← Назад к обзору

Родственная душа

Семья, тени и аромат ванили

Я смотрел на Юки, который лежал в моих руках, совершенно измотанный и разомлевший после нашей близости. Его дыхание стало ровным и глубоким — он уснул почти мгновенно, едва его голова коснулась моего плеча. Черные взъерошенные волосы щекотали мне подбородок, а на бледной, фарфоровой коже все еще виднелись белые разводы подсохших сливок.

Осторожно, стараясь не разбудить свое сокровище, я поднялся с пола. Мое тело, полное мощи Теневого Монарха, не чувствовало усталости, только бесконечную нежность. Я прижал Юки к груди, чувствуя его тепло, и направился в сторону ванной комнаты.

Когда я проходил через кухню, мой взгляд упал на хаос, который мы устроили. Разлитые сливки, рассыпанная мука, брошенная одежда... Юки говорил, что мы уберем всё сами завтра, без магии. Я усмехнулся. Мой пекарь был упрямым и гордым, но я не мог позволить ему проснуться в этом беспорядке.

– Выйти из тени, – скомандовал я едва слышным шепотом.

Пол кухни мгновенно затянуло черным туманом, из которого поднялись три стройные фигуры элитных воинов-теней. Игрис, Кайсел и Бер предстали передо мной. Обычно они внушали ужас целым армиям, но сейчас... сейчас у них была иная миссия.

– Убрать здесь всё, – приказал я, глядя на Бера, который уже потянулся было издать боевой клич, но вовремя осекся под моим тяжелым взглядом. – И чтобы ни пылинки. Юки будет ворчать, если узнает, так что сделайте всё идеально.

Бер склонил голову, его когтистые лапы смешно подергивались, словно он уже представлял, как будет оттирать плитку. Игрис, как всегда молчаливый и исполнительный, просто кивнул и поднял с пола полотенце. Я знал, что к утру кухня будет сверкать так, будто здесь никогда не пекли торты и не занимались любовью на полу.

В ванной я включил теплую воду. Я бережно опустил Юки в глубокую чашу ванны, поддерживая его голову. Он что-то невнятно пробормотал во сне, смешно сморщив нос, но не проснулся. Я взял губку и начал медленно смывать с него остатки нашей кулинарной битвы. Вода стекала по его плечам, омывая татуировку, подчеркивая белизну кожи. Каждое мое движение было наполнено трепетом. Я, тот, кто привык разрушать, сейчас с величайшей осторожностью оберегал этот хрупкий свет.

Закончив, я высушил его мягким полотенцем и отнес в спальню. Уложив его на кровать, я натянул на него чистую футболку — она была ему великовата, и это выглядело чертовски мило. Себе я призвал простые черные домашние штаны, оставив торс открытым.

Я лег рядом, притягивая его к себе. Юки тут же прижался к моему боку, инстинктивно ища тепло. Его рука легла мне на грудь, прямо над сердцем, которое теперь билось только для него.

Завтра... завтра всё изменится.

Я закрыл глаза, прокручивая в голове план на следующий день. Настало время познакомить Юки с моей семьей. С мамой, чье одобрение было для меня законом. С отцом, который всегда видел меня насквозь. И, конечно, с Джи-А.

Моя сестра обожала выпечку Юки еще до того, как узнала, кто ее готовит. Она постоянно клянчила у меня «те самые невероятные пирожные из той маленькой лавки на углу». Если бы она знала, что мастер этих шедевров скоро станет ее братом, она бы, наверное, прыгала до потолка от восторга.

– Спи, мой свет, – прошептал я в темноту, чувствуя, как сон наконец забирает и меня. – Завтра начнется наша настоящая жизнь.

Утро встретило нас запахом свежесваренного кофе и идеальной чистотой. Юки проснулся первым. Я чувствовал его замешательство, когда он вышел на кухню и обнаружил, что от вчерашнего погрома не осталось и следа.

– Сон Джинву! – раздался его возмущенный голос из коридора.

Я лениво потянулся в кровати, улыбаясь.

– Да, любимый?

Юки ворвался в спальню, скрестив руки на груди. На нем была та самая большая футболка, которая сползала с одного плеча, открывая вид на ключицу.

– Ты обещал! Мы должны были убрать всё вместе! Без магии! Ты призвал своих... своих теневых парней для мытья полов?

Я приподнялся на локтях, любуясь тем, как он злится. Его небесно-голубые глаза искрились, а щеки розовели.

– Они очень старались, Юки. Беру даже понравилось оттирать пятна крема. Это развивает мелкую моторику.

Юки фыркнул, но я видел, что он сдерживает улыбку.

– Ты неисправим, Монарх. Ладно, прощаю. Но только потому, что у меня сегодня много дел. Нужно подготовить заказ для... подожди, сегодня же тот самый день?

Его тон мгновенно сменился с возмущенного на встревоженный. Он сел на край кровати, комкая край футболки.

– Знакомство с твоей семьей. Джинву, я... я не уверен. А вдруг я им не понравлюсь? Я ведь просто пекарь, а ты... ты величайший охотник, правитель теней. Твоя мама, наверное, ждала кого-то вроде Ча Ха Ин.

Я сел рядом и обнял его за плечи, притягивая к себе.

