← Назад к обзору

Разгром

Серебро и пламя: Цена искренности

Я сидел на холодном кафельном полу ванной комнаты, прислонившись спиной к закрытой двери, и чувствовал, как мое лицо буквально плавится от стыда. Я — Чон Ли Вон, адвокат, которого за глаза называют «Призрачным прокурором». Человек, способный сохранять ледяное спокойствие перед лицом самых опасных преступников и высокопоставленных чиновников. Человек, чье слово в суде звучит как смертный приговор. И вот я здесь, прячусь в туалете, как нашкодивший подросток, потому что Сон Джинву — легендарный Теневой Монарх — увидел меня в самом... неподобающем виде.

В ушах всё еще стоял звонкий голос Сухо: «А ты чего там делаешь? И почему вы оба в пятнах?»

Боже, это было фиаско. Абсолютное, сокрушительное фиаско. Я представил лицо Джинву в тот момент, когда он увидел мои искусанные плечи и растрепанного Алекса, и мне захотелось провалиться сквозь землю, желательно в самый глубокий и темный портал S-ранга.

– Ли Вон-и! Любовь моя, открой дверь! – раздался по ту сторону двери приглушенный, но явно веселый голос Алекса. – Хватит там сидеть, ты же не собираешься провести остаток жизни в обнимку с унитазом?

– Уйди, Алекс! – крикнул я, закрывая лицо руками. – Я не выйду. Никогда. Просто скажи своему отцу, что я скоропостижно скончался от сердечного приступа. Или от стыда. Это будет правдой.

– Ну же, детка, не будь таким занудой, – Алекс несильно ударил кулаком в дверь. – Папа прислал сообщение. Он сказал, чтобы ты надел рубашку с высоким воротником. Видишь? Он всё понимает! Он ведь тоже человек, Ли Вон.

– Именно поэтому я и не выйду! – я вскочил на ноги, меряя шагами тесное пространство ванной. – Он — Сон Джинву! Он видит всё! Он, наверное, уже просканировал мою ману и понял, чем именно мы занимались последние пять часов! Алекс, это катастрофа для моей репутации!

– К черту репутацию! – голос Алекса внезапно стал ниже и серьезнее. – Ли Вон, открой дверь. Или я её сломаю. Ты же знаешь, я могу.

– Не смей ломать дверь в собственном пентхаусе, это нерационально! – возразил я, но уже чувствовал, как моя решимость тает под натиском его напора.

– Считаю до трех, – в голосе Алекса зазвучали те самые властные нотки, которые всегда заставляли мое сердце биться чаще. – Раз... Два...

Я едва успел отскочить, когда замок щелкнул — Алекс просто выбил его коротким импульсом своей черной молнии. Дверь распахнулась, и на пороге возник он. Растрепанный, в одних только домашних штанах, с той самой дерзкой улыбкой, которая была моим личным проклятием и благословением одновременно.

– Попался, – выдохнул он, прежде чем я успел возмутиться.

Одним плавным, мощным движением он подхватил меня, перекидывая через плечо, как мешок с мукой.

– Алекс! Поставь меня на место! – я забарабанил кулаками по его широкой спине, но это было всё равно что бить по скале. – Ты ведешь себя как варвар!

– Я веду себя как человек, который хочет свою жизнь обратно, – Алекс развернулся и понес меня в спальню. – У нас впереди переезд, суды, битва с твоей будущей бывшей мачехой и куча дел. Ты серьезно решил промолчать в туалете весь день, пока мир вокруг нас меняется?

Он вошел в спальню, где на кровати еще царил живописный беспорядок после нашей ночи, и бесцеремонно сбросил меня на измятые простыни. Я попытался сесть, поправляя растрепанные волосы, но Алекс тут же навис сверху, блокируя все пути к отступлению своими руками.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Я неохотно поднял взгляд. Его ярко-голубые глаза светились нежностью и каким-то первобытным торжеством. Он смотрел на меня так, будто я был центром его вселенной, и весь мой стыд внезапно начал отступать, сменяясь чем-то более глубоким и теплым.

– Мне плевать, что увидел папа, – тихо сказал Алекс, наклоняясь к самому моему лицу. – Мне плевать, что подумал Сухо. Главное, что ты здесь. Что ты мой. И что нам больше не нужно врать. Разве не этого мы хотели?

– Этого, – прошептал я, чувствуя, как его дыхание обжигает мои губы. – Но я всё равно чувствую себя идиотом.

– Ты — самый красивый и умный идиот, которого я знаю, – Алекс усмехнулся и впился в мои губы поцелуем.

Это не был тот яростный, голодный поцелуй, как ночью. Это было нечто иное — обещание, клятва, закрепление нашего нового статуса. Я почувствовал, как его пальцы переплелись с моими, и черная молния, едва заметно искрящая на его коже, передала мне легкий разряд, от которого по телу пробежала волна блаженства.

