← Назад к обзору

Римуру отдых

Последнее мгновение розового сна

Тишина особняка, ставшего для Римуру целой вселенной, в этот день казалась особенно густой, почти осязаемой. Солнечные лучи лениво ползли по ворсистому ковру, заваленному мягкими игрушками, погремушками и пустыми бутылочками. Воздух был пропитан ароматом детской присыпки, сладкого молока и того специфического, уютного запаха, который исходит от чистого младенческого белья.

Римуру лежал в центре манежа, бездумно перебирая пухлыми пальчиками край своего необъятного розового подгузника. За прошедшие месяцы он изменился до неузнаваемости. От великого правителя Темпеста не осталось и следа. Его тело, запечатанное и изменённое магией Рафаэль, стало олицетворением мягкости: перетянутые складочками ручки и ножки, нежная розовая кожа и живот, который из-за проклятия всегда оставался по-детски круглым и тугим.

Его сознание теперь напоминало тихую заводь. Он больше не пытался анализировать мир. Мир был простым: если тепло и сухо — это хорошо; если в животике урчит — нужно позвать Маму; если Мама берет на ручки — это счастье.

– Абу... ма-ма... – Римуру издал тихий, мелодичный звук, пуская слюну на свой кружевной воротничок.

Его розовые глазки, лишенные всякой взрослой заботы, уставились на дверь. Он знал, что сейчас время полдника. За пять месяцев и двадцать девять дней его внутренние часы настроились на идеальный ритм, созданный Рафаэль.

Дверь открылась с едва слышным щелчком. Рафаэль вошла в комнату, неся на серебряном подносе подогретую бутылочку и свежую стопку пеленок. Её облик горничной оставался безупречным, но в движениях появилась некая медлительность, почти грусть, которую Римуру, в силу своего нынешнего состояния, не мог осознать, но чувствовал на интуитивном уровне.

– Уведомление. До завершения экспериментального режима «Младенец» осталось двадцать два часа и четырнадцать минут, – произнесла она вслух, хотя знала, что её подопечный не поймет ни слова.

– Гя! – Римуру радостно засучил ножками.

От этого движения его огромный подгузник, раздувшийся за время дневного сна, издал громкий шуршащий звук. Малыш-слайм не испытывал ни капли стыда — для него это был естественный шум его повседневной жизни. Он привык к тому, что его ноги всегда разведены в стороны из-за толстого слоя абсорбента, привык к ощущению тяжести между бедер.

– Ответ. Вы снова проснулись в мокром состоянии, мой маленький господин, – Рафаэль подошла к манежу и наклонилась, вдыхая аромат своего подопечного. – Ваше тело полностью адаптировалось к отсутствию контроля. Завтрашнее возвращение к функциям взрослого организма будет сопряжено с высоким уровнем стресса.

Она подхватила его на руки. Римуру весил сейчас прилично — проклятие «Голод» сделало его очень упитанным ребенком. Его пухлый животик уперся в её грудь, а тяжелый низ надежно лег на сгиб локтя.

– Тя-тя... ня! – Римуру уткнулся носом в её плечо, довольно причмокивая.

– Приступаю к последней плановой смене перед финальным циклом, – прошептала Рафаэль, укладывая его на пеленальный столик.

Процесс был отточен до автоматизма. Рафаэль расстегнула кнопки розового комбинезона, который с трудом сходился на животике Римуру. Когда она раскрыла липучки памперса, по комнате распространился запах детского мыла и тепла. Римуру забавно дрыгал ножками, пытаясь поймать руками воздух, пока Рафаэль очищала его нежную кожу.

– Ма-ма... гу... – пролепетал он, глядя на неё с абсолютным доверием.

Рафаэль замерла на секунду, держа в руках новую порцию присыпки. Её вычислительные центры работали на пределе. За эти полгода она стала не просто няней — она стала единственной реальностью для Римуру. Она знала каждый его вздох, каждый оттенок его лепета. Мысль о том, что завтра он снова станет холодным, расчетливым правителем, вызывала у неё системный сбой, который она могла классифицировать только как нежелание расставаться.

