← Назад к обзору

Римуру отдых

Сладкий плен розовых кружев

Солнечный зайчик нагло прыгал по кончику крошечного розового носика, заставляя Римуру морщиться и смешно сопеть во сне. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он добровольно запер себя в этом состоянии, и границы между «великим правителем» и «беспомощным младенцем» в его сознании начали окончательно размываться. Проклятие «Детский лепет» теперь действовало не только на его голосовые связки, но и на ход мыслей. Логические цепочки стали короткими, простыми и завязанными на базовых потребностях.

Римуру приоткрыл один розовый глаз. Первое, что он почувствовал, было знакомое ощущение невероятной тяжести. Его новый подгузник, который Рафаэль надела на него перед сном, за ночь превратился в огромный, раздутый ком, который буквально пригвождал его к матрасу. Ножки, и без того пухлые, были разведены в стороны настолько сильно, что он едва мог коснуться одной ступнёй другой.

– Гя... абу... – Римуру попытался перевернуться, но его круглый животик, всё ещё полный после вчерашнего вечернего кормления, перевешивал.

Ткань его розового боди, едва державшаяся на честном слове, окончательно сдалась. Раздался тихий, но отчётливый звук рвущихся ниток — последняя застёжка между ножек не выдержала давления разбухшего подгузника и натянутого живота. Римуру почувствовал, как прохладный воздух коснулся его кожи, и это вызвало у него невольный всхлип.

– Уведомление. Субъект Римуру пробудился, – раздался спокойный, вибрирующий уверенностью голос Рафаэль.

Она появилась в дверях мгновенно, словно всё это время стояла за порогом, ожидая сигнала. В её руках был поднос с новой порцией детского питания и стопка свежих, невероятно толстых памперсов.

– Ответ. Гигиеническая ситуация требует немедленного вмешательства. Уровень наполнения абсорбента составляет 98%.

Рафаэль подошла к кроватке и, не дожидаясь реакции, подхватила Римуру на руки. Для него она была чем-то вроде незыблемой скалы — единственным ориентиром в этом странном, размытом мире запахов и тактильных ощущений.

– Ма... ма-ма! – Римуру потянулся крошечными ручками к её лицу, совершенно забыв о том, что когда-то это существо было всего лишь его навыком.

– Подтверждение роли принято, – Рафаэль слегка приподняла уголок губ, что в её исполнении выглядело почти как полноценная улыбка. – Приступаем к утренним процедурам.

Она уложила его на пеленальный столик. Римуру чувствовал себя так, словно он — центр вселенной. Рафаэль ловко расстегнула липучки. Громоздкий памперс с тихим шуршанием упал, обнажая покрасневшую от влаги кожу.

– Ууу... – Римуру недовольно сморщился, когда прохладная влажная салфетка коснулась его попы.

– Терпите, маленький господин, – Рафаэль действовала быстро. – Чистота — залог вашего комфорта. Кроме того, ваше тело демонстрирует признаки ускоренного роста из-за избыточного питания. Проклятие «Голод» работает эффективнее, чем предполагалось.

Она присыпала его нежную кожу ароматной пудрой и достала новый подгузник. Он был розовым, с рисунками весёлых слаймов по всему поясу. Когда она начала закреплять его, Римуру почувствовал, что этот памперс ещё больше прежнего. Его ножки теперь были зафиксированы в положении «лягушки», и любая попытка свести их вместе вызывала лишь громкое шуршание наполнителя.

– Тя... тя-тя... – Римуру попытался толкнуть её кулачком в плечо, протестуя против такой скованности движений.

– Это необходимо для предотвращения протеканий, – парировала Рафаэль, застёгивая липучки с характерным треском. – Ваша физиология в этом состоянии не позволяет контролировать процессы выделения. Вы — младенец, Римуру. Примите это полностью.

Она натянула на него новое розовое платьице с рюшами — старое боди уже никуда не годилось. Платье было свободным, но даже оно едва скрывало выпирающий животик и огромные очертания подгузника.

– Теперь завтрак, – объявила она, усаживая его в специальный стульчик, который был обит мягким мехом.

