Разгром
Осколки тишины и нескромные вопросы
Утро в отеле при Ассоциации охотников выдалось на редкость спокойным, если не считать того факта, что мой мир за последние сутки перевернулся с ног на голову. Я сидел в кресле у окна, наблюдая, как Сухо увлеченно поглощает завтрак. После вчерашнего стресса у парня прорезался недюжинный аппетит — верный признак того, что молодость и гены охотника берут свое, справляясь с любыми эмоциональными потрясениями.
Я же просто пил кофе. Черный, горький, как мои собственные мысли о том, насколько слеп я был в отношении Ча Хэ Ин. Но сейчас, глядя на Сухо, я чувствовал облегчение. Тяжелая тайна, отравлявшая атмосферу в нашем доме, наконец-то была вырвана с корнем.
– Пап, – Сухо оторвался от омлета, вытирая рот салфеткой. – Как думаешь, Алекс уже проснулся? Он обещал заехать пораньше, чтобы помочь мне забрать остатки вещей из... ну, из того дома.
Я взглянул на часы. Было начало одиннадцатого. Зная Алекса и то напряжение, которое он сбрасывал этой ночью, я сильно сомневался, что он вообще планировал вставать до полудня.
– Дай ему время, Сухо, – ответил я, делая глоток. – У него была тяжелая неделя. И вчерашний день выжал его досуха.
– Да я просто хотел спросить, какую пиццу заказывать, – Сухо потянулся к своему смартфону. – Напишу ему, что ли.
Я не успел его остановить. Да и зачем? Обычное дело — братья общаются. Но Сухо, в силу своего юношеского нетерпения и привычки к современным технологиям, решил не ограничиваться текстовым сообщением.
– Ой, я случайно нажал на видеовызов, – пробормотал он, прикладывая телефон к уху. – Ладно, пусть ответит, так быстрее.
Экран телефона Сухо светился, отражаясь в его глазах. Я сидел достаточно близко, чтобы видеть происходящее, хотя и не собирался подсматривать. Прошло несколько долгих гудков. Я уже собирался сказать, чтобы он сбросил, как вдруг экран мигнул, и соединение установилось.
Картинка была дерганой и темной. Видимо, телефон Алекса лежал где-то на прикроватной тумбочке или просто на подушках.
– Алло? Алекс? – радостно воскликнул Сухо. – Ты чего так долго? Мы тут с папой завтракаем, думали...
Он осекся на полуслове. Я тоже замер, невольно вглядываясь в изображение.
Камера сфокусировалась. Мы увидели Алекса. Он лежал на животе, наполовину накрытый простыней, которая сползла так низко, что открывала вид на его мощную спину и плечи. Его светлые волосы были не просто растрепаны — они выглядели так, будто по ним прошелся ураган. Но не это заставило Сухо замолчать, а меня — едва не подавиться кофе.
Вся шея Алекса, его правое плечо и верхняя часть спины были покрыты отметинами. Это не были следы от ударов монстров. Это были яркие, багровые засосы и отчетливые следы зубов, перемежающиеся с длинными царапинами, которые оставили чьи-то ногти. Выглядело это так, будто мой старший сын только что вышел из схватки с очень диким и очень страстным существом.
– Ого... – выдохнул Сухо, округлив глаза. – Алекс, ты что, в портал ночью заходил? Тебя там кто-то погрыз?
В этот момент в кадре появилось движение. Рядом с Алексом зашевелилась еще одна фигура. Из-под подушки показалась макушка с иссиня-черными волосами. Чон Ли Вон, сонный, с затуманенным взглядом и припухшими губами, приподнялся на локте, щурясь от света экрана. Его обычно безупречная прическа превратилась в хаос, а на бледном плече, не скрытом одеялом, красовался точно такой же багровый след, какой мы только что видели у Алекса.
Ли Вон моргнул, фокусируя взгляд на телефоне. Секунда тишины показалась вечностью.
– Сухо?.. – прохрипел Ли Вон. Его голос был непривычно низким и надтреснутым.
– Ли Вон-хён? – Сухо окончательно растерялся. – А ты чего там делаешь? И почему вы оба... в пятнах?
Ли Вон перевел взгляд на Алекса, который начал медленно приходить в себя от шума, потом снова на экран, и тут до него наконец дошло, что происходит. Его серебристые глаза расширились. Он мгновенно осознал, что в кадр попал не только он, но и последствия их бурной ночи. А самое главное — он услышал мой голос на заднем плане, когда я негромко произнес: «Сухо, положи телефон».