– Послушай меня внимательно. Моя мама хочет видеть меня счастливым. А я счастлив только с тобой. Ча Ха Ин была лишь иллюзией, золотой клеткой, которую я сам себе чуть не построил. Ты — мой покой. И Джи-А тебя уже заочно обожает. Она готова продать душу за твои лимонные тарталетки.

Юки тихо рассмеялся, утыкаясь лбом в мое плечо.

– Ты преувеличиваешь.

– Нисколько. Собирайся. Мы поедем к ним на обед.

Дом моих родителей всегда был пронизан уютом, но сегодня воздух казался наэлектризованным от ожидания. Мама суетилась на кухне, отец листал газету, хотя я видел, что он не прочитал ни строчки. Джи-А крутилась у зеркала, то и дело поправляя платье.

Когда мы вошли, в гостиной воцарилась тишина. Я крепко держал Юки за руку, чувствуя, как его ладонь слегка подрагивает. Он был одет просто, но со вкусом: темные джинсы, светлый джемпер, скрывающий татуировки, и лишь пирсинг в ушах выдавал его бунтарскую натуру. В руках он держал большую коробку, перевязанную шелковой лентой.

– Мама, папа, Джи-А, – я сделал шаг вперед, выводя Юки из своей тени. – Познакомьтесь. Это Юки. Мой жених.

Джи-А первая нарушила тишину. Она подлетела к нам, ее глаза расширились, когда она посмотрела на коробку, а потом на лицо Юки.

– Погоди... это же ты! Парень из пекарни «Голубая лазурь»! – она всплеснула руками. – Брат, ты серьезно? Ты привел к нам бога десертов?

Юки смущенно улыбнулся и протянул ей коробку.

– Это для вас. Я приготовил ассорти из моих лучших рецептов. Здравствуйте.

Мама подошла медленнее. Она внимательно посмотрела на Юки, изучая его лицо, его глаза. Я затаил дыхание. Она всегда видела суть людей.

– Здравствуй, Юки, – мягко сказала она, и на ее губах появилась теплая улыбка. – Джинву много о тебе не рассказывал, но я вижу... я вижу, как он на тебя смотрит. В его глазах больше нет той тяжелой тучи, которая была раньше. Проходи, дорогой. Чувствуй себя как дома.

Отец поднялся с кресла и подошел к нам, протягивая руку для рукопожатия.

– Сон Иль Хван, – представился он. – Добро пожаловать в семью, сынок. Джинву сказал, ты пекарь? Это достойный труд. Кормить людей — значит дарить им жизнь.

Юки заметно расслабился. Его плечи опустились, а улыбка стала искренней.

– Благодарю вас. Для меня честь познакомиться с вами.

Обед прошел на удивление легко. Джи-А, как только открыла коробку с пирожными, издала вопль восторга и тут же начала пробовать всё подряд, попутно засыпая Юки вопросами о том, как он делает такой нежный крем. Мама расспрашивала его о детстве, о том, как он решил открыть свою лавку.

Я сидел рядом с ним, иногда накрывая его руку своей под столом. Я видел, как Юки постепенно раскрывается, как он смеется над шутками моего отца и как терпеливо объясняет Джи-А разницу между муссом и ганашем.

– Знаешь, Джинву, – прошептала мама, когда мы на мгновение остались одни на кухне, пока Юки помогал Джи-А расставлять чайные чашки. – Ты сделал правильный выбор. Ча Ха Ин... она сильная женщина, но она бы никогда не дала тебе того тепла, которое исходит от этого мальчика. Он — твой якорь.

– Я знаю, мам, – кивнул я. – Система показала мне много вариантов будущего. И только в этом я действительно живу, а не просто существую.

Когда пришло время десерта, Юки сам разлил чай. Джи-А, уплетая уже третью тарталетку, вдруг замерла.

– Слушайте, а если у вас будут дети... Юки-сан, ты же научишь их печь? Представляете, маленькие Джинву в кондитерских колпаках!

Юки покраснел до корней волос, а я невольно вспомнил слова Системы. Алекс, Сухо, Миджун. Трое, а может и четверо.

– Обязательно научу, Джи-А, – ответил Юки, бросив на меня быстрый, лукавый взгляд. – Если их отец не будет призывать теней, чтобы они месили тесто вместо нас.

Вся семья разразилась смехом. Я смотрел на них — на моих родителей, на сестру и на человека, который стал центром моей вселенной. В этот момент я окончательно понял: Теневой Монарх больше не одинок. У него есть семья, у него есть свет, и у него есть самое вкусное будущее, о котором только можно было мечтать.

Вечером, когда мы вернулись домой, Юки устало привалился к дверному косяку.

– Твоя семья замечательная, Джинву. Я так боялся, а они... они приняли меня так, будто я всегда был частью их жизни.

Я подошел к нему, обнимая за талию и прижимая к себе.

– Потому что ты и есть часть моей жизни, Юки. Навсегда.

Он поднял голову, его голубые глаза светились в полумраке прихожей.

– Знаешь, я тут подумал... Джи-А права. Маленькие Джинву в колпаках — это звучит как отличный план.

Я усмехнулся, прижимаясь своим лбом к его.

– Тогда нам стоит начать практиковаться. И на этот раз — никакой уборки тенями до самого утра.

Юки рассмеялся, вовлекая меня в глубокий, долгий поцелуй, в котором чувствовался вкус ванили, домашнего уюта и бесконечного счастья. Тень и Свет наконец-то нашли свой идеальный баланс.