Римуру уставился на тарелочку с нежно-розовой кашицей. Запах был божественным. Проклятие «Голод» тут же отозвалось в животе громким урчанием.

– Ам! – Римуру широко открыл рот, не дожидаясь, пока Рафаэль поднесёт ложечку.

– Не торопитесь, – наставительно произнесла она, зачерпывая порцию. – Чрезмерно быстрое поглощение пищи приведёт к икоте и вздутию.

Каждое движение ложки было для Римуру маленьким праздником. Он чувствовал, как тепло разливается по его телу, как его животик становится всё более округлым и тяжёлым. С каждым глотком он ощущал, как его сознание становится всё более сонным и ленивым. Взрослые мысли о политике, о том, как там Темпест без него, казались какими-то далёкими и неважными сказками.

– Ну как? – спросила Рафаэль, вытирая его испачканный в каше подбородок. – Ваш индекс удовлетворенности составляет 92%.

– Ба... бу... ма... – Римуру довольно икнул и попытался дотянуться до бутылочки с водой, стоявшей на столе.

– Я сама, – Рафаэль мягко перехватила его руку. – Вы ещё не готовы к самостоятельным действиям. Ваша координация сегодня хуже, чем вчера. Это побочный эффект глубокого погружения.

Она напоила его, и Римуру почувствовал, что его живот теперь напоминает туго натянутый барабан. Ткань платьица натянулась, а кружевной поясок стал предательски тесным.

– Гяаа... – пожаловался он, ёрзая на стульчике.

– Живот раздулся из-за проклятия, – констатировала Рафаэль, ощупывая его пузико. – Это нормально. Еда перерабатывается непосредственно в магическую энергию, которая питает запечатанную оболочку. Чем больше вы едите, тем быстрее обновляется ваше тело.

Она вытащила его из стульчика и прижала к себе. Римуру уткнулся лицом в её грудь, вдыхая аромат чистоты. Ему было так хорошо, что хотелось плакать от какого-то непонятного, детского восторга.

– Теперь время для игр, – Рафаэль перенесла его в манеж. – Вам нужно учиться ползать в новых условиях.

Римуру оказался на мягком ковре. Он попытался встать на четвереньки, но огромный подгузник между ног и тяжелый живот сделали эту задачу практически невыполнимой. Он только забавно перебирал ручками, скользя по ковру и издавая невнятные звуки.

– Ууу... абу... – он сердито посмотрел на Рафаэль, которая сидела рядом и наблюдала за его попытками.

– Не сдавайтесь, – подбодрила она. – Попробуйте использовать инерцию.

Римуру надул губы. Он сосредоточился. Его маленькие розовые пальчики впились в ковёр. Он сделал резкий рывок вперёд... и тут же почувствовал, как его подгузник издал характерный звук «пшшш». Тепло мгновенно разлилось внутри памперса, делая его ещё тяжелее.

Римуру замер. Его личико покраснело от стыда, который всё ещё иногда пробивался сквозь пелену проклятия.

– О... о-о... – пролепетал он, глядя на Рафаэль виноватыми глазами.

– Внимание. Произошло непроизвольное опорожнение кишечника и мочевого пузыря, – бесстрастно прокомментировала Рафаэль. – Это ожидаемая реакция на физическую нагрузку после приёма пищи.

Она подошла к манежу и перегнулась через перила.

– Нет нужды в смущении, Римуру. Вы — всего лишь маленький ребёнок. Я здесь именно для того, чтобы заботиться о таких вещах.

Она снова подняла его. На этот раз Римуру почувствовал, насколько тяжёлым стал его низ. Подгузник отвис под собственным весом, раздувшись до невероятных размеров. Каждый шаг Рафаэль заставлял массу внутри памперса колыхаться, и Римуру мог только беспомощно лепетать, пряча лицо.

– Гя... ма-ма... фу... – он попытался сказать, что ему неприятно, но Рафаэль лишь погладила его по голове.

– Сейчас мы всё исправим. Чистый подгузник, присыпка, и вы снова будете чувствовать себя прекрасно.

Когда они вернулись на пеленальный столик, Римуру был уже на грани слёз. Проклятие «Детский лепет» превращало любой дискомфорт в мировую катастрофу.