Как только Ли Вон понял, что я тоже это вижу, его лицо, обычно бледное, вспыхнуло таким густым румянцем, какого я никогда не видел у взрослых мужчин. Он дернулся, пытаясь прикрыться или выхватить телефон у Алекса, но в итоге просто нажал на кнопку отбоя.
Экран погас. В номере воцарилась гробовая тишина.
Сухо медленно опустил руку с телефоном, глядя в пустоту. Его лицо выражало крайнюю степень когнитивного диссонанса.
– Пап... – начал он шепотом. – Я, кажется, что-то не то сделал, да?
Я поставил чашку на стол. Внутри меня боролись два чувства: желание рассмеяться над нелепостью ситуации и отцовское смущение, смешанное с осознанием того, что мой старший сын действительно обрел то, что искал.
– Ты просто позвонил не вовремя, Сухо, – ответил я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя Теневой Монарх внутри меня буквально содрогался от беззвучного смеха. – Я же говорил тебе — дай брату отдохнуть.
– Но эти пятна... – Сухо покраснел, до него наконец-то начали доходить очевидные вещи. – Это же не монстры были, да?
– Нет, Сухо. Это были не монстры.
– И Ли Вон-хён... он был совсем без одежды. И Алекс тоже. И они...
– Сухо, ешь свой омлет, – прервал я его изыскания. – И забудь то, что видел. По крайней мере, не вздумай спрашивать об этом у Алекса, когда он приедет. Если хочешь дожить до ужина.
Сухо сглотнул и быстро закивал, уткнувшись в тарелку. Его уши всё еще пылали пунцовым цветом.
Я же откинулся на спинку кресла, глядя в окно. Перед глазами всё еще стояла картина: мой старший сын, обычно такой закрытый и колючий, спящий рядом с человеком, который не побоялся оставить на нем такие «метки». Это была жизнь. Грубая, настоящая, страстная. Та самая жизнь, которую Хэ Ин пыталась имитировать, но так и не смогла прочувствовать.
Через пять минут мой телефон завибрировал. Сообщение от Алекса. Я открыл его.
«ПАПА, УДАЛИ У СУХО ИСТОРИЮ ВЫЗОВОВ И ПРИСТРЕЛИТЕ МЕНЯ КТО-НИБУДЬ. Ли Вон заперся в ванной и отказывается выходить, говорит, что больше никогда не посмотрит тебе в глаза».
Я не выдержал и коротко усмехнулся, набирая ответ:
«Поздно. Сухо уже всё понял. Собирайтесь и приезжайте. И скажи Ли Вону, чтобы надел рубашку с высоким воротником. У нас много дел».
Я отложил телефон. Сухо украдкой поглядывал на меня, явно сгорая от любопытства, но больше не решаясь задавать вопросы.
– Пап, – позвал он тише. – А это... это нормально? Ну, что они так... сильно?
Я посмотрел на него серьезно.
– Это значит, Сухо, что они доверяют друг другу больше, чем кому-либо в этом мире. В нашем кругу, среди охотников, найти такую искренность — большая редкость. Так что просто прими это как факт. Твой брат счастлив. А это самое главное.
Сухо кивнул, и на его лице появилось выражение глубокой задумчивости.
– Понятно. Значит, пиццу с ананасами точно не заказываем. Ли Вон-хён их ненавидит, а Алексу сейчас явно нужно что-то более калорийное.
Я покачал головой. Мои сыновья. Один — слишком серьезный для своих лет адвокат, другой — стихийное бедствие с добрым сердцем. И теперь к ним добавился Ли Вон, который, несмотря на всю свою ледяную выдержку, оказался способен на такие безумства.
Семья Сон снова была в сборе. И пусть это утро началось с крайне неловкого момента, я чувствовал, что мы на правильном пути. Тени прошлого окончательно рассеялись, уступая место яркому, пусть и немного скандальному, утреннему солнцу.
– Пошли, Сухо, – я встал. – Пора выписываться. Нас ждет великое переселение народов. И постарайся не хихикать, когда увидишь шею брата.
– Постараюсь, пап, – пообещал Сухо, но я видел, как его губы неудержимо растягиваются в улыбке. – Но ничего не гарантирую.
Мы вышли из номера, и я впервые за долгое время почувствовал, что мне не нужно держать весь мир на своих плечах. Мои дети справятся. А я буду рядом, чтобы прикрыть их тылы — и, если нужно, вовремя напомнить им выключать камеру на телефоне.