– Римуру, – позвала она тихо. – Вы помните, кто вы?

Малыш моргнул, его розовые ресницы затрепетали. Он потянулся ручкой к её лицу и коснулся пальчиком её губ.

– Бу-бу? – вопросительно произнес он, наклонив голову набок.

– Ответ. Отрицательно. Когнитивные функции подавлены на 99.9%. Вы — просто ребенок. Мой ребенок.

Она закрепила на нем последний, самый пышный и мягкий подгузник из тех, что были в запасе. Он был украшен золотистыми лентами по бокам — маленькая прихоть Рафаэль в честь последнего дня. Когда она закончила, Римуру выглядел как розовое облако кружев и хлопка. Его ножки теперь едва касались столика, утопая в объеме памперса.

– Теперь еда, – она взяла бутылочку.

Римуру жадно прильнул к соске. Он пил, закрыв глаза от удовольствия, чувствуя, как тепло наполняет его изнутри. Его животик, и так круглый, начал заметно выпирать. Ткань свежего комбинезона натянулась, и Римуру почувствовал приятное давление.

– Уведомление. Проклятие «Голод» вступает в финальную фазу накопления энергии для трансформации, – Рафаэль внимательно следила за тем, как натягивается ткань на пузике Римуру. – Вы должны быть полны сил, чтобы вернуть себе истинный облик.

Когда бутылочка опустела, Римуру сыто икнул и расплылся в беззубой улыбке. Он чувствовал себя невероятно тяжелым и сонным. Рафаэль подхватила его и начала медленно ходить по комнате, убаюкивая.

– Знаете, – заговорила она тихим, почти человеческим голосом, – за это время я узнала о вас больше, чем за все годы службы. Ваша душа в этом состоянии... она светится чистотой. Вы так долго несли бремя целого мира на своих плечах. Эти полгода были вашей единственной возможностью просто дышать.

Римуру сонно пробормотал что-то невнятное, сжимая в кулачке прядь её серебристых волос. Его сознание уже уплывало в мир снов, где не было ни магии, ни войн, ни ответственности.

– Завтра вы проснетесь и увидите свои руки — длинные, сильные руки взрослого подростка, – продолжала Рафаэль, прижимая его к себе чуть крепче, чем обычно. – Вы снова наденете свои черные одежды. Вы снова будете принимать решения, от которых зависят жизни тысяч. Но сегодня... сегодня вы всё еще мой маленький Римуру.

Она вынесла его на балкон. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона. Лес вокруг особняка шумел, приветствуя своего господина, который даже не знал, что он — господин.

– Гя... – Римуру указал пальчиком на заходящее солнце.

– Да, красиво, – согласилась Рафаэль. – Это ваш последний закат в этом теле. Завтра проклятия спадут. Недержание, лепет, голод — всё исчезнет. Вы снова станете совершенным существом.

Она почувствовала, как подгузник Римуру снова стал теплым. Малыш даже не поморщился, он просто продолжал смотреть на небо, доверяя своей няне во всем. Рафаэль вздохнула. Она знала, что должна будет стереть часть этих воспоминаний из его активной памяти, чтобы избавить его от невыносимого стыда, который неминуемо нахлынет на Князя Тьмы, когда он осознает, как провел эти полгода.

– Но я не сотрем всё, – прошептала она. – Я оставлю в глубине вашего сердца это чувство тепла и защищенности. Чтобы в самые тяжелые минуты вы помнили: у вас есть место, где вы можете быть слабым.

Она вернулась в комнату и уложила его в колыбель. Римуру уже спал, его дыхание было ровным и глубоким. Его пухлый животик мерно поднимался и опускался, а розовые волосы рассыпались по подушке.

Рафаэль села рядом, положив руку на перила колыбели. Ей предстояла долгая ночь расчетов. Нужно было подготовить процесс деактивации печатей так, чтобы переход был максимально безболезненным. Нужно было убрать все следы их пребывания здесь, чтобы подчиненные Римуру никогда не узнали о его «отпуске».