– Ну что, Призрачный прокурор, – Алекс отстранился, тяжело дыша, и легонько щелкнул меня по носу. – Готов встретиться с Монархом лицом к лицу? Или мне всё-таки найти тебе водолазку с самым высоким горлом в Сеуле?

Я сел на кровати, чувствуя, как ко мне возвращается привычная уверенность. Да, ситуация была неловкой. Да, Сон Джинву теперь знает о нас гораздо больше, чем я планировал рассказать в это утро. Но Алекс был прав — это была свобода.

– Обойдусь рубашкой, – ответил я, поднимаясь и направляясь к шкафу. – Но если Сухо хоть раз пошутит про «пятна», я не ручаюсь за его юридическую неприкосновенность в будущем.

Алекс рассмеялся — громко, искренне, заполняя этим смехом всё пространство комнаты.

– О, поверь, папа уже провел с ним воспитательную беседу. Сухо сейчас слишком занят попытками осознать, что его старший брат — не святой. Пошли, Ли Вон. Нас ждет великое переселение.

Я надел чистую белую рубашку, тщательно застегивая все пуговицы до самого верха. В зеркале я увидел свое отражение: глаза всё еще немного блестели, а на шее, под самым воротником, виднелся край багровой отметины. Я поправил воротник, скрывая след, и обернулся к Алексу.

Он стоял у окна, уже одетый в черную футболку, которая обтягивала его атлетичную фигуру, и смотрел на город. В лучах утреннего солнца его светлые волосы казались золотыми, а татуировка дракона на шее словно оживала.

– Знаешь, – сказал он, не оборачиваясь. – Я никогда не думал, что этот день наступит. Что я смогу просто стоять рядом с тобой и не бояться, что кто-то войдет и всё разрушит.

Я подошел к нему со спины и обнял, прижимаясь щекой к его лопаткам.

– Больше никто ничего не разрушит, Алекс. Твой отец на нашей стороне. Закон на нашей стороне. И, что самое важное, мы сами на своей стороне.

Алекс накрыл мои ладони своими, сжимая их.

– Поехали. Пора показать этому миру, что семья Сон стала еще сильнее.

Мы вышли из пентхауса и спустились в гараж. Его мощный автомобиль ждал нас, сверкая черным лаком. Алекс сел за руль, я устроился на пассажирском сиденье, чувствуя привычный запах кожи и его парфюма.

Когда мы подъехали к отелю Ассоциации, я на мгновение замялся, прежде чем выйти из машины.

– Ли Вон, – Алекс поймал мой взгляд. – Ты лучший адвокат в стране. И ты мой парень. Просто будь собой. Папа уважает силу, а у тебя её больше, чем у многих охотников S-ранга, которых я знаю. Только твоя сила — здесь.

Он коснулся моего виска, и я улыбнулся. Он был прав.

В холле отеля нас уже ждали. Сон Джинву стоял у панорамного окна, сложив руки на груди. Рядом с ним Сухо что-то увлеченно печатал в телефоне, но, завидев нас, тут же выпрямился и густо покраснел.

Я сделал глубокий вдох и шагнул вперед, сохраняя свою фирменную «прокурорскую» походку.

– Доброе утро, господин Сон, – сказал я, кланяясь Джинву. – Простите за... небольшую заминку утром.

Джинву повернулся к нам. Его взгляд был спокойным, проницательным, но в глубине его глаз я не увидел ни осуждения, ни насмешки. Только легкую, едва заметную теплоту.

– Доброе утро, Ли Вон, – ответил он, и его голос был ровным. – Рад видеть, что вы всё-таки решили покинуть свое убежище. У нас действительно много дел.

Сухо, стоящий за спиной отца, отчаянно пытался не смотреть на шею Алекса, но его взгляд то и дело соскальзывал туда. Алекс, заметив это, просто подмигнул брату, отчего тот покраснел еще сильнее и уткнулся в телефон.

– Итак, – я достал из папки планшет, мгновенно переключаясь в рабочий режим. Это была моя защита, моя стихия. – По поводу иска против Ча Хэ Ин. Я подготовил дополнительное соглашение о неразглашении. Если она подпишет его, мы не будем публиковать видео, но она лишится всех прав на апелляцию.

Джинву кивнул, внимательно слушая мои пояснения. Мы начали обсуждать детали, и я чувствовал, как напряжение окончательно уходит. Я был на своем месте. Я защищал свою семью.

– Ли Вон, – прервал меня Джинву спустя десять минут обсуждения. – Я ценю твой профессионализм. Но сейчас я говорю не как клиент, а как отец.

Я замер, глядя на него. Алекс тоже напрягся, делая шаг ближе ко мне.

