уведомлением. Пусть они сначала увидят Монарха, а потом — закон.
– Хороший план, – одобрил я. – Сухо, ты останешься здесь с Алексом?
– Нет, – Сухо встал, поправляя куртку. – Я поеду с тобой, пап. Я хочу закончить это.
Я кивнул. Мы вышли из пентхауса. В утреннем тумане Сеул казался призрачным. У подъезда стоял черный седан Ли Вона — такой же строгий и безупречный, как и его владелец.
– Удачи, – Алекс пожал мне руку и быстро обнял Ли Вона, прошептав ему что-то на ухо.
Я сел в свою машину, Сухо устроился рядом. Мы двинулись к зданию Ассоциации. В зеркале заднего вида я видел, как седан Ли Вона следует за нами на почтительном расстоянии.
– Знаешь, пап, – тихо сказал Сухо, глядя в окно. – Я рад, что у Алекса есть Ли Вон-хён. Мне кажется, они подходят друг другу. Один — огонь и молния, другой — лед и сталь.
– Да, – согласился я. – Они отличная команда.
Когда мы вошли в холл Ассоциации, там уже началось движение. Сотрудники замирали, видя меня и моего младшего сына. Мы прошли прямиком к кабинету председателя.
Ча Хэ Ин уже была там. Видимо, она решила действовать на опережение. Она сидела в кресле, прижимая платок к глазам, а вокруг неё суетились помощники председателя. Увидев нас, она вскрикнула и спряталась за спину одного из чиновников.
– Джинву! Как ты мог прийти сюда с ним?! – она указала на меня дрожащим пальцем. – Твой сын... он напал на меня! Он пытался...
– Достаточно, – мой голос прокатился по кабинету, заставляя стекла в шкафах зазвенеть.
Председатель Ассоциации, пожилой мужчина, знавший меня много лет, нахмурился.
– Господин Сон, это серьезное обвинение. Госпожа Ча утверждает...
– Госпожа Ча утверждает то, что ей выгодно, – раздался спокойный, холодный голос от двери.
Все обернулись. В дверях стоял Чон Ли Вон. Его серебристые глаза сверкали подобно мечам, а в руках он держал папку с документами. Он прошел в центр комнаты, игнорируя ошеломленные взгляды.
– Меня зовут Чон Ли Вон, я официальный представитель господина Сон Джинву и господина Сон Алекса, – он положил папку на стол председателя. – Прежде чем вы продолжите слушать эту... сказку, я настоятельно рекомендую вам ознакомиться с материалами дела. Включая видеозапись из малой гостиной особняка Сон.
Хэ Ин побледнела так, что стала почти прозрачной. Её платок упал на пол.
– Какая запись? – пролепетала она. – Там не было камер...
– О, госпожа Ча, – Ли Вон улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого монстра из врат. – В современном мире камера есть в каждом телефоне. А охотники S-ранга, как вы знаете, умеют быть очень предусмотрительными. Особенно когда чувствуют запах гнили.
Он нажал кнопку на своем планшете, и в тишине кабинета раздался её приторно-сладкий голос: «Ты такой красивый, Алекс... а я одинокая женщина...»
Председатель побледнел. Сотрудники Ассоциации начали медленно пятиться к выходу. Хэ Ин закрыла лицо руками, но на этот раз это были не притворные слезы. Это был крах.
Я посмотрел на Ли Вона. Он стоял прямо, его взгляд был прикован к Хэ Ин — без жалости, без торжества, только холодное исполнение приговора. Алекс стоял рядом с ним, и в этот момент я понял, что моя семья теперь выглядит именно так.
Не идеальная картинка из журналов, а группа людей, готовых стоять друг за друга до конца. Сын, обладающий силой черной молнии. Сын, нашедший в себе мужество противостоять лжи. И человек с серебристыми глазами, ставший их щитом в мире законов.
– У вас есть десять минут, чтобы подписать документы об отказе от прав и имущества, – Ли Вон положил ручку перед Хэ Ин. – Или через пятнадцать минут это видео будет на всех новостных порталах мира. Выбор за вами, госпожа Ча.
Я вышел на балкон кабинета, вдыхая прохладный утренний воздух. Сухо подошел ко мне и молча встал рядом. Через стекло я видел, как Хэ Ин, дрожащими руками, ставит свою подпись под диктовку Ли Вона. Алекс что-то тихо говорил адвокату, и тот на мгновение накрыл его руку своей.
Тень Монарха за моей спиной успокоилась. Враг был повержен не мечом, а истиной. И глядя на своих сыновей, я знал, что отныне в нашем доме больше не будет места для масок. Только черная молния, только серебристая сталь и только правда, какой бы горькой она ни была.
Мы были семьей Сон. И мы только что стали по-настоящему непобедимыми.