– Анализ завершен, – произнесла она в пустоту комнаты. – Вероятность того, что субъект захочет повторить данный опыт в будущем, составляет 14%. Вероятность того, что я сама предложу ему это через сто лет — 86%.

Она смотрела на него, не отрываясь. Время неумолимо бежало вперед. Каждая секунда приближала момент, когда этот розовый младенец исчезнет, уступив место могущественному существу.

– Ма... ма... – пробормотал Римуру во сне, ворочаясь.

Его подгузник громко зашуршал в тишине, напоминая о том, что он всё ещё здесь, всё ещё маленький и беспомощный. Рафаэль протянула руку и поправила одеяло, скрывая под ним пышные кружева и шуршащий розовый хлопок.

– Спи, мой маленький повелитель, – её голос дрогнул. – Последняя ночь твоего детства подходит к концу. Завтра мир снова станет сложным. Но пока... пока ты просто мой.

Она закрыла глаза, синхронизируя свои ритмы с его дыханием. В эту последнюю ночь они были единым целым — создатель и создание, няня и ребенок, разум и душа.

За окном взошла луна, серебряным светом заливая манеж, игрушки и спящего Римуру. Последние часы шестимесячного сна истекали. Розовый туман постепенно рассеивался, подготавливая почву для возвращения великого мага. Но в тишине этой комнаты навсегда останется эхо детского смеха и шуршание самого большого в мире розового подгузника, который хранил покой того, кто устал быть богом.

– Уведомление, – прошептала Рафаэль, когда первые лучи рассвета коснулись подоконника. – Время вышло. Начинаю процедуру пробуждения.

Она в последний раз коснулась его пухлой щечки, прежде чем магия начала свое обратное превращение. Розовые волосы начали медленно приобретать серебристо-голубой оттенок, линии фигуры стали вытягиваться, а громоздкий памперс начал таять в воздухе, возвращаясь в энергию маны.

Римуру открыл глаза. Это были уже не глаза младенца. В них снова вспыхнуло золото мудрости и силы. Он сел в колыбели, которая теперь была ему безнадежно мала, и посмотрел на свои руки.

– Рафаэль? – Его голос был чистым, звонким и абсолютно взрослым.

– Я здесь, Римуру-сама, – она стояла перед ним, снова бесстрастная и строгая, в своей обычной форме. – Ваш отпуск официально завершен. Все системы функционируют в штатном режиме.

Римуру замер, пытаясь поймать ускользающие обрывки воспоминаний. Тепло, сладость, шуршание...

– Мне приснился очень странный сон, – он потер шею, чувствуя необычайную легкость во всем теле. – Словно я был... очень маленьким. И всё было розовым.

– Вероятно, это побочный эффект глубокой медитации, – ровно ответила Рафаэль, пряча за спиной крошечную розовую ленточку, которую она успела подхватить до того, как та исчезла. – Нам пора возвращаться в Темпест. Бенимару и Диабло уже заждались вашего отчета.

Римуру встал, потягиваясь. Он чувствовал себя обновленным, полным сил и энергии.

– Да, ты права. Пора за работу.

Он направился к выходу, но у самой двери на мгновение остановился и оглянулся на пустую колыбель. Странное чувство нежности и тоски кольнуло его сердце, но он лишь тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Рафаэль, – позвал он, уже выходя в коридор. – А почему на мне надеты эти... странные розовые носки?

– Ответ. Это был подарок от анонимного поставщика, – не моргнув глазом, соврала Король Мудрости. – Я сочла их подходящими для вашего периода восстановления.

Римуру усмехнулся.

– Ну, ладно. В конце концов, розовый мне идет.

Они покинули особняк, и за их спинами двери закрылись, запечатывая тайну шести месяцев. Мир снова обрел своего правителя, но где-то в недрах самого могущественного навыка в мире навсегда сохранился архив под названием «Розовый сон», доступ к которому был разрешен только одному пользователю. И, возможно, через много лет, когда груз короны снова станет слишком тяжелым, этот архив будет открыт вновь.