– Я видел, как мой сын изменился за эти два года, – продолжал Джинву, глядя на Алекса. – Он стал спокойнее, целеустремленнее. Я не понимал, в чем причина, и, признаться, меня это беспокоило. Но теперь, когда я увидел вас вместе... я спокоен. Береги его. У него взрывной характер, но сердце — из чистого золота.

– Я знаю, господин Сон, – ответил я искренне. – Я сделаю всё, чтобы он был счастлив.

– Зови меня просто Джинву, – Монарх едва заметно улыбнулся. – В конце концов, мы теперь одна семья. Пусть и немного... специфическая.

Алекс облегченно рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

– Видишь, я же говорил! Папа — мировой мужик. А ты — «туалет, туалет»...

– Алекс, замолчи, – я почувствовал, как румянец снова подступает к щекам, но на этот раз это был приятный жар.

– Ладно, команда, – Джинву хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. – Сухо, бери вещи. Ли Вон, веди нас в Ассоциацию. Пора поставить точку в этой истории с Хэ Ин.

Мы вышли из отеля. На улице было шумно и людно, Сеул жил своей обычной жизнью, не подозревая, что прямо сейчас решается судьба его величайших героев. Я шел рядом с Алексом, чувствуя его плечо, и знал, что впереди нас ждет еще много трудностей. Будут сплетни, будут косые взгляды, будут юридические ловушки и, возможно, новые враги.

Но когда Алекс незаметно для окружающих переплел свои пальцы с моими, сжимая мою руку, я понял, что мне всё равно.

– Знаешь, – прошептал он мне на ухо, когда мы подходили к машинам. – А рубашка с высоким воротником тебе действительно идет. Выглядишь чертовски сексуально и неприступно.

– Извращенец, – беззлобно ответил я.

– Твой извращенец, – парировал он.

Мы сели в машины и двинулись в сторону Ассоциации. В зеркале заднего вида я видел черную машину Сон Джинву, следующую за нами. Тень Монарха и черная молния Алекса — теперь они были единым целым, защищая наше будущее.

В зале заседаний Ассоциации было прохладно. Ча Хэ Ин уже ждала нас в сопровождении своих адвокатов. Она выглядела безупречно — строгий костюм, идеальная укладка, лицо, не выражающее ничего, кроме благородной скорби. Но когда её взгляд встретился с моим, я увидел в нем страх. Она знала, что я пришел не просто как адвокат. Я пришел как человек, которого она пыталась лишить будущего.

– Начнем, – сказал я, открывая папку и выкладывая на стол документы.

Следующие два часа были битвой. Хэ Ин пыталась манипулировать, её адвокаты цеплялись за каждую запятую, но я был неумолим. Я вел это дело с холодной яростью, методично разрушая каждую их линию защиты. Алекс сидел рядом, его присутствие давало мне силы, а Джинву, стоящий за моей спиной, был той незыблемой скалой, о которую разбивались все волны их лжи.

Когда всё было кончено, и Хэ Ин, сокрушенная и лишенная всего, покинула зал, в комнате воцарилась тишина.

– Ты был великолепен, Ли Вон-и, – Алекс обнял меня за плечи, когда мы вышли в пустой коридор. – Я никогда не видел тебя таким... пугающим.

– Это была справедливость, Алекс, – ответил я, снимая очки и протирая переносицу. – Просто справедливость.

– Нет, – раздался голос Джинву. Он подошел к нам, его взгляд был полон уважения. – Это была сила. Сила человека, которому есть за что бороться. Спасибо, Ли Вон.

Мы вышли на крыльцо Ассоциации. Вечерний Сеул зажигал свои огни. Сухо уже ждал нас у машин, весело переговариваясь с кем-то по телефону.

– Ну что, – Алекс потянулся, разминая затекшие мышцы. – Теперь — пицца? Папа, ты с нами?

Джинву посмотрел на нас, потом на Сухо, и на его лице появилось выражение глубокого умиротворения.

– С вами. Только никакой пиццы с ананасами. Сухо сказал, что Ли Вон её не любит.

Мы все рассмеялись. В этот вечер мы не были великими охотниками или грозными адвокатами. Мы были семьей, которая прошла через огонь и воду, чтобы просто посидеть вместе за одним столом.

И когда мы ехали по ночному городу, я смотрел на Алекса, на его профиль, освещенный огнями рекламы, и понимал, что эта ночь в ванной была лишь маленьким эпизодом в нашей большой истории. Истории, которую мы теперь будем писать сами. Без масок. Без лжи. Только серебро моих глаз и пламя его сердца.

И, возможно, в следующий раз я всё-таки не буду прятаться в туалете. Хотя... с Алексом никогда нельзя быть уверенным ни в чем. И в этом была вся прелесть нашей новой жизни.