– Ну-ну, тише, – Рафаэль начала расстёгивать его платье. – Посмотрите на меня. Всё хорошо.

Она сняла использованный подгузник, и Римуру почувствовал невероятную лёгкость, которая, впрочем, длилась недолго. Рафаэль тут же начала очищать его кожу.

– У вас очень чувствительная кожа в этой форме, – заметила она, нанося толстый слой защитного крема. – Если мы будем менять памперсы реже, чем раз в два часа, возникнет раздражение.

Она достала следующий подгузник. Этот был ещё больше предыдущего, с усиленными бортиками и огромными липучками.

– Поскольку вы продолжаете расти, я перехожу на размер «Экстра», – пояснила она. – Он обеспечит максимальную впитываемость.

Римуру наблюдал, как его маленькие ножки снова исчезают в облаке розового хлопка и полимера. Когда Рафаэль закончила, он выглядел как крошечный розовый шарик, из которого торчали только ручки и голова. Подгузник был настолько громоздким, что Римуру теперь вообще не мог свести колени — они смотрели в разные стороны под углом в сорок пять градусов.

– Абу... бу-бу... – он попытался пошевелить ногой, но памперс лишь громко зашуршал, сопротивляясь любому движению.

– Идеально, – Рафаэль удовлетворённо кивнула. – Теперь вы в безопасности.

Она отнесла его на диван и устроила в кольце из мягких подушек. Римуру чувствовал себя так, словно он сидит на огромном облаке. Голод снова начал подавать признаки жизни — проклятие не знало пощады.

– Ня... – Римуру потянул её за край фартука.

– Вы снова голодны? – Рафаэль проверила время. – Прошло всего сорок минут. Но, учитывая скорость вашего метаболизма, это допустимо. Я приготовлю бутылочку с питательной смесью.

Она ушла на кухню, а Римуру остался лежать среди подушек. Он смотрел на свои пухлые ручки и не мог поверить, что когда-то он владел мечом и командовал армиями. Сейчас его самой большой победой было то, что он смог перевернуться на бок.

Его мысли текли медленно. «Рафаэль... добрая... тепло... кушать...» — вот и всё, что осталось от его великого интеллекта. И, самое странное, ему это нравилось. Тишина особняка, отсутствие криков подчинённых, отсутствие необходимости принимать решения. Только мягкость подгузника и вкус молока.

Рафаэль вернулась с бутылочкой. Она села рядом и положила его голову себе на колени.

– Пейте, Римуру. Это поможет вам уснуть.

Римуру жадно прильнул к соске. Тёплая жидкость наполняла его, заставляя живот раздуваться ещё сильнее. Он чувствовал, как пуговицы на его новом платье начинают трещать.

– Треск! – одна из верхних пуговиц отлетела и упала на ковёр.

– Ой... – Римуру на мгновение оторвался от бутылочки, глядя на порванную ткань.

– Не обращайте внимания, – Рафаэль придержала бутылочку. – Я заменю одежду, когда вы проснётесь. Ваше тело растёт слишком быстро для обычной ткани. Возможно, завтра нам придётся перейти на простые пелёнки.

Римуру снова закрыл глаза. Ему было всё равно. Пусть хоть пелёнки, хоть голышом в подгузнике — лишь бы Рафаэль была рядом и кормила его, когда он захочет.

Он чувствовал, как его сознание окончательно погружается в розовый туман. Последнее, что он ощутил перед тем, как заснуть, было то, как Рафаэль нежно целует его в лоб и поправляет край его необъятного, шуршащего памперса.

– Спи, мой маленький повелитель, – прошептала она. – Твой отпуск только начинается. И я сделаю всё, чтобы ты никогда не захотел возвращаться во взрослый мир.

В тишине комнаты раздавалось только мерное сопение младенца и тихий шорох, когда Рафаэль перелистывала страницы книги, не выпуская спящего Римуру из своих рук. Его пухлый животик, окончательно разорвавший платье, мерно поднимался и опускался, а огромный подгузник надёжно хранил его сон. Мир снаружи перестал существовать. Остались только няня и её маленькое розовое